Фиолетовые полевые васильки

...Странная стальная планета, объятая огнем. В воздухе повисла гарь и удушливая тишина. Сквозь дым и пламя высоко парят угольно-черные стальные птицы, уже знающие, что получат сегодня много пищи. Почерневшие города догорали, огонь лениво лизал разрушенные дома. Везде были видны изломанные и изуродованные тела роботов, среди которых многие были меньше других, наверное дети. Огромный робот, цвет которого не видно из-за пламени, медленно достает из ножен свой громадный меч. Одной ногой он стоит на груди поверженного робота, но тот ещё жив. Его глаза горят уверенным синим огнем, отражая черных птиц и алоглазого, но жизнь уже угасает в нем. Первый заносит меч и вонзает его в грудь второго. Льется, струится небесно-голубая жидкость, туша пламя и забрызгивая первого. Убийца заходится в безумном хохоте, его алые глаза бездумно смотрят на запятнанный меч... Не хочу! Я не хочу это видеть! Проснись! ...- Что происходит? - Она просыпается! Коли ещё! Тонкая игла снова почти незаметно вошла в кожу, бордовый снова вводит в артерию прозрачную жидкость под мой тихий стон... ... Убийца снова заходится в безумном хохоте. Он снова и снова вонзает меч в тело голубоглазого робота, превращая его в синее месиво металла и небесно-голубой жидкости. Он роется в его внутренностях, извлекая из его груди нечто светящееся, излучающее чистый мощный свет. Он торжествующе поднимает его над головой, но светящееся нечто начинает излучать слишком чистую, слишком светлую энергию, алоглазый силится отбросить ее от себя, но у него ничего не получается. Его лицо искажается гримасой ужаса и боли, свет раздирает его на части, город накрывает волна света, в котором тает жуткий, леденящий кровь вой и хриплые крики угольно-черных птиц... ... - Это происходит снова! Колоть? - Нет, с нее пока хватит. От передоза можно и умереть... ... Я тихо застонала и потихоньку открыла глаза. Нестерпимо резанул яркий свет, но я пересилила боль и посмотрела вверх. Белое пятно постепенно приобретало ясный контур, становясь светодиодной панелью. Я лежала на столе, все в той же лаборатории, все так же, перед экраном с бегущими символами, стоял Шоквейв. Услышав мой стон, он обернулся. - Если ты не будешь совершать нелогичных в данной ситуации действий, то сможешь двигаться. Шоквейв подошёл к столу и склонил голову набок. Я нерешительно спросила: - И... Какие действия подразумеваются под нелогичными? Побег? Попытка тебя укусить? Десептикон кивнул, продолжая сверлить меня взглядом. Прошло уже почти пять минут, за это время я моргнула только три или четыре раза, но в гляделки он явно выиграл, ведь ему то не нужно моргать вообще! - Когда ты заснешь? - Люди спят в среднем восемь-девять часов в сутки, остальное время бодрствует, - ответила я, осторожно свесив ноги со столешницы. Шоквейв хмыкнул и задумался, потом взял меня в руку и перенес к экрану, чтобы он мог меня видеть. Он вновь принялся за работу, быстро набирая что-то на экране. Я внимательно вглядывалась в строки непонятных и от того ещё более манящих символов. В лаборатории горела только одна светодиодная панель над столом, остальное помещение было погружено во мрак, который разгонял мерцающий синий, с фиолетовыми краями экран. Символы, чередующиеся в непонятном порядке завораживали так же, как и мелькание черных пальцев Шоквейва, из-за освещения как будто обведенных сиреневой каймой. - Твои действия нелогичны. Ты не знаешь этот язык. Похоже это его любимое словечко. Прошло примерно полчаса. Ничего не менялось. Я осмелилась задать вопрос. - Что ты делаешь? - Подумай процессором логично, сама же видишь - печатаю, - Шоквейв даже голову в мою сторону не повернул. Так, надо думать, как отсюда выбираться. Ему я нужна только когда сплю. Вспомнив про сон, я машинально проверила, нет ли на макушке провода. Погодите! Этот сон... Он снится мне каждый день! Больше или меньше, но он всегда присутствует среди остальных сновидений, запоминаясь или просто стираясь из памяти. Я задумалась. Мерное клацанье клавиш вгоняло в сон, но я мотала головой и вновь думала о странном видении...