Поднося вино (перевод новеллы)

“Принц Цзяньсин, полк Шэнь Вэя потерпел сокрушительное поражение у реки Чаши на северо-востоке. Передовая часть префектуры Дуньчжоу попала в руки врага, и тридцать тысяч солдат были заживо погребены в воронке Чаши. Ты был среди них, но почему ты единственный, кто остался невредимым?” Глаза Шэнь Цзечуаня были остекленелыми и расфокусированными. Он не ответил.  Следователь постучал по столу и наклонился вперед,чтобы продолжить допрос. «Потому что Шэнь Вэй поддерживал тайную связь с Двенадцатью племенами Бяньша и имел намерение представить Шесть префектур Чжунбо нашим внешним врагам. Вы хотите вступить в сговор с врагами, чтобы прорвать оборону Куду изнутри и снаружи. Вот почему кавалерия Бяньша не убила тебя. Я прав?" Шэнь Цзечуань шевельнул сухими потрескавшимися губами. Он с трудом прислушивался к вопросу следователя, его кадык пульсировал, когда он отвечал сбивчиво. "Нет нет." Следователь резко отрезал: «Шэнь Вэй принес себя в жертву, опасаясь наказания. Имперские телохранители уже представили императору переписанные документы своих тайных связей. И все же, парень, ты все еще смеешь это отрицать. Как упрямо с твоей стороны!» Шэнь Цзечуань почувствовал себя словно в оцепенении. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он нормально спал. Он как бы подвешивался на одной нити высоко в воздухе, и если бы отпустил, от минуты небрежности, то упал бы и разбился вдребезги.  Следователь развернул обличающие показания и бросил на них взгляд: «Вчера вечером вы сказали, что смогли выбраться невредимыми из воронки Чаши , потому что ваш старший брат спас вас. Это правильно? “ Сцена того дня смутно материализовалась перед глазами Шэнь Цзечуаня. Они застряли так глубоко в воронке, что, что бы они ни делали, у них бы не получилось выбраться, даже когда внутри толпилось бесчисленное множество солдат. Груда трупов под их ногами становилась все гуще и гуще, но им все еще не удавалось добраться до края проема. Кавалерия Бяньша окружила воронку, и звук летящих стрел, рассекающих холодный ветер, пронзил ночь. Кровь переполняла его икру, а мучительные вопли и вздохи тех, кто лежал на смертном одре, цеплялись за его уши.  Шэнь Цзечуань начал учащенно дышать и дрожать в своем кресле. Он потерял контроль над собой и схватился за волосы, не в силах остановить сдавленный всхлип, вырвавшийся из горла.  "Ты врешь."  Следователь поднял признание и швырнул его Шэнь Цзечуаню. «Ваш старший брат — Шэнь Чжоуцзи, старший законный сын принца Цзяньсина, бросил тридцать тысяч воинов перед Чашинским провалом и потихоньку бежал со своими рядовыми. Но конница Бяньша заарканила его веревкой и протащила по дороге к реке Чаши на смерть. Он был уже мертв к тому времени, когда Двенадцать Племен Бьянша вырезали этих солдат. Он никак не мог спасти тебя. “ Мысли Шэнь Цзечуаня были в вихре. Голос следователя звучал так далеко, и все, что он мог слышать, были нескончаемые вопли. Где выход? Где подкрепления? Мертвые прижимались к мертвым, эта гнилая, разлагающаяся плоть давила на его руки. Му-ге прикрывал его над головой, пока он лежал, растянувшись над окровавленными трупами. Он прислушивался к быстрому дыханию Му-ге, но крики, вырвавшиеся из его горла, были криками отчаяния. — Твой брат — сверхчеловек. Цзи Му изо всех сил пытался улыбнуться, но слезы уже текли по его лицу. Он продолжал рыдающим голосом: «Я неприступная крепость! Я держусь , все будет хорошо. Мы держимся , скоро прибудет подкрепление. Когда это время придет, я вернусь с тобой домой, чтобы присоединиться к Отцу и Матери. Мне еще нужно найти твою невестку…» Следователь стукнул по столу и заорал: «Давай, признавайся!» Шэнь Цзечуань начал сопротивляться. Он выглядел так, как будто хотел вырваться из каких-то невидимых оков, но имперские телохранители столпились и прижали его к столу.  «Ты в нашей царской тюрьме. Я не применял к тебе крайних пыток по причине твоего юного возраста. Но поскольку вы не собираетесь признать вину, не обвиняйте нас в безжалостности. Я даю разрешение на применение пыток!» Руки Шэнь Цзечуаня связали веревками, прежде чем вытащить на открытое пространство в комнате. Кто-то с грохотом поставил скамейку и привязал к ней ноги Шэнь Цзечуаня. Дородный мужчина рядом с ним поднял свою розгу, взвесил ее в руках и опустил. —Я спрошу тебя еще раз.—Следователь смахнул пену на чае крышкой от чашки. Только после этого, он сделал несколько томных глотков, после чего продолжил: «Шэнь Вэй вступил в сговор с врагом, чтобы совершить измену?» Шэнь Цзечуань отказался уступать. Он кричал с перерывами между поркой. "Нет нет!"  Следователь отложил чашку: «Клана Шэнь не было бы здесь сегодня, если бы вы использовали эту стойкость на поле боя. Продолжайте его бить!» Шэнь Цзечуань постепенно рушился. Он опустил голову и сказал хриплым голосом: «Шэнь Вэй никогда не вступал в сговор с врагами…» «Мы потерпели сокрушительное поражение в битве на реке Чаши, и все потому, что Шэнь Вэй безрассудно дрался с врагом в лоб. После поражения на реке Чаши еще оставался шанс исправить положение на дуньчжоуском фронте. Тем не менее, он вывел свои войска без всякой причины, несмотря на большое неравенство сил между нашими и их войсками. Из-за этого в руки врага попали три города префектуры Дуаньчжоу. Десятки тысяч простолюдинов в этих городах погибли от мачете Бьянша.» В этот момент следователь глубоко вздохнул и с ненавистью продолжил. «Это была кровавая бойня в шести префектурах Чжунбо. Шэнь Вэй повел свои войска и отступил на юг. Битва в префектуре Дэнчжоу была самой грозной из всех! Гарнизон командования Цидун Чицзюнь уже пересек Сторожевую башню Тяньфэй, чтобы оказать помощь, но он отказался от стратегии атаки и вместо этого мобилизовал тысячи кавалеристов, чтобы сопроводить свою семью в город Данчэн. Это привело к тому, что вся линия обороны в префектуре Дэнчжоу рухнула. Разве это не было сделано намеренно? Если бы не бронекавалерия Либэй, скачущая три ночи подряд через Ледяную реку, конница Бяньша уже подошла бы к воротам Куду!» Шэнь Цзечуань почувствовал головокружение и пробивающийся холодный пот на спине. Следователь бросил ему презрительный взгляд , который врезался ему в затылок.  «Лучше быть собакой, чем человеком Чжунбо. И на этот раз Шэнь Вэй — грешник из Дачжоу. Ты все еще отрицаешь это? У вас нет выбора, кроме как признать себя виновным!» Шэнь Цзечуань испытывал такую сильную боль, что половина его тела онемела. Он растянулся на скамейке, глядя на этот документ с признанием перед его глазами. Чернильные надписи на нем были четкими. Каждый персонаж был подобен унизительному удару плети по его лицу, возвещавшему всему миру:  «Шэнь Вэй предал свою страну!Он даже не достоин быть собакой.» Он покинул шесть префектур Чжунбо, чтобы заполонить их телами. Никто еще даже не пошел собирать трупы, похороненные в провале Чаши, потому что все в городах Дуньчжоу были убиты. Шэнь Вэй сжег себя заживо, но этот окровавленный долг должен был нести кто-то живой. У Шэнь Вэя был гарем жен и наложниц