Макаровские

14. — Ася! Аська, ебаный в рот, ты меня слышишь? — озабоченно крикнул мне кто-то, но казался лишь белым шумом. Ощущение, будто я нырнула в воду, которую сверху покрывала толстая корка льда. Именно в нее бился этот «кто-то»: кричал, пытался разбить ее, достучаться до меня, пока я тянулась ко дну. Лед начал трескаться, а через мгновение и вовсе разбился. Меня вытащили, а я, будто бы действительно только что тонула, сделала несколько рваных вздохов. Рядом со мной, как и прежде, сидели Бяша, Туз, Юра и Никита. Проморгавшись, я постаралась оглядеться. Переполох, суета, кутерьма — всеми этими словами можно было описать происходящее, но лучше всего подходило слово «паника». Именно она начала разрастаться у меня внутри с бешеной скоростью после того, как я отошла от шока. Трехэтажный мат ребят и женские визги только подливали масла в огонь. В конце помещения я заметила мчавшегося к выходу Димку. Опять бежит в самое пекло, даже не удостоверившись, что с его сестрой все хорошо. Ничего не меняется. Вернув взгляд к обеспокоенным ребятам, я спросила: — Вы целы? — Блять, ты это сейчас серьезно? — выругался Мишка, а по реакции остальных, я поняла, что они удивлены не меньше. — Мы думали тебя контузило нахуй, вообще не реагировала! — пояснил Дед. Окончательно отойдя от произошедшего, пришло осознание. — Где Пятифан? — неожиданно крикнула я. Ответом послужило молчание. Страшное, мучительное молчание. — Ася, послушай… — начал Колесников, но слушать дальше я не стала. Сорвалась, побежала к нему, распихивая остальных. Недавний шок и выпитый алкоголь дал о себе знать: ноги слушались плохо, я то и дело врезалась во все, что попадалось на глаза, пару раз чуть не упала. Почти с ноги открыв дверь, я понеслась на задний двор. В воздухе запахло горелым. Картина перед глазами казалась нереальной: Газель, а точнее то, что от нее осталось, горела огнем, а Димка, Рома и Степа возились рядом, совершенно наплевав на пламя и периодически покашливая. Я не могла пошевелиться, языки пламени чаровали и навевали липкий страх одновременно. Ребята достали из машины обгоревшее тело водителя, а я нашла в себе силы опустить веки. Смотреть на это не хотелось. В своей жизни я видела смерть не единожды, и каждый раз я реагировала одинаково. Закрыв глаза, стою как вкопанная, молясь, чтобы это закончилось. — Жмурик, — констатировал брат, а после, дал какие-то указания ребятам, что делать с телом. Я старалась не вслушиваться в это, от дальнейшей судьбы бедного водителя было огромное желание откреститься. А мысль о том, что на его месте могли бы оказаться Рома и Степа, заставляли организм биться мелкой дрожью. Кто и зачем так поступил? Эту Газельку я видела по несколько раз в месяц, старшие заказывали гуманитарную помощь для пенсионеров с нашего района. Хоть какие-то общественно-полезные дела. Робин Гуды хреновы. Но неужели всему виной был мужчина, у которого Димка заказывал продукты и лекарства? Бизнесмен, с которым брат знаком уже не первый год, с которым всегда поддерживал прочные деловые отношения? Это бред. Отправить на эшафот собственного человека, у которого наверняка есть своя семья, дети, которых нужно кормить и воспитывать. Какой же мразью нужно быть? За свою жизнь я четко осознала тот факт, что если ты находишься под крылом авторитета, это еще не значит, что ты в безопасности. В любой момент ты можешь стать пушечным мясом, а на твое место возьмут другого. Было ли так среди Макаровских, я не знала. Очень не хотелось верить в то, что Дима мог отправить кого-то из своих на верную смерть, так же, как однажды отправили наших родителей. Морозный ветер и жар огня слились в одном танце. Так же, как и все разговоры вокруг, дым, что не давал нормально дышать, и мои собственные мысли. Хотелось забиться в угол. Если бы всего этого не было, мы бы продолжили с ребятами играть в бутылочку, делились секретами и смешными историями из жизни. Украдкой поглядывали на Диму и Ваську, что танцевали с дамами, и шутили бы, что они неисправимы. Звучали бы душевные тосты в честь предстоящей свадьбы, музыка и алкоголь лились бы рекой. Но все это закончилось, не успев начаться. Начали за здравие, закончили за упокой. Сзади послышалось множество испуганных голосов, по большей части женские. Недавно прибывшие гостьи спешно уезжали. Но помимо голосов послышались быстрые шаги, я пересилила себя, и развернувшись открыла глаза. Это были Кот и Валет, что не обратив на меня почти никакого внимания, бросились помогать ребятам. Вскоре Миша с Никитой тоже подоспели, как я поняла из диалога, они выпроводили всех девушек из здания, отправили по домам и расплатились. — Ромыч, Сокол, вы идите, достаточно помогли, — отдал приказ Валет. — И Аську с собой прихватите, итак дохуя насмотрелась. Теперь, семь пар сочувствующих глаз уставились в мою сторону, и видимо, Димка, Пятифан и Степка заметили меня только сейчас. Рома быстром шагом пошел ко мне, в то время как Соколов