1625

Какова вероятность, что мужчина понравившийся вам давным-давно, который так лелеял вас в ваши двеннадцать, станет,довольно таки, популярным рэпером? Она равна почти нулю! Ну разве так можно...? - Предъявите пропуск, - говорит дядька лет сорока с широкими плечами и большим пивным животом. Будто он действительно может задержать кого-то. Такое сомнительное отношение к "Лин Чену" как было написано на блестящем бейджике, было вполне естественно, ведь он неоднократно не мог вышвырнуть молоденьких девушек, что цокая каблучками пробегали внутрь, не предъявляя документы. Скорее всего, эти действия обусловлены имеющейся любовью Чена к молодёжи. Если вы понимаете о чём я. Пропуски отнюдь не были бесплатными и для редкого количества людей было известно, что их и вовсе не существовало. Так скажем разводилово для лохов. И конечно бедному подростку посчастливилось попасть в незнающий круг людей. - О-о-о..., - томный звук издал парень шестнадцати лет, смотря из под густых ресниц на Чена. - У меня его нет. Хмыкнув и усмехнувшись, Чен обтёр уже потные ладони об свои штаны. Парень не казался второсортной шавкой, он был весьма ухожен и красив. - Думаю мы можем договориться, - смакует последнее слово охранник. Только он хочет притянуть молодое тело к себе, как его отталкивает парнишка покрепче. - Э-эй, убрал лапы от него, он со мной! Ясно?! То был Наньгун Сы - отродье из высшего слоя населения. Директора разных фирм, администраторы, различные шишки и порой обычные люди знали его в лицо. О, чёрт, ему лучше не переходить дорогу, мало ли... - Пошли Нин-Нин, а ты, сукин сын, в следующий раз будешь иметь дело со мной! Схватив Ваньнина за талию, Наньнуг Сы провёл его внутрь, прямиком в VIP зону. Поправив брендовую олимпийку, Сы окликнул бармена чтобы тот сделал им два коктейля. Закатав рукава, сильными руками бармен смешивал ингредиенты и открывал новенькую бутылку текилы. Добавив последний штрих в виде надрезанной виноградинки на краю бокала, мужчина подал напитки. - Угощайся Нин-Нин, отныне ты здесь будешь частым гостем, если этого пожелаешь, конечно, - сказал парень перед тем, как сделать первый глоток. Неуверенно болтая ногами, Чу прикусил нижнюю губу томно смотря на своего друга. Он взял бокал в свои хрупкие на вид ладони и также сделал глоток. Наньгун Сы действительно был хорошим другом для малыша Ваньнина, он всегда мог выслушать и даже врезать некоторым недоумкам, что посмели ущипнуть Чу за интимные места, Сы никогда не был против угостить своего ангелочка чем либо, будь то ужин, алкоголь или... неважно. Он всё ещё оставался лишь другом. Пускай и тайно желавшим трахнуть несозревшее тело. - Спасибо большое А-Сы, ты не перестаёшь радовать меня, - улыбается Чу. - Ах, ты как всегда меня смущаешь! Это всё пустяки Нин-Нин, если чего-то захочешь, то сразу скажи мне. Ты же знаешь, я... - Наньгун не успел закончить, так как к его губам прикоснулись тонкие пальцы младшего, заставляя лишь залиться краской. - Такой же надёжный как твой поставщик,- Чу закончил фразу. В миг музыка смолкла и Чу поспешил выбежать на небольшой балкон с которого открывался хороший вид на сцену. Наньгун Сы прошёл следом и притянул к себе парня. На сцену под громкие вопли девушек вышел парень лет двадцати пяти с растрёпанными волосами и лакированным плащом фиолетового цвета. Он рассмеялся и устремив палец вверх произнёс в микрофон: - Вы готовы отдаться мне? В ответ послышалось синхронное "Да!" и он начал свой концерт. Некий "Тасянь-цзюнь" пел свои, если честно сказать, кривые "почеркушки", которые называл гениальным рэпом. И рэпером он решил стать потому что это прибыльно в каком-то плане. Навыки юного поэта имеются и вроде он ничего такой, значит точно получится, и ведь получилось же... Его харизма и умение заводить нужные знакомства сыграла важную роль в его жизни. Вот теперь сиди и думай, а так ли важен талант с усердием, если тебя по успешности обходит какой-то лох из непонятно какого села, скорее всего, которого даже на карте не сыщешь. Все недо-песни Тасянь-цзюня были одной тематики, так скажем. И все они были базой: тёлки, тачки, деньги, гений из низшего слоя населения, запрещённые вещества. Он ничем не отличался от остальных, кроме своего фирменного лакированного пиджака ярко-фиолетового цвета. Чу Ваньнин не отрывал своего взгляда от него. Казалось, весь мир перестал