Сахулдием. Часть вторая. Шилал

48 ДБЯ

Четырнадцатый год оккупации ям'рии, известной калишцам как Хакская война.

Небольшое стадо джули пробиралось по траве на своих тонких ножках, таких изящных и миниатюрных, что их раздвоенные копытца почти не утопали в грязи, так присущей водопою. Время от времени они поднимали длинные шеи, бросая быстрые взгляды во все стороны, настороженно осматривая местность в поисках хищников. Но с этим ничего нельзя было сделать. Все животные нуждались в воде, а Аузезские степи славились своей жарой и засухой, пересыхающими мелкими ручьями, больше напоминавших лужи в особо засушливые месяцы. Здесь, по крайней мере, земля удерживала воду, в отличие от земель пустыни. Здесь были деревья, отчаянные создания, глубоко пустившие мощные корни в землю, росшие под острыми, неестественными углами, цепляясь кронами за небо в ожидании дождей, которые выпадали редко. Листва обвивала ветви, подобно сети, будучи достаточно густой, чтобы отбрасывать плотные тени под деревьями, обеспечивая укрытие от солнца. Джули не смотрели на деревья. А зря. Внезапно один джули упал на месте. Остальные бросились врассыпную, выбегая из воды в кажущуюся безопасной высокую траву. Раздался еще один выстрел, и один из коричневых силуэтов замер в середине прыжка, прежде чем замертво рухнуть в траву. Остальная часть стада разбежалась, пощаженная в этой охоте. Хорошо сложенный калиш в охотничьей шкуре повис на ветвях дерева, сначала повиснув на руках, чтобы уменьшить расстояние до земли и тем самым смягчить приземление. Приземлившись, он выпрямился и снял какмусме, продемонстрировав довольство на своем лице, украшенным тяжелым лбом и густыми бровями. “Хороший выстрел по второму, Ким”, – похвалил Зайбар. Вскоре к нему присоединился более худощавый калиш, прыгнувший с другого дерева, присев, смягчая приземление. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он закинул свою винтовку за спину. В отличие от Зайбара, его предплечья и голени были обмотаны полосами ткани. А также, хоть это и необязательно было для охоты, его выделяющийся дулхава указывал на его авторитет для любого другого калиша не из Ирикуума, на которого они могли наткнуться. Сняв костяную маску мьюмуу, он обнажил лицо с тонкими чертами, несколько угловатое, все еще молодое в семнадцать лет, но выглядящим намного острее и четче, чем в детстве. Кимаен окинул взглядом результат, оставшись довольным даже сильнее Зайбара, и пожал плечами. “Ну, я заприметил его ходовую ногу и решил, что это может замедлить его. В любом случае, я решил, что у меня есть шанс.” Зайбар пристально посмотрел на младшего кузена, силясь понять, он выпендривается или скромничает? Решив, что это несущественно, он подавил свою ревность. “Я, наверное, даже не попал бы в них, стоя на месте, так что... да. Молодец.” Он начал продираться сквозь траву к их добыче. “Я возьму того что побольше. Который меньше – твой.” Они оба подняли распределенных между собой джули, закинув их на плечи, Зайбар закинул своего на плечо как пушинку. А вот Кимаену было намного труднее, его силенок было явно маловато. Зайбар не был таким же мускулистым, как его отец, но он все еще был почти вдвое шире Кимаена. Его мускулатура была природным преимуществом, чем Зайбар пользовался на полную катушку, с удовольствием напоминая Кимаену об этом в любой подходящий момент. “Ты уверен, что дотащишь тушу?” – спросил он ухмыляясь, кивнув на джули Кимаена. “Я могу помочь, если что”. “Угу, сам справлюсь”, – фыркнул Кимаен. “Как думаешь, сколько весит эта