неторопливо плелся сзади, судя по всему, давая нам время поговорить один на один. На удивление, Пятифан был вполне цел, и почти невредим, не считая пару ссадин и царапин на лице, вероятнее всего от отлетающих осколков во время взрыва, небольших ожогов на руках, и испорченной одежды. Чего нельзя было сказать о Степке: все лицо измазано в саже и крови, из-за чего было тяжело четко разглядеть физиономию парня, но глубокие порезы, от которых наверняка останутся шрамы, хорошо виднелись под глазом, на щеке и подбородке. Одежду было уже не восстановить, надеюсь, хоть лицо заживет. Но главное, что оба живы! Именно с этой мыслью я бросилась на шею Ромке. — Живой! — радостно крикнула я, уткнувшись в плечо друга. В нос снова ударил запах дыма, но в этот раз вперемешку с привычным ароматом Ромки — сигарет и терпкого одеколона, тем самым вызывая противоречивые чувства. — Ну, ты че, я весь в гари, запачкаю ведь. — усмехнулся Пятифан, легонько отодвигая меня, на что в ответ получил самый укоризненный взгляд, на который я была способна. — Рада, что ты кони не двинул, — обратилась я, к только что подошедшему, Степе. — Да уж… — ответил он, сплевывая кровь и беззаботно улыбаясь так, как умеет только он. Пятифан же, одарил собеседника неприятным взглядом, должно быть из-за моего внимания и их недавней стычки. Но все же, в лице одноклассника промелькнула доля сочувствия, как никак Соколову досталось больше. Ромка, подхватив меня под руку, повел к зданию. — Как это произошло? — спросила я, подмечая боковым зрением, как ребята неопределенно повели плечами, а Пятифан даже как-то печально усмехнулся. — Да хуй его знает… Сука! — выругался Степа, вытирая лицо тыльной стороной ладони, задев при этом глубокую царапину на щеке. — Мы как до Газели дошли, Ромыч пошел с водилой поздороваться, а я к двери сзади. Открываю, вижу — чека отлетела, граната на растяжке походу была. Отбежал на сколько смог, пацанам крикнул, чтоб ложились, ну а дальше вы сами слышали. Некоторое время мы шли молча, я не знала, что на это ответить — в голову цензурных слов, описывающих эту ситуацию, не приходило. К тому моменту, как мы зашли в здание, я решила поговорить с ребятами об этом позже, на свежую голову. — Шуруйте ко мне в кабинет, я аптечку возьму и приду.

***

Обрабатывать «боевые» ранение ребят было той ещё задачей. Хоть они и строили из себя петухов в курятнике, пытались показать себя мужественными друг перед другом, всё равно перекиси водорода откровенно боялись. Закончив, мы дружно вышли в гостиную, в которой нас уже ждал недовольный Димка. — Ну что, какие мысли? — спросил Ромка, плюхаясь на диван. — Хуевые, — огрызнулся брат. — Этот козел, у которого я всегда гуманитарку брал, цены поднял. Ну, я ему и сказал, что это последний раз, когда мы у него затарились. — Слабоватый мотив, — подал голос Иванов, картинно болтая янтарную жидкость в бокале. Я и не заметила, что эта троица ещё здесь, была уверена, что они уедут. — Согласен. Договориться можно всегда, а ради того, чтобы тебе поднасрать убивать собственно человека — это долбоебизм, — сказал Мишка. Какое-то время все молчали. Были согласны с Тузом, но других вариантов не было. Люди, которые охотились на нас, сделать бы это незамеченными не смогли, только если заранее договориться с гуманитарщиком. Но все равно ниточки тянутся к нему. А вариант того, что среди нас есть крыса, я откинула сразу: Димка дотошно относится к «подбору персонала». — А что с водителем? — наконец спросила я то, что мучало с самого начала. — Ничего хорошего, — ответил Валет, — надо будет похоронить беднягу по-человечески, жене его поможем чем сможем. Напрасная смерть ни в чем не повинного человека меня конечно беспокоила, но после услышанного, на душе стало хоть немного легче. Возможно, на его месте должен был быть Димка, или кто-то из наших. И так бы и произошло, если бы Степка не сориентировался. — Наведаемся завтра к этому петуху нерукопожатному, — вынес приговор Дима. — А можно с вами? — с дуру выпалила я. Собравшиеся одарили меня удивленным взглядом. — Перебьешься. Нечего тебе на это смотреть, ничего приятного там не будет, — грозно ответил Димка. Ничего другого, я и не ожидала, но к моему большому удивлению, в защиту встал Валет: — А че, пускай посмотрит. Хоть узнает, как таких фраеров попускать надо. Тем более, Аська не левая баба, с нами горбатится. Может быть брат был уставший и не хотел спорить, может, слово Юры для него имеет не последнее значение, но добро он всё-таки дал. Не то чтобы я была этому очень рада, но может, как говорил Валет, это было не лишено смысла. Я не раз видела, как Димка решал вопросы с обидчиками, но обычно это было что-то пустяковое. Например, если меня как-то задевали в школе, тот обязательно «отвечал за базар», но чаще всего, ограничивалось профилактической беседой, парой толчков в грудь и оплеух. Но я никогда не видела более серьезных разборок, и хоть было страшно — любопытство брало вверх.

