Затмение

Король сжал свою механическую руку. Если бы она была настоящей, то он бы переломал себе все кости, скуля от боли. — Честно? Я ни о чем не жалею! Вообще! — Шут дернулся и ловким пируэтом закружился вокруг палача, словно в танце. Лучники напряженно возвели орудия. — Это безумие, — прошептал король. Его сестра, сидящая рядом, вздохнула. — Безумием было бы колесование или линчевание. Гильотинирование — еще проявление милосердия. — Его смерть — безумие. — Ну он ведь убил леди Луин. И его ждет соответствующее наказание. — Хотя девчонку жаль, так и померла девкой!.. Невинным ягненком!.. — распевал смертник и убивец, расхаживаясь по эшафоту. — Дайте мне сказать последние слова!.. Принцесса подняла ладонь. Лучники, переглянувшись, опустили орудия. Придворные и простой люд тоже будто засомневались. — Ты ведь чуть было не начал оправдывать убийцу, братец. — Который действовал от твоего имени. — А что это меняет? — До гробовой доски я буду предан своему королю!.. — Пожалуйста, Эсселт, пока не поздно… — Принцессу же я назову мерзкой сучкой, которая так и сдохнет в одиночестве, не ведая любви, не ведая мужчины или простого тепла! — Шут даже с завязанными руками, в смешном красно-черном костюме звучал твердно и холодно, его голос проносился над площадью, а бубенцы вторили ему тихим переливом. — Я проклинаю тебя, Эсселт Сэдрин, и пусть моя любовь к тебе обернется ненавистью и твоим кошмаром. Да будет так! — Уже поздно. — Принцесса, почему-то позволив ему договорить, опустила руку. Ни один мускул ее лица не дрогнул. Она уже не ведала любви. Палач рваным, гладким жестом вынул из ножен меч и резко взмахнул острым лезвием, отсекая шуту голову в несуразной шапке. Та, звеня бубенцами, прокатилась по эшафоту и рухнула на землю. Солнце блеснуло на клинке, скрывшимся в ножнах; сверкнуло на зубцах короны затмения, которая покоилась на голове нового короля. Его ласковые лучи нежно коснулись щеки. Король поспешил стереть с нее искрящуюся слезу. — Зачем ты это сделала? Я бы сумел его… — Я знала, как он много для тебя значит. Радуйся, король. — Принцесса поднялась, оправила черное платье с золотыми оборками, посмотрела на брата. Вдох замер в ее груди. — Ты… Ты любил его?..

***

— Вы с самого начала обо всем знали. Потому и не волновались. Близнецы кивнули. В камине мурчал огонь. Ворон, сидящий на подоконнике, чистил свои перья, так похожие по цвету на кудри близнецов. — Тебе и не нужна никакая корона. — Ивар мягко усмехнулся. — В тебе и без нее магии — что лепестков в бутоне розы. — Надо только открыться. — Элиот положил ей ладонь на перебинтованное запястье. — Расцвести. Эсселт уже была готова к такому финалу, хотя и пыталась противиться своей судьбе. Кошмар, в котором была кровь и звон бубенцов, сбылся. Не к чему было надеяться и пытаться. — Эйнкиль слишком волнуется за свою шкуру, поэтому через два дня меня отошлют в замок на границе с Великим Лесом. — Ну хоть не в монастырь, — хохотнул Ивар. — Тем лучше для тебя, юная колдунья. Найди утешение в магии, отдайся ей. Никакая любовь тут не нужна, это так, пустышка и мелочь. — Мне ничего не нужно было с самого начала… — Но Эйнкиль сможет оправиться от горя. Фарид сумеет отпустить. А ты — нет, и тебе еще нужно научиться идти дальше, не оглядываясь назад. Такой вот жизненный урок. Принцесса мрачно улыбнулась. Хорош урок.

***

Эсселт нашла в небе пятнадцать звезд, складывающихся в изображение неровного сердца. Ее плеча коснулась чужая рука. — Ваше высочество. Она обернулась, наткнулась на блестящие адуляры, смотрящие на нее с усталостью и отрешенностью. — Вы отбываете завтра на рассвете? — Верно. — Я хотел задать вам вопрос. — Шелест листьев над головами, перелив звезд. — Что с нами теперь будет? — Ты освобождаешься от клятвы, потому что корона затмения уже признала нового короля. А я… — Что будете делать вы? Эсселт взглянула на Фарида. Хмурые брови, грустные губы и тоска в опущенных ресницах. Красив. — Я буду помогать твоей любви, пока ваши сердца не забьются в унисон, — прошептала она. — Вы с самого начала дали клятву, которая связала нас с вами, а не меня с Самантой. — Принцесса кивнула. — И все еще надеетесь на мою любовь? — Да. Они постояли в тишине, слушая шепот листвы, вспоминая, как на этом самом месте скрепляли с самого начала лживый договор. Фарид ушел, покачав головой. Эсселт ничего не чувствовала. Лишь гудящую на кончиках пальцев магию, холодную, как свет луны.