тушка? Во всяком случае, намного больше, чем твоя винтовка, да?” “Ты не работаешь с… ах да, точно. Ты же используешь мечи Лиг. Не такая уж тяжелая работа.” Зайбар приосанился. Бытие мечником Лиг являло собой еще одно преимущество, которым он обладал по сравнению с двоюродным братом. “Это еще не все, что я могу. Ты когда-нибудь бил хака по голове?” “Нет конечно.” “А зря, это приятное ощущение". “Я бью их по голове”, – ответил Кимаен ровным голосом. “С расстояния в километр. Тоже приятное чувство.” “Поверь, – хихикнул Зайбар, – это не одно и то же. Я бы посоветовал тебе попробовать когда-нибудь, но боюсь, ты сломаешь свою маленькую ручку.” “Гррр, я сломаю тебе руку.” “Я с удовольствием посмотрю, как ты это сделаешь. ” Они подначивали друг друга всю дорогу, пока не дошли до повозки, запряженной куунси, находившейся достаточно далеко от охотничьих угодий, чтобы не потревожить добычу. Они погрузили улов в повозку и повели куунси обратно в Ирикуум, идя рядом пешком. “Я должен попробовать ещё раз научиться владеть мечами Лиг”, – пробормотал Кимаен после непродолжительного молчания. Зайбар скептически посмотрел на него. “Я уже говорил тебе: ты быстрый и хорошо двигаешься, но пока ты не наберешься сил и выносливости, ты никогда не будешь также хорош в рукопашном бою, как в стрельбе”. “А мне и не надо быть таким же профессионалом. Достаточно просто неплохо владеть, чтобы быть крепким середнячком.” “Нууу, – протянул Зайбар, – ты не тянешь на середнячка”. “Спасибо, я и так знаю”. “И я не собираюсь пытаться заново учить тебя, пока ты не поработаешь над своей физической силой. Это не так уж трудно.” “Тебе никогда не приходило в голову, что ты ужасный учитель?” Даже произнося это, Кимаен чувствовал себя слишком мелочным и незрелым. Зайбар, однако, воспринял это с истинно каменным спокойствием. Он не горел желанием давать Кимаену возможность преуспеть в еще одном навыке и тем самым перевесить ту драгоценную гордость, которую он с трудом урвал для себя. “Трудно быть хорошим учителем, когда ученик такой слабый и тощий. В любом случае, удачи в поисках лучшего фехтовальщика.” Вскоре перед ними открылась долина, далекие глинобитные хижины Ирикуума слабо выделялись на фоне зарослей травы и кустарника. Порыв ветра унес за собой пыль пустыни, заставив обоих молодых калишей закашляться. Несмотря на песчинки, набившиеся в нос — и поскольку он был достаточно глуп, чтобы разинуть рот во время порыва ветра, закашлявшись и сплевывая песок, — Кимаен наслаждался запахом. Он предпочитал это влажной вони речных русел или странным соленым брызгам Шрупака. Аромат ломких трав, ежевики и цветущего зигмаша, смешанный с запахом выжженных песков пустынных земель, простиравшихся за северо-западным холмом долины, говорил, что он дома. Как бы далеко он ни уезжал, будь то несколько километров до охотничьих угодий или многодневные поездки в соседние деревни, чтобы подружиться с их вождями и объединить свои силы, он наслаждался, ощущая этот родной пыльный запах. Сегодня их прибытие в Ирикуум было прервано небольшой суматохой у деревенских ворот. “Похоже, неприятности какие-то”, - заметил Зайбар, и его подозрение лишь окрепло, когда три деревенских жителя пробрались через арку и приблизились к ним, отчаянно размахивая руками. “Без понятия”, – сухо сказал Кимаен. “Я не вижу никаких кораблей. Это явно не хаки”. Все еще сохраняя спокойствие, он обратился к жителям деревни. “Что происходит?” “Вождь Шилал!” – воскликнул один из них. “Слава предкам, ты вернулся. Вождь Урукишнугала прибыл в