***

Для того, чтобы нарыть всю интересующую нас информацию о Гуманитарщике, Вальту понадобилось полдня, поэтому следующим же вечером мы поехали к нему. Компания получилась небольшая: Димка, Юра, Кот и я. Больше, брат никому не разрешил: ни Ромке, который так долго его уговаривал, ни Деду с Мишей, которые привыкли решать все дела вместе. Брать много людей с собой было бы нецелесообразно, привлекли бы не нужное внимание. Вася попросился первый, поэтому и поехал, отшучиваясь все оставшееся время: «Кто успел — тот и съел!». Только он один пребывал в хорошем расположении духа, чем еще сильнее нервировал Диму. Думаю, он уже тысячу раз пожалел о том, что взял именно его. Наконец, мы заехали в какой-то двор, черный «Кабан» неприметно припарковался под деревом, а Димка задумчиво глянул на часы и кивнул Иванову через зеркало заднего вида, на что тот хищно улыбнулся и вышел из машины. Сумерки и тонированное стекло машины хорошо скрывали от меня Ваську, но я все же смогла разглядеть, как он, оперевшись о стенку возле подъезда, любовался на пистолет, что так любезно одолжил ему Дима. И вот, не прошло и пяти минут, из подъезда вышел мужчина средних лет, с уложенными назад волосами и в длинном, черном плаще, что совсем не годился для нашей зимы, но выглядел очень презентабельно. Сомнений не оставалось — это Гуманитарщик. В план, который придумали старшие, меня не посвятили, но я прекрасно понимала, что ожидать мирных переговоров за чашкой чая не стоит. Точнее, думала, что прекрасно понимаю, ведь от увиденного дальше, я еле сдержала крик. Кот, воспользовавшись тем, что находится в слепой зоне, ударил мужчину со спины в голову пистолетной рукоятью. И одного глухого удара вполне хватило, для того, чтобы он моментально вырубился. Дабы не наделать шуму, Иванов ловко подхватил падающего мужчину, а Валет, мигом выскочил из машины помогать. — Вы его увезёте в лес и заставите собственную могилу копать? — спросила я, стараясь не выдавать собственной растерянности и страха. Спрашивать такое обычным, будничным тоном было непривычно. — Нет конечно, просто увезем в поле побеседовать, — так же невозмутимо ответил брат, — Не будем же мы соседей пугать его криками. Сзади послышался какой-то грохот, обернувшись, я увидела, как мальчики отрыли багажник. — Вы точно собираетесь просто поговорить? — Успокойся, — не оборачиваясь сказал Димка. Таким голосом он обычно разговаривал с «подчиненными», от чего по спине пробежали мурашки. Вообще, среди Макаровских четкой иерархии не было, не считая брата, который был главным, и Юрца, его правой руки. Из-за этого их и называли старшими, и вовсе не из-за возраста, ведь среди нас были и более зрелые мужчины. Но ко всем остальным отношение было одинаковое: что к охранникам, которые не имели никакого отношения к делам ОПГ; что к новеньким, например к Степе; что к тем, кто был тут еще до Димы, ко всем относились по-товарищески. Ни для кого не было каких-то привилегий, в том числе и для меня. Негласные законы для всех равны. И за последнее время я стала замечать это чаще — стоит мне чуть надоесть Димке с вопросами, тут же включает начальника. Каждый раз, когда он так делает, это навевает сильную тоску. Тоску, по моему маленькому любящему брату, который учил меня мухлевать в картах, самообороне, стрелять по банкам и быть преданной любимому делу. Он, как слепому котенку, показывал мне взрослую жизнь, суровую реальность, в которой каждый сам за себя. Те пятнадцать минут, что мы ехали — казались мне вечностью. Мне было до жути интересно, что старшие учудят, и конечно, переживала за то, не стану ли я ненароком соучастницей в преступлении? Хотя, меня это должно было волновать, когда я согласилась на предложение Пятифана писать липовые договора. Ребята, тем временем, уже успели выйти из машины, и я поспешила последовать примеру. Мы приехали на какое-то поле, ближайшие дома виднелись где-то на горизонте, а с другой стороны находилась небольшая лесополоса. Прикинув, как мы ехали