Последний омега Позитрины

Этот день мало отличался от множества других дней, бусина за бусиной нанизывавшихся на траекторию вращения Позитрины. Че-порт, Позитрина-один, главный город пятнадцатой земной колонии, уже давно и прочно обретшей независимость, привычно бурлил. Туда и сюда летали малые челноки, при приземлениях подымавшие невесомую голубоватую пыль. Двери и окна магазинов распахивались, поджидая клиентов, малые пекаренки и кофейни встречали первых после обязательной пятиминутной рассветной дезинфекции, посетителей. Обычное условное утро для города, что никогда не спит. Словом, обычное утро, с золотисто-зеленым восходом, невесомым пухом облаков, рассветным ветром, несущим запах перегретого металла, смазки и влажных джунглей. Но вот не было на улицах че-порта обычного суетливого гомона. Молча шли люди. Такие разные, в робах ремонтников, клерков, барменов. Молча. И это было необычно. То и дело то один, то другой на несколько секунд замирал, прикрывая глаза, прислоняясь к ближайшей стене или столбу. Лицо передергивала болезненная гримаса. Остальные лишь придерживали и кидали сочувственные и понимающие взгляды. И у всех, у всех перед глазами вставало одно единственное лицо. Узкое, с печальными серыми глазами, обрамленное серебряными от седины прядями. И в Ньюпорте, способном принять даже тяжёлые космические грузовые лайнеры, было то же. И в Лествянице, и в Охио, и в Энджел-граде, крупнейшем научном центре всего квадранта. Даже в малых фермерских поселочках. Позитрина грустила и переживала. Ведь в самой современной клинике, оснащённой новейшими, прорывными технологиями продления и спасения жизни, устало боролся за каждый свой вздох последний омега. Примерно четверть населения планеты была в той или иной степени его потомками. Не детьми, нет. Уже порядка ста лет дети не рождались естественным путем, подвергая и свою, и родительскую жизни опасности. Наука достаточно далеко шагнула, чтоб двое желающих могли прийти в центр планирования семьи, сдать генный материал и спустя три месяца получить младенца. Без генетических сбоев, здорового и крепкого. Или не забрать. И тогда дитя отправлялось в отлично продуманную и реализованную систему дороста, где становилось полезным членом общества. И Лесан сдавал. Много и часто. Спецы говорили, что его геном уникален и идеально подходит для всех, с наименьшими коррекциями. — Жалко его! — грустно кивнул посетитель кафе бармену, кося глазом на голофото. — Жалко. Ведь ты прикинь, целая эпоха уходит в прошлое. — Да, братец. И ведь не помочь ему... — Не помочь — эхом откликнулся бармен, только вчера переведший на счёт клиники где умирал омега, всю свою премию, в надежде что всё-таки найдется средство продлить жизнь этого удивительного создания. — И научники ничего сделать не могут. Он просто умирает. Словно закат отгорает — глава одной из многочисленных нии при клинике, зашедший выпить кофе, вклинился в диалог, наполнив кафе рокочущим басом — и ведь чего только не пробовали! Даже синт-имп предлагали! Невольные собеседники пораженно замерли, синт-имп был безумно дорогой процедурой, заменявшей все нервные волокна тела и позволявшей прожить на пятьдесят лет дольше. — И? — Отказался, вы представляете? Мне сосед по парковке шепнул, что омега заявил, что, дескать, есть много других людей, которым эта процедура принесет реальные результаты, и нечего на него, омегу, тратить ценнейшие и невосполнимые ресурсы. — Это какие? — заинтересованный бармен аж стойку надраивать прекратил. — Время работы уникальных спецов! Вы представляете! — Ну... Он не так уж и неправ. — Пожилой мужчина в костюме портового техника задумчиво почесал затылок. — Кому уж и знать цену времени, как не ему. — Да что вы говорите! — залётный, в деловом костюме и с бейджем на серебристом шнуре, пренебрежительно фыркнул и аж попятился от злобы, загоревшийся в глазах местных. — Он — наша Легенда. — весомо произнес бармен — уходи, залётный, я не буду тебя обслуживать. — И, молодой человек, прежде чем высказать свое мнение, ознакомьтесь с историей планеты, на которую вас занесло. — Тихо и ехидно проговорил пожилой техник. Вылетая из кафешки, инопланетник услышал: — Ему ведь за триста, верно? Афигееееееть...