Фиолетовые полевые васильки

... Шоквейв тихо стоял перед экраном, не видя того, что происходит на нем. Его пальцы замерли над клавиатурой. В левом манипуляторе он держал уснувшую наконец белковую. От ее макушки к небольшому экрану тянулся темный провод. Он, наверное первый раз за весь свой актив, сомневался в собственных действиях. Его четкий холодный разум смутила простая органика. Она сумела разбудить то, что он специально усыплял в себе долгие звёздные циклы. Когда ты сам не испытываешь эмоций, ты со временем учишься распознавать эмоции других. И в этой белковой он не чувствовал того, что он чувствовал, когда глядел в оптику кому-либо. В ней не было страха. Была лёгкая настороженность, когда он присоединял к ней первый раз провод для соединения с экраном, была растерянность, когда он отказался говорить ей, чем он занят, было безграничное детское доверие, было странное, почти неуловимое сочувствие к нему, Шоквейву, но страха не было совсем. Ему не был понятен ее внимательный и в то же время задумчивый взгляд. Не были понятны ее действия, они не подчинялись логике ученого. Сейчас, когда спит, она безмятежно посапывает обонятельным рецептором, но стоит только ее дару(или проклятию, называйте как хотите) проявить себя, на ее фейс тут же ложится тень беспокойства, она начинает ворочаться и старается проснуться во что бы то ни стало. Он с ужасом осознал, что ему хочется успокоить ее, накрыть чем-нибудь теплым и быть рядом, если ей будет сниться что-то страшное. Хочется ощущать ее в своих манипуляторах, видеть ее оптику и слышать ее голос. Хочется помочь разобраться ей со своим странным умением. Хочется просто обнимать ее... Он неосознанно провел пальцем свободного манипулятора по ее непонятным темно-русым волосам, но сразу пришел в себя, когда она во сне обхватила его палец в ответ на ласку. Он замер, боясь шевельнуться и разбудить девочку. Что с ним происходит? Она - просто источник, дающий им информацию. Она - просто органика. Она... Кого он пытается обмануть? Свои чувства не обманешь, как ни крути. Что происходит на экране? Добавилось ли что-нибудь к тому видению, которое они видели раньше? Какая разница, если она сейчас тихо стонет во сне? Какая разница вообще на все, когда он может ей помочь? Он осторожно отсоединил провод от головы белковой, провод, который сделал специально для этой цели, и закинул его за экраны. Мерцающая табличка погасла, но Шоквейв не обратил на это внимание. Одноглазый фиолетовый мех тихо позвал Нокаута. Медик явился сразу и громко спросил: - Что случилось? - Тихо ты! - яростно шикнул на него учёный. Нокаут опешил. - Неси что-нибудь теплое! - приказал Шоквейв все тем же злым шепотом. - Теплое?! - слишком громко изумился Нокаут, но заметив злобный взгляд ученого, поспешил ретироваться за искомым предметом, - понял-понял, - прибавил он едва слышно. Бордовый робот как назло именно сейчас решил упасть на какие-то грохочущие приборы. Он громко чертыхался сквозь металлический звон и скрежет, да такой, что мог разбудить даже мертвого. Шоквейв мысленно скривился и сощурил оптику, глянув девочку - не проснулась ли? Но та продолжала спать, сжавшись в комочек и обняв колени руками. "Мёрзнет," мелькнуло в процессоре Шоквейва, он сильно пожалел о том, что у него холодные манипуляторы. Прошло несколько минициклов, но учёному эти три минуты показались вечностью. - Нашел! - радостным шепотом возвестил Нокаут, выглядывая из своего закутка и размахивая теплым пледом, непонятно откуда взявшемся в том месте. - Неси сюда! Шоквейв осторожно обернул белковую пледом, так аккуратно он не обращался даже со своими изобретениями, и вновь задумался. Пока он держит ее в манипуляторе, но куда ее можно положить, чтобы и безопасно было, и не холодно?... ...