Фиолетовые полевые васильки

Дома нас ждала теплая встреча. О-о-очень теплая. Сначала слезы-сопли-слюни. - Алиса!!! - рыдала мама, сильно сжимая меня в своих объятьях и утыкаясь в мое плечо носом(я была выше нее на 10 сантиметров на тот момент). Отец молча прижал меня к своей сильной груди и трепал мне волосы, чуть покачиваясь вперёд и назад. Но стоило мне заикнуться о том, что благодарить за все нужно Уилджека, который скромно стоял за дверью, как родители дружно рявкнули, не давая мне ничего рассказать и объяснить: - НЕТ! ЧТОБЫ МЫ ЭТО ЧУДОВИЩЕ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ ВООБЩЕ НЕ ВИДЕЛИ! - Ты могла погибнуть! - Он не смог тебе помочь! - Он потерял даже собаку! - Молчи, ты будешь дома сидеть до конца лета! Я съежилась, потом закричала в ответ уже сквозь подступающие слезы: - Вы никогда ничего не понимаете! Вы даже выслушать меня не хотите! Я выбежала на улицу, громко хлопнув дверью, Уилджек предусмотрительно трансформировался и распахнул дверцу к водительскому сидению. - Гони! - попросила я, вытирая предательские слезы левой рукой, а правой безуспешно пытаясь пристегнуться. Робот помог с ремнем безопасности, потом разогнался и поехал вдоль поля с гигантским клевером, мягко шелестящем на вечернем ветру. - Теперь у нас двоих неприятности, да? - ненавязчиво поинтересовался Уилджек, выруливая на трассу. Я устало кивнула и шмыгнула носом, не хватало ещё тут разреветься. Автобот включил радио. Весёлый голос возвещал о возможных осадках в виде дождя и температуре до плюс двадцати шести градусов по Цельсию, он переключил волну и наткнулся на английскую музыку девяностых. - Оставь, - шепнула я еле слышно и без сил откинулась на спинку сидения. По щеке мокрыми полосочками текли непрошенные слезы. Как же так получилось? Почему родители не хотят понять, что Уилджек разумное существо, у которого тоже есть чувства? Догорающий день мелькал за окнами спорткара белого цвета, по нему шла зелёная и красная полоса. Горели фонари, заряжающиеся днём от энергии солнца, неслись пролески и жёлтые поля гигантских подсолнухов. В салоне было темно. - Уилджек, где твой корабль? - Тут недалеко. Погоди, зачем он тебе? Я не высказала свою мысль, но робот догадался о ней по решительному блеску в моих глазах непонятного цвета. - А... Как же родители? Они альфы и все таки переживают за тебя. - Может, - хмуро пробормотала я, вспоминая о том, как нас встретили дома, - но я никому не позволю обращаться с тобой как с бесчувственным куском металлолома! Стемнело, здесь закат перетекает в ночь очень быстро и незаметно. Кажется только что алело на западе, и уже можно различить лёгкую дымку Млечного пути. Мы ехали не долго. Отбойник висел возле леса, там, где трава становилась ниже в разы. Уилджек мягко затормозил, я вышла на ватных ногах и огляделась. В животе требовательно заурчало. - О-ой... Через час мы сидели рядом возле небольшого костерка, который мы разожгли по всем правилам: окружили его камнями, принесли ведро воды и заранее насобирали в свете фар робота хворост. Я держала в руке острую палочку, на которую нанизала найденные все в том же свете фар обабки, почищенные и отмытые в ближайшем ручье. Огонь негромко гудел, вскидывая в воздух снопы ярких искр, тающих где-то около далёких звёзд. Уилджек вдруг соскочил с травы и кинулся в отбойник. Я непонимающе смотрела ему вслед, потом пожала плечами и задумалась, глядя в веселое танцующее пламя, наверное отражающееся в моих непонятных глазах. Цвиркали кузнечики, из куста показалась на секунду любопытная заячья морда, однако она быстро скрылась в зелени, а потом послышался характерный хруст, какой бывает от скорого бега косого. Робот вернулся очень довольный собой, из-за спины он вытащил большую(ему по размеру) гитару. Я восхищённо замерла и чуть не выронила свой поздний ужин в огонь. Уилджек хохотнул и присел возле меня, уверенно взяв инструмент в руки. Он