Ирикуум — он сейчас с Малгой, но он... он хочет встретиться с тобой.” У Кимаена отвисла челюсть от изумления. “Урукишнугал? Он проделал весь этот путь сюда из... Его мысли уже мчались быстрее, чем он мог говорить, и он замолчал, пытаясь представить, сколько времени потребовалось, чтобы преодолеть Великий Торговый Путь из Урукишнугала в Ирикуум. Несколько недель? Явно больше месяца, а то и все два. Их вождь действительно смирился с месяцами вдали от своего города и своего народа чтобы увидеть его? Нет, конечно нет, еще чего. Наверняка у него были другие дела на торговой дороге. Успокоившись, Кимаен повернулся к Зайбару, указав на тележку. “Позаботишься об этом?” “Конечно, Ким”, – ответил Зайбар, слегка обидевшись и убедившись, что Кимаен заметил его тон, продолжив обращаться к нему так неофициально перед другими жителями деревни. “Я могу это сделать”. Кимаен бросил на него раздраженный взгляд через плечо, когда он последовал за жителями деревни через ворота и поспешил к хижине Малги. Уже на подступах к хижине и остановившись у ближайшего крыльца чьего-то дома, он увидел свиту вождя: стайку настороженных и утомленных солнцем воинов, щеголявших регалиями, цветами и символами великого города, выглядевших довольно жалко в одежде и доспехах, неподходящих для местного климата. Кимаен слышал, что в Урукишнугале тепло и влажно, но его жители знали больше пасмурных дней, чем в степях Аусеза, и не росли с постоянной нуждой защититься от немилосердного солнца. Проходя мимо, он сочувственно улыбнулся и кивнул; они с сомнением посмотрели на него. Постучав в дверь, он услышал голос, велевший ему войти. Он вошел в хижину Малги. Малга Шапра и вождь Урукишнугала сидели на подушках у центрального очага, который, несмотря на поздний час, был зажжен, вероятно, ради теплой чашки чая. Маленькое отверстие в крыше выпускало дым из комнаты, но мало помогало снизить температуру в здании — жара, которая не беспокоила Кимаена так сильно, как должна была, особенно когда он понял, что забыл захватить свой клановый плащ и надеть маску. Неужели он оставил свою какмусме в дурацком фургоне? Слишком поздно чтобы что-то предпринять. “Идиот”. – на всякий случай сказал он себе. По крайней мере, остальные уже сняли маски в ожидании чая. И Малга, и чужеземный вождь поднялись на ноги, когда вошел Кимаен, последний двинулся ему навстречу. Вождь Урукишнугала был средних лет, с толстыми клыками, сложенный как мьюмуу, с сединой на висках. Его регалии подобают лидеру такого большого и прогрессивного города, как Урукишнугал, тщательно продуманные и замысловатые, выигрышно выделяясь на фоне одежды Кимаена землисто-песчаных оттенков. Его бровь изогнулась, пока он оглядывал молодого калишца перед собой. “Вождь Шилал? Я Ураш сун Абвуул, вождь Урукишнугала.” Кимаену уже было наплевать на тон этого чужака, на его отношение. Он подозревал, что догадывается об опасениях пришлого вождя, но решил не говорить об этом, если будет возможность избежать. Он подошел и пожал руку вождя Абвуула в воинском приветствии, которое, к счастью, было встречено взаимностью. “Кимаен джай Шилал. Приветствую тебя, вождь Абвуул. Что привело тебя в Ирикуум?” Малга Шапра откашлялся, указав на подушки. “Вождь Абвуул рассказал мне, что он слышал о твоих контрнаступлениях против близлежащих колоний хаков”. Кимаен сел напротив Абвуула. “Ты знаешь обо мне?” “Слухами земля полнится. Честно говоря, я сам не знал, стоит ли им верить”, – сказал вождь Абвуул, и снова его тон, не говоря уже о словах, заставил Кимаена напрячься. “И