и сколько, я поняла, что скорее всего мы проезжали базу. Почему нельзя было поехать туда? Там бы Гуманитарщик точно ничего отчебучить не смог, тем более, как я уже успела заметить, руки у него были связаны. А сам мужчина, начал потихоньку приходить в себя, поэтому мальчишки поспешили поставить его на колени, а Вася, встал сзади, придерживая его, и направил дуло пистолета к затылку бедняки, дабы был покладистей. Бизнесмен тяжело проморгался, рефлекторно попытался пошевелить руками. — Спокойно, фельдуга, — пригрозил Кот, ткнув дулом пуще прежнего. — Все оставшиеся Макаровы в сборе, как трогательно. Малая по твоим стопам пойдет? А, Макар? — оглядевшись, парировал Гуманитарщик, чем не на шутку взбесил Димку. Но, должна признать, держать лицо мужчина умел хорошо, ни намека на страх или растерянность. — За языком следи, козлина! — сквозь зубы процедил брат. — Знаешь что бывает за такой гнилой базар? — спросил Валет, подойдя вплотную к собеседнику. Мужчина попытался встать, но услышав грозное «Сидеть!» Иванова, прекратил, и задрав голову к Юре, предпринял попытку плюнуть тому в лицо. Попал только на куртку, конечно, но этого вполне хватило для того, чтобы вывести Колесникова из себя. Терпеть долго он не стал, и замахнувшись, попал Гуманитарщику точно в нос. Капли алой крови тут же окрасили костяшки, на кулаке Юрки, и некогда белоснежный снег. Я поспешила ретироваться к машине, в бардачке нашлась пара салфеток, которые я неловко протянула Вальту. «Спасибо» — недовольно буркнул он, вытирая куртку и руки, а после с явной брезгливостью бросил испачканные салфетки в сугроб. — Сам догадаешься почему ты тут, или тебе намекнуть? — спросил Дима, кидая многозначительные взгляды Васе, от которых становилось ясно, каким образом он собирался «намекнуть». — Из-за Газели? — ни то вопрос, ни то утверждение, но в ответ, брат удовлетворительно кивнул, складывая руки на груди. — А ты дога-адливый! — ехидно протянул Димка. — Может быть, у нас даже базар нормальный склеится. — Зря время теряешь, Макарыч, не при делах тут ни я, ни мои люди. Сам что ли не сечешь? — абсолютно спокойно ответил Гуманитарщик. — Урод… — шепнул брат. — А если Кот тебе колено прострелит, так же будешь говорить? Вася довольно облизнул сухие губы и сжал оружие крепче. Сейчас, он действительно был похож на кота, что загнал маленькую мышку в угол и был готов уже напасть. Цапнуть, и наблюдать, как жертва корчиться и несвязно кричит о помощи, пока хищник удовлетворенно играется. — У меня таких клиентов как ты — хоть жопой жуй. И что? Всех взрывать? У меня так люди кончаться. — Люди у тебя могут кончиться, только если все клиенты откажутся от твоих услуг, — вдруг начала я. — А я очень сильно сомневаюсь в том, что это так. Нет спроса — нет предложений, а тебе это не выгодно. — Малая дело говорит! — воскликнул Валет, в глазах которого даже промелькнула доля уважения. Да и не только у него, Иванов и Гуманитарщик тоже довольно хмыкнули, и только на лице Димки заиграли желваки. Опять влезла не в свое дело. — Допустим, преувеличил. Но на сколько я знаю, ваши все живы и невредимы, чего нельзя сказать о моем водителе, — оправдался мужчина. — То что они живы — фарт! — перешел на крик Дима. Ситуация выходила из-под контроля, он был, мягко говоря, недоволен. Тем, что бизнесмен был абсолютно спокоен, а не умолял о пощаде в слезах, и тем, что я открыла свой рот, когда не просили. Может, по мнению брата, я выставляла его не в лучшем свете, тем, что влезла в разговор. Ведь я должна была быть благодарна тому, что меня вообще сюда взяли. — Стреляй, раз не веришь! Или кишка тонка? — мужчина брал на понт. Прекрасно понимал, что никто его сейчас не убьет. И не потому что «кишка тонка», а из-за того что знал, что Старшие ему верят. — Поехали отсюда, — сказал Димка, двинувшись к машине, попутно сплевывая. Какого бы стального мачо он из себя не строил, чувствовал себя униженно. Может быть другие этого не заметили, но я чуть ли не физически это ощущала.