Макаровские

3. Прогуливаясь по заснеженным тропинкам, я не замечала как бежит время. Хотелось гулять так целую вечность, но мою идиллию прервали. Кто-то жестко схватил меня за руку и потянул за угол. Я не успела даже опомнится, как похититель уже достал нож и приставил его к моей шее. По спине пробежал холодок. «А Дима говорил, что ночью на улице опасно» — пробежала эта мысль в моей голове. — Не ори и не рыпайся, иначе я тебе голову откручу, шлюшка, — угрожающе сказал мой похититель. Судя по голосу, ему было лет 20-25. — Ты не убьешь меня. Я нужна твоему заказчику для того, чтобы надавить на моего брата. Если прирежешь меня — сам распрощаешься с жизнью, — на удивление у меня получалось говорить достаточно спокойно. — Заткнись, дешевка! — человек выходил из себя. — Если я не могу тебя убить, а я не могу, то за удар с меня ничего не спросят! Нужно было быстрее думать что делать. Единственное, на что хватило моих куриных мозгов, это привлечь внимание. — Помогите! Убивают! — во весь голос закричала я. И тут же почувствовала тупую боль в затылке. А затем темнота. Нет ничего и никого вокруг. Хоть ночью в поселке и было тихо, но сейчас, не было ни единого звука. Я умерла? И что теперь будет? Как дальше будут жить мои близкие? Столько вопросов крутилось в моей голове, но вдруг оглушающую тишину прервал до боли знакомый и противный звук. Будильник? Через силу я открыла глаза: я находилась в своей комнате. Обстановка напоминала типичное будничное утро, но голова болела просто жутко. Я ничего не помнила, с момента, как закричала на всю улицу. Отключив будильник, я еле-еле поднялась с кровати и поплелась в ванную. Пока я занималась утренней рутиной в голове крутилось две назойливых мысли: было ли сном то, что произошло ночью и если это был не сон, то мне пиздец. Внутри сидело четкое чувство того, что это был не сон. Боль в голове была тому подтверждение. Я пыталась оттянуть встречу с братом на кухне, как только могла, но не могла же я всю жизнь сидеть в комнате! Пришлось собрать всю свою волю в кулак и пойти на завтрак. Но сегодняшнее утро не переставало меня удивлять: вместо Димы на кухне сидела бабушка и Бяша с Ромой! Что за хрень? — Асечка! Я так рада, что с тобой все хорошо!!! — со слезами на глазах сказала Елена Николаевна, бросаясь в мои объятия. — Я ничего не понимаю… Где Дима? И почему Бяша и Пятифан здесь? Где-то сбоку послышался смешок Ромы. Что я, блять, такого смешного сказала? Бабушка усадила меня за стол и приказала завтракать. Есть не хотелось, но она настаивала. Пока я уплетала за обе щеки овсяную кашу, ребята рассказали, что же все-таки произошло: — Идем мы значит с Ромычем по улице, на. Никого не трогаем, — начал Бяша. — Уже собирались расходится по домам, как слышим — орет. Я уже думал режут кого-то, на. Ну, мы сломя голову побежали, а там ты лежишь без сознания, а рядом мужик стоит с веревкой. Связать тебя хотел наверное, я хуй знает. — пожал плечами парень. — А ну не материтесь! Сейчас веником у меня получите! — ругалась Елена Николаевна. — Ну все, все, больше не буду, — ответил Бяша и принялся ковырять болячку на ладони. — Короче, как только мы пришли, мужик этот как втопил, мы не смогли его догнать, — сконфуженно продолжил Ромка и поморщился, — Узнал нас кажись. А вот мы его разглядеть не успели… Короче донесли мы тебя до дома, рассказали все Диме. — Так, а где он сейчас? — Он ночью сказал, чтобы мы провели тебя в школу утром, если ты в состоянии будешь. А он поехал в соседний район, узнать у кента, может он в курсе, что это за чушка была. — Он меня убьет, — холодно сказала я, уже принимая свою участь. — Ой, да перестать, на. Либо мы, либо Димон, теперь все время с тобой ходить будем. — отмахнулся Бяша. — Идиот, я про Диму. Покончив с завтраком, мы направились к школе. Ничего особо интересного не было. Я рассказала Антону о том, что теперь его никто не будет обижать. Но то, какой ценой — умолчала. Не хочу, чтобы он знал, что теперь я буду замешана в криминале. О ночных похождениях я тоже не стала говорить. Вчера классная руководительница объявила, что завтра будет пересадка. Как же я ждала этого момента! Сидеть с Семеном было невыносимо, даже не смотря на то, что он часто прогуливал. — А теперь я вас пересажу, — объявила Лилия Павловна. — Макарова… На первую парту. Это было худшее, что могло произойти. Я ненавижу сидеть на первых партах! — У меня дальнозоркость, Лилия Павловна! Можно я останусь на последней парте? — соврала я. Конечно же никакой дальнозоркости у меня не было. Но вдруг прокатит. — Когда справку принесешь, тогда и поговорим. А сейчас, дуй вперед. Будешь у меня под присмотром. Хоть замечать все начнут, когда ты испаряешься. Пятифан туда же. Может хоть учится начнешь, — грозно ответила учительница. Пришлось пересесть. — Не сказать что я рада сидеть с тобой, но ты хотя бы не воняешь как Бабурин. — шепотом пожаловалась я, новому соседу по парте. — Ох уж спасибо, — Рома саркастически сделал поклон. — Ты так и не рассказывала нам, что все-таки произошло ночью. — На