теперь, когда я встретил тебя, я должен признать — я ожидал, что кто-то с твоей репутацией будет несколько...” Непроизнесенное слово повисло в воздухе, насмешливое и принижающее. Кимаен постарался проигнорировать недосказанное слово, не дав лишить его чувства собственной значимости. Он знал кто он — обладатель длинного имени, сведущий в охоте, закаленный в битвах и тертый калач – и все же Абвуул, как и многие вожди до него, не мог этого увидеть. Они видели только неуклюжего юнца. Кимаен осознал, что неосознанно сжал кулаки и челюсти, и заставил себя расслабиться. “Уверяю тебя, все слухи являются чистой правдой”. “Год назад ты разрушил фундамент поселения ям'рии, прежде чем они его полностью достроили?” Кимаен встретился взглядом с Абвуулом. “Я видел, что это был идеальный момент для атаки, да”. Малга Шапра, все сильнее ощущая нарастающее напряжение, вмешался от имени молодого вождя. “Вождь Шилал установил хорошие отношения с нашими соседями. Он успешно сплотил и возглавил значительное число каменов, достаточно большое, чтобы считаться ордой.” “Для вождя такой маленькой деревни и для такого... неопытного... полагаю, это впечатляет”, — сказал Абвуул, снисходительно наклонив голову. “Однако, вождь Шилал, я здесь не ради тебя. Я здесь ради этой предполагаемой орды”. Оказавшись застигнутым врасплох, Кимаен моргнул, затем нехорошо прищурился. “Прошу прощения? О чем именно ты спрашиваешь?” “Я понимаю, что ты гордый воин, – начал вождь Абвуул с недружелюбной улыбкой, – но ты же понимаешь, что когда Урукишнугалу что-то нужно, это нужно дать. Я собираю самую большую армию, которую когда-либо видела Кали, и мне нужны воины, чтобы укомплектовать ее”. Он наклонился, его тоне явственно зазвучала угроза. “Позвольте мне внести ясность: мне не нужны командиры. Мне нужны солдаты. Если ваши так эффективны, как я слышал, они сослужат мне хорошую службу. Когда у меня будет моя армия, я выступлю против основной колонии ям'рии и прогоню их с планеты раз и навсегда”. Закончив говорить, он удовлетворенно откинулся на спинку стула с уверенностью человека, привыкшего получать все что ему заблагорассудится. “Итак. Собери свою орду, вождь Шилал. Позови их сюда, и они смогут поехать со мной по торговой дороге.” Кимаен громко фыркнул. “Это что, шутка?” “Что ты сказал?” - зло процедил Абвуул. “Кимаен…” - тихо взмолился Малга. Но Кимаен уже был на ногах. Он вызывающе встал, Абвуул повторил его движения и обошел очаг, встав перед ним вплотную. Кимаен был выше среднестатистического калиша из степей Аусеза, но речные земли питали процветающие народы на юго-востоке, и старший вождь нависал над ним, угрожающе фоня куу-лиром. И все же Кимаен не дрогнул. “Ты слышал обо мне? Чтож, я также наслышан о тебе. Меня всегда интересовало, почему же Урукишнагалу так хорошо жилось во время вторжения хаков. Раньше я верил рассказам о ваших храбрых борцах за свободу, потому что какой мальчик не мечтает об этом?” Его губы скривились. “Затем до меня дошел слух, что в самом начале, когда жуки пришли грабить ваш великий город, вы заключили с ними соглашение. Перемирие в обмен на торговлю — в то время как хаки продолжают убивать и обращать в рабство миллионы наших сородичей”. Он встал на цыпочки, поравнявшись с хмурым лицом вождя. “Итак, ты вернулся к слову, которое дал им, что не пойдешь против них? Что же изменилось? Или может быть, ничего не изменилось — ты был бесчестен тогда, и ты бесчестен сейчас”. “Наглый юнец!” Вождь Абвуул не выдержал, взорвавшись, слюна от его рычания забрызгала лицо