коснулся струн и поморщился, потом долго и тщательно настраивал гитару. Наконец он остался доволен и аккуратно взял первый аккорд. Еm, он сыграл вступление. Затем запел мягким низким голосом: - Вот море молодых колышет супер-басы, Мне триста лет, я выполз из тьмы. Они точат под рейв и чем-то пудрят носы, Они не такие как мы. И я не горю желанием лезть в чужой монастырь, Я видел эту жизнь без прикрас... Теперь, для припева он уверенно взял Am и В7. - Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнётся под нас, Однажды он прогнётся под нас. Я тихонько выстукивала пальцами ритм по коленям, подкинув пару веток в костер. - Один мой друг, он стоил двух, он ждать не привык, Был каждый день последним из дней. Он пробовал на прочность этот мир каждый миг - Мир оказался прочней. Ну что же, спи спокойно, позабытый кумир, Ты брал свои вершины не раз... Снова Am, B7 и С с Еm. - Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнётся под нас, Однажды он прогнётся под нас. Я тихо и нерешительно подпевала, боясь не попасть в ноты. - Другой держался русла и течения ловил Подальше от крутых берегов, Он был как все и плыл как все, и вот он приплыл - Ни дома, ни друзей, ни врагов. И жизнь его похожа на фруктовый кефир, Видал я и такое не раз... Припев мы спели вместе. - Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнётся под нас, Однажды он прогнётся под нас. Я подсела ближе к Уилджеку и смотрела на темное небо. Отблески костра плясали между берёз, наши высокие тени колыхались от теплого восточного ветра. - Пусть старая джинса давно затерта до дыр, Пускай хрипит раздолбанный бас... Припев мы допевали под аккомпанемент соловья и уханье совы. Меня разбудила утренняя прохлада и роса. Мы заснули прямо возле костра, который однако умудрились сквозь сон залить водой. Позевывая, я разминалась, живот снова скрутило голодной судорогой. Я охнула и решительно направилась в лесок. На одних грибах и ягодах долго не протянешь. Мы вместе прибрали выбранное место и собрались к городу, как я потом объясняла Уилджеку: - Мне уже 14, поэтому кто-нибудь да возьмёт меня на какую-нибудь работёнку за еду. Робот понятливо хмыкал. Мы начали с кафе и закусочных. В первых двух меня просто выставили за дверь, в третьем спросили: "Девочка, а родители твои где?", в следующем попросили паспорт, и только когда уже солнце стояло почти в зените, какая-то тётенька сжалилась над "бедной сироткой"( я вообще молчала, честное слово, она сама себе что-то придумала!) и согласилась взять меня мыть посуду. Театрально взвыв и разрыдавшись посреди кафе (на нас сразу КУЧА народу посмотрела) она сквозь громкие всхлипы говорила: - Какие... Какие дети нынче пошли... Откуда только такие берутся?... Я затравленно оглядывалась, делая вид, что здесь я совсем ни при чем. Так, мимо проходила. Громкая женщина по-матерински обняла меня за плечи и повела на кухню, громко сморкаясь в свой белый аккуратненький носовой платок. На кухне было шумно и весело, повара громко переговаривались и перекидывались шутками, поминутно что-то падало, подгорало, было готово, кто-то резался ножом, взметался в воздух пар из под тяжёлой крышки, стучали режущие на мелкие аккуратные кубики овощи ножи, гудели микроволновые печи, звенели тарелки и происходило ещё что-то, что мое непривычное к таким звукам ухо уловить не могло. Я ошалела, на пару секунд оглохла от непрекращающегося грохота, шкворчания и других непонятных звуков. Но крупная тётенька, кивая в ответ на все приветствия и мило воркуя с поварятами, уверенно провела меня дальше, к раковинам. Бывало так, что вы ели после всей своей семьи и вам потом нужно было вымыть тарелки-ложки-кастрюлю-кружки? Вот помножьте это раз этак на десять - получится половина того, что стояло возле той раковины. Ла-а-адно, где наша не пропадала? Я решительно взяла в руку губку и обильно полила ее моющим средством. Вперёд, на битву с грязью и жиром!...