перемене поговорим. — Нет уж. На перемене у нас дела, я не хочу тратить драгоценное время, выслушивая тебя. Его поведение вымораживало, но я все равно поведала ему все, что помнила с той ночи. — Значит тебя все-таки намеренно пытались похитить… — медленно проговорил Ромка — Все таки за тобой действительно нужен глаз да глаз. Наконец-то прозвенел звонок на перемену. Рома с Бяшей сразу же вышли в коридор, а на место Пятифана сел Антон, коварно ухмыляясь. — А о чем это вы шептались на уроке? — поинтересовался он. — Меньше знаешь — крепче спишь, Антошенька, — так же хитро сказала я. — Ну расскажи! — протянул Антон, — Мы же друзья! Заговорить было страшно, но и врать лучшему другу я не могла. Пришлось рассказать. И про свои ночные похождения, и про уговор с Пятифаном. — Ну как-то так, — я закончила свою историю. На лице Антона красовалась гримаса недоумения, ужаса и злости. Волосы на затылке встали дыбом. Я никогда его таким раньше не видела. — У тебя что, мозгов совсем не осталось? Ты с ума сошла? — он пытался говорить тихо, дабы нас не услышали одноклассники, но эмоции брали верх, — Ладно твои ночные гулянки, я еще хоть как-то могу понять. Но аферы с договорами… У тебя реально мозгов как у курицы? Зачем ты на это согласилась? — продолжил причитать парень. А ведь действительно, зачем я согласилась? Плохой ли я человек теперь? После долго молчания, мне вспомнились слова Ромы: — Я наконец докажу Диме, что могу приносить пользу. Да и тебе помогу, — почти процитировала я Пятифана. — Это не оправдание, — сухо ответил Антон и попытался пригладить вихор. Это было мило. — И что, ты теперь со мной общаться перестанешь? — с улыбкой, как у маленького ребенка спросила я. Вид Антона настораживал. Он был похож на пса, готовящегося к нападению. — Ты! Теперь! Перестанешь! Со мной! Общаться! Ответь! В голосе была слышна явная тревога. Мне действительно было страшно, что теперь мой самый близкий друг отвернётся от меня. Я даже не дала себе отчет, что схватила его за запястье. — Ни за что! — гордо ответил Антон. — То-ошка-а, — Я облегченно выдохнула. Не сдерживая эмоций, я обняла друга. Было видно, как Катька Смирнова, увидев меня, висевшую на Антоне, сразу же начала перешёптываться с другими одноклассницами. Но было абсолютно плевать, если честно. К сожалению такой чудный момент прервал звонок на урок и озлобленный Пятифан, пару секунд стоящий над нами и упираясь ладонями о парту. — Сходим на следующей перемене в столовку? — отстраняясь, спросил Антон. В ответ я одобрительно кивнула. Как только Тоша покинул место, его тут же занял Рома. Было ощущение, что он вот-вот задымится от злости. — Че недовольный такой? — все-таки решила спросить я. — Не могли бы вы с Тошенькой обжиматься в других местах, а не за моей партой? — Ромка сердито скрестил руки на груди. В глаза сразу же бросилось то, как он мило морщил нос когда злился. — Мы не обжимались, он же мой друг! — оправдывалась я, — А тебе вообще какое дело? Ревнуешь? — Пошла ты. Мне нет никакого дела до того, кем он тебе приходится. Но попрошу, впредь, обнимайтесь где-нибудь в другом месте, — притворно-вежливо попросил парень. Обычно, он никогда так не разговаривал. Также в голосе Ромы явно ощущалась обида. Такое противное чувство, что прожигало изнутри. Точно как бычок от сигареты прожигал какой-нибудь лист или старую газету. Но к сожалению, я так и не смогла понять, обиделся он на меня, или уже пришел таким. Разговор было продолжать бессмысленно, да и к тому моменту, в класс уже зашла учительница. Уроки пролетали как один. Наверное, это из-за того, что мне на них было действительно интересно. Когда я сидела с Семёном на последней парте, было как-то не до учебы. Все время шел делёж стола, если соседушка присутствовал на занятиях. Если нет — я рисовала. Наверное пересадка за первую парту действительно пойдет мне на пользу. Как только прозвенел звонок с последнего урока, я шустро попрощалась с Антоном и пулей выбежала из школы. Наконец-то запах свежего морозного воздуха окутал легкие. Краем глаза я заметила Рому с Бяшей, что садились на задние сидение неприметной, черной «бэхи». Как только дверь за ними захлопнулась, клаксон автомобиля привлек еще больше внимания. Приглядевшись, я смогла различить за водительским сидением Диму. По коже вновь пробежала тысяча мурашек. Предстоящий разговор с братом меня не радовал. На еле сгибаемых ногах я поплелась в машину. Ребята добродушно оставили мне переднее-пассажирское место. Ох уж спасибо им за это. Состояние Димки было сложно передать словами: казалось, что самого злостного быка на свете выпустили на арену, а мне вручили красный флаг. Но к счастью, это тяжелое молчание прервал Пятифан: — Ну че, ты нарыл что-нибудь? — Да. Скорее всего, люди, которые убили наших родителей, открыли охоту на нас. — у брата мастерски получалось сдерживать эмоции, но руки, что крепко вцепились в руль машины, выдавали его. — Хотят чтобы вы за долги родителей отвечали, на? — спросил Бяша. — Именно. Если это действительно они, то у нас серьезные проблемы.