Кимаена. Шилал и глазом не моргнул. “И мои воины скорее будут служить наглому юнцу, чем трусу, который заключил сделку с нашим врагом. Они никуда не поедут.” Хоть его сердце колотилось как сумасшедшее, он отступил на шаг от Абвуула, не отводя презрительного взгляда, склонившись в насмешливом поклоне. “Спасибо за ваш визит, вождь Абвуул. Я бы не советовал вам требовать от вождей окрестных деревень того же, что вы требовали от меня; они могут оказаться не столь вежливы, послав вас прочь.” На несколько секунд повисла нехорошая тишина: Кимаен молчал, потому что он сказал то, что хотел сказать, Малга Шапра тихо сидел, опасаясь навлечь гнев другого вождя, а Абвуул был слишком ошарашен, чтобы выдать нечто большее, чем сдавленные, бессвязные звуки ярости. Кимаен наблюдал, как кипит от бешенства приезжий калиш, и на мгновение испугался, что он сейчас налетит и атакует его голыми когтями. В конце концов, это один из способов заполучить армию другого вождя, хотя обычно такое происходило с большей важностью и предупредительностью. Но Кимаен также отчетливо видел его неуверенность. Вождь Абвуул знал о его достижениях — и он отчаянно трусил. Наконец Абвуул усмехнулся. “В будущем наши торговцы могут оказаться в обход Ирикуума, вождь Шилал. В конце концов, это ужасно далеко от торгового пути.” Он позволил своим ядовитым словам повиснуть в воздухе, затем развернулся, взмахнув своим великолепным клановым плащом, и вышел вон, прошипев на ходу: “Наслаждайся последствиями своей дерзости, мальчик”. Только когда вождь Абвуул хлопнул дверью, Малга Шапра встал. Он положил ладонь на плечо Кимаена. “Было неразумно враждовать с ним, Кимаен”. Как будто Малга обладал настоящими божественными способностями, а не исполнял символическую роль, которую, в понимании Кимаена, он выполнял. От прикосновения старшего он почувствовал, как его мышцы расслабились, и он сдавленно выдохнул. С горьким смешком он плюхнулся на подушку, разом сникнув. “Ты его слышал. Я молод. Мудрость приходит с возрастом.” Малга Шапра подошел к окну и выглянул наружу. Вождь Абвуул сердито вскочил на своего куунси, выкрикивая приказы своим воинам, когда они поспешили последовать его примеру. “Ну, твои встречи почти с другими вождями прошли намного лучше, чем сегодня. Возможно, проблема в нем, а не в тебе.” “Возможно? Он предатель!” “Не могу не согласиться”, – криво усмехнулся Малга Шапра. Он тяжело вздохнул. “Факт остается фактом, ты не подружился с ним сегодня, и теперь мы не сможем торговать с Урукишнугалом. Каковы бы ни были отношения города с хаками, у них все еще есть доступ ко многим товарам, которых нет у нас”. Кимаен махнул рукой, как будто это каким-то образом решило бы проблему. “Мы можем использовать другие деревни в качестве доверенных лиц. Кто бы ни торговал с Урукишнугалем, мы можем торговать с ними”. Малга постарался сдержать смешок, глядя на наивного калиша. “Знаешь, это будет стоить гораздо дороже”. Кимаен со стоном закрыл лицо руками. “Я стал вождем не из-за своего меркантильного опыта. Я воин. Я не просил вождя Абвуула приходить сюда и все усложнять. Я просто хочу уничтожить хаков.” “По-видимому, теперь и он тоже”. Малга Шапра пристально глянул на Кимаена. “Тогда почему ты не одолжил ему свою орду? Кто бы ни победил жуков и не прогнал их с Кали, результат будет тот же. Они исчезнут. Так почему же все-таки?” Кимаен поднял голову, нахмурившись. “Мой камен предан мне. Не ему. Как вообще кто-то может доверять ему? И они не стали бы так же хорошо сражаться под его началом”, – продолжал