Мне не хотелось вылезать из под теплого мохнатого пледа. Мне было все равно, откуда он взялся. Может я дома. Может меня нашел Уилджек и мы только направляемся к дому. Я выглянула из своего уютного кокона, который во сне свернула из одеяла. М-да уж. Я определенно НЕ дома. Перед глазами плясали цветные пятна, которые постепенно складывались в картинку окружающих меня предметов. Темные стены и все те же разнообразные приборы давали ясно понять, что из лаборатории я никуда не делась. Вот только атмосфера в этом помещении изменилась. Раньше в воздухе почти осязаемо висела настороженность, сменившаяся теперь какой-то грустной опустошенностью... Я не сразу заметила Шоквейва, он сидел за столом, обхватив голову руками и согнувшись в три погибели. Что с ним? Я нерешительно подошла к огромному роботу по столешнице, тот не заметил или сделал вид что не заметил этого. - Ш-шоквейв? - я прикоснулась рукой к его холодному стальному локтю, отчего робот вздрогнул и повернул голову в мою сторону, но не убирая с нее рук. На его алом зрительном сенсоре внизу вытекла какая-то странная желтоватая жидкость, явно мешающая ему видеть. Я быстро принесла плед. Пришлось придержать его шлем рукой, чтобы вытереть непонятную жидкость. Она моментально впиталась в мохнатую ткань. - Ты чего? - удостоверившись, что убрала все, я прикоснулась к его голове с двух сторон и провела рукой по антеннам. - Тебе не страшно? - низкий голос робота доносился откуда-то из глубины его тела, в нем слышались нотки отчаяния. Подумав, я ответила вопросом на вопрос: - А должно быть? Робот провентилировал, стравив теплый воздух наружу. - Я уже ни в чем не уверен... Безвыходная тоска. Отчаяние, что копилось звёздными циклами, нахлынуло и захватило разум в одночасье. В нем боролись два противоречивых желания. Взять ее в манипуляторы или выкинуть из лаборатории. Чтобы она не сеяла смуту в его холодном разуме, доверяющем только логике. Чтобы не слышать этот встревоженной голос, чтобы не видеть этих взволнованных глаз, чтобы не ощущать этих осторожных прикосновений к нежным антеннам. - Уйди! - хрипло рявкнул он, резко поднимаясь из-за стола. Я медленно отошла от него растерянными мелкими шажками. Меня захлестнула обида, на глазах выступили несколько невольных слезинок, я сжала губы, грозившие предательски затрястись. Шоквейв растерянно стоял посреди лаборатории и держался за голову руками. Он только что накричал на нее. Он только что собственными манипуляторами разрушил то нежное детское доверие, которое девочка предоставила ему. Он не знал, что ему делать. Его взгляд лихорадочно метался по всей лаборатории, ни на чём долго не задерживаясь. Искра стучала об окружающую ее камеру слишком часто и слишком громко. Он с ужасом смотрел на свои манипуляторы, когда встревоженный Нокаут заглянул в лабораторию. - У... Убери ее... - хрипло просил учёный, метаясь по лаборатории. Испуганный бордовый робот осторожно взял меня в руки и спросил: - Куда? Он никогда не видел Шоквейва в таком состоянии. - Куда... Куда хочешь... Нокаут быстро кивнул и хотел было вынести белковую куда-то в коридор, как вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял Уилджек. Его лицо скрывала маска, а в руке он держал катану. - Отдай... - начал был он, но закончить ему не дали. Нокаут обрадовался и без лишних слов передал меня автоботу: - Забирай, и уходите отсюда! Срочно! Позади него сипел и громил все вокруг одноглазый учёный. Уговаривать Уилджека не пришлось, он сорвался с места, осторожно держа меня полузакрытой ладонью. Он выскочил на верхнюю палубу, когда сзади раздались пулеметные очереди. Не причинив ему никакого вреда, они продолжили биться о прочную стенку взлетающего отбойника. Уилджек уверенно повел кораблик отвесно вниз, уходя от лазерных пистолетов. Отлетев на порядочное расстояние, он радостно захохотал и мягко взглянул на меня. Второго кресла в отбойнике не было, поэтому я сидела на колене автобота и пыталась понять, что сейчас произошло. - Теперь домой! - он тут же сник, его яркий решительный блеск в зрительных сенсорах потух. Грустил он не зря.