существовать для него кроме его Тасянь-цзюня. Чу даже не реагировал на болтавшего всякую чушь Наньгун Сы и его попытки соблазнить младшего. К слову, Наньгун Сы было ровные двадцать четыре, и он был поуши очарован загадочным юнцом. А случилось это давно, ну как давно, года три назад, когда его дряхлый отец решил выкупить огромный участок земли размером в целое село. Но на удивление Сы, его отец умевший находить общий язык со всеми, получил отказ местных жителей на выгодное предложение. Тогда ему пришлось провести целый месяц в этой глуши и всё потому, что его отец-старик пытался провести переговоры со старейшинами. Сы они тогда показались очень странными, все они одевались только в белое и ссылались на то, что павший ангел не простит им предательства. - "Он единственный, кто может защитить нас от гнева бога-предателя" - сказал один из местных. И тогда он понял, что они с отцом угодили в секту. Удивительно, что их не принесли в жертву в первую же ночь. Сы было до жути интересен огромный белоснежный особняк, как и все дома здесь. Он был единственным непохожим на все остальные жилища. Громоздкий, украшенный золотом и одинаковыми статуями с одним и тем же лицом юного паренька. - "Точно дом предводителя этой секты" - подумал Наньгун Сы. Поздно прогуливаясь по окрестностям мало известной ему местности, Наньгун Сы, сам того не понимая, забрёл на задний двор особняка предводителя секты. Удивительно, что двор не был облагорожен со всех сторон. Мраморные колонны, изысканный фонтан и виноградные лозы облагораживали это место. Несмотря на довольно нежный архитектурный стиль, здесь царила удушающая атмосфера. Наньгун Сы поддался соблазну осмотреть особняк ближе. Он огладил ладонью высеченное из камня лицо мальчишки-статуи. Скульптор поистине воссоздал соблазнительный образ местного божества: тонкий нос, чуть припухлые губы, острые черты лица и пронзающий взгляд феникса. - Что ты здесь делаешь? – раздался голос позади парня. Не ожидав чужого появления, Наньгун Сы подпрыгнул на месте, а обернувшись заметил местное божество – мальчика лет одиннадцати, одетого в белый шёлк. Ткань так правильно струилась по младому телу, подчеркивая хрупкое гибкое телосложение. Лицо мальчишки было прикрыто вуалью, но лишь наполовину, будто он специально снял её. - Ох, чёрт! – воскликнул Наньгун Сы. – Ты же не убьёшь меня? Мальчик лишь наклонил голову вбок, холодно посмотрев на чужака. - Мне незачем убивать тебя, но ты должен ответить на мой вопрос. - О, эм…, я просто заблудился. - И случайно оказался здесь? – мальчик начал медленно приближаться к Ннаньгун Сы. - Ну, я не знал, что тропа через лес ведёт к этому поместью… - парень начал делать шаги назад. - Ты ходил в лесу? Ночью? – мальчик заставлял Сы пятиться назад. Тон его стал напористым и злым, он явно был недоволен сложившейся ситуацией. - Да в чём проблема?! – Наньгун Сы запнулся и упал, от чего, местное божество теперь смотрело на него сверху. Божество презрительно смотрело на парня. По лицу Наньгун Сы было заметно как он нервничает, как крупные капли пота, текли с его лба, а затем спускаясь к подбородку падали вниз. - Тебе очень повезло, что ты остался жив. Но больше не смей заходить в лес, ни ночью ни днём. Скоро начнётся лунная охота, и поверь мне на слово, ты бы не хотел стать жертвой. - Что ещё за «лунная охота»? И что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под «жертвой»? У вас тут что убивают всех подряд?! - У тебя трясутся руки. И правда, Наньгун Сы и сам не заметил, как потерял контроль над собственным телом. Он не мог сделать вдох, его горло судорожно сжималось, а слюна капала изо рта. Наньгун Сы не мог отвести от золотистых глаз мальчишки. Когда они успели изменить свой цвет? Местное божество внушало трепет и страх. - Во имя Ангела-падшего, последней надежды вашей, мессии адской, приказываю тебе, раб мой. – божество сложило свои ладони в замок, поднеся их к лицу. – Беги да не оглядывайся, помни да не рассказывай, чувствуй да не возжелай тела моего сломленного, кожи моей молочной, костей хрупких, глаз моих каменных да губ грешных. Живи во благое служение мне, забыть тебе не дадут - лес мёртвых и луна окаянная, как страх вонзился в сердце твоё, как воздуха тебе стало мало…. Помни и служи разумом своим мессии. Смотри и восхищайся ликом моим. Желай и бойся, что разорву на части тело твоё. Аминь.