он, волнуясь все сильнее. “Они бы в конечном итоге погибли под его командованием. Это пустая трата времени.” “Я понимаю. Ничего общего с гордостью.” “Нет.” Дверь открылась, заставив обоих мужчин испугаться, что это Абвуул вернулся с подкреплением. Но нет. Это была Нулаху, которая вошла в хижину, неся корзину со свежевыстиранной одеждой. Она запнулась, увидев их широко раскрытые глаза, затем с любопытством улыбнулась. “Должно быть, я пропустила что-то. Это был посланник из Урукишнугала, которого я видел выходящим из деревни, да? Он не выглядел особо счастливым.” Малга Шапра застенчиво улыбнулся своей сестре. “Привет, Нулаху. Я бы сказал, что нет. Кимаен заставил вождя Абвуула уйти прочь, поджав хвост.” “Ну, он все равно сделал прощальный выстрел”, – пробормотал Кимаен. Нулаху поставила свою корзину на землю и уперла руки в бока. “Мне что, придется гоняться за ним? Устраивать ему серьезный разговор?” Слабая улыбка скользнула по лицу Кимаена, впрочем тут же исчезнувшая. “Никто не заслуживает такого, даже он”. Он поднялся на ноги, отряхнув брюки. “Я должен пойти посмотреть, не нужна ли Зайбару помощь с джулимами”. “Кимаен”, – тихо сказал Малга. Когда юноша повернулся к нему лицом, он ободряюще улыбнулся. “Ты сегодня хорошо поработал, насколько мог. Ты прекрасный вождь. Не позволяй этому старому дураку заставить тебя думать иначе.” Уголки рта Кимаена судорожно дернулись вверх, прежде чем снова опасть. Милостивое, если не сказать великодушное чувство, он он и не ждал меньшего от Малги. Он знал свои сильные и слабые стороны; ему не нужен был злобный взгляд Абвуула, чтобы убедить его. “Я скорее снайпер, чем вождь”. “Ты убил больше хаков, чем кто-либо другой в деревне - вероятно, больше чем кто-либо в степях Аусеза”, – сказала Нулаху. “Ты повел больше сотни воинов против колоний хаков. Ты лидер. Ты заслужил это, Кимаен. Кимаен ничего не ответил. Он просто поклонился и ответил: “Спасибо, Нулаху, Малга Шапра”. Он зашагал прочь не оглядываясь, чтобы не видеть, как они смотрят ему вслед с беспокойством, или что еще хуже, жалостью, исказившей их лица. Если бы он был лучшим вождем, он бы не испортил торговые отношения Ирикуума с Урукишнугалом. Он бы заключил сделку с Абвуулом. Боги, он мог бы убить его, и это создало бы и то меньше беспорядка, чем те проблемы, в которых сейчас оказалась деревня, и все благодаря его гордости. Ну уж нет. По всем пунктам убийство вождя Абвуула было бы крайне грязным приемом. Хотелось бы надеяться, что его хорошие отношения с большинством соседних деревень спасут их торговую ситуацию, если он сможет убедить их предлагать драгоценные товары по той же цене, по которой их продали. «Напомни им, как Ирикуум помог защитить их от хаков» - пришла ему в голову мысль. «В наше время деревня нуждается в безопасности не меньше, чем в торговых поставках. Обменяй защиту их на товары.» Другая мысль прервала это размышление, не дав ему зайти слишком далеко: «с таким же успехом ты мог бы и сам угрожать им, идиот.» Кимаен вышел на сухой воздух Ирикуума и тяжело вздохнул, слегка покашливая. Вести воинов против жуков было легче. Использовать преимущества, использовать сильные стороны, разрабатывать стратегии, сочетать инициативу с дерзостью, отдавать команды в пылу битвы, знать, когда наступать, а когда отступать, принимать быстрые решения, которые означали бы жизнь или смерть, — все это легко с точки зрения лидера орды. Еще проще прицелиться из винтовки, нажать на спусковой крючок, подавая пример остальным. Почему же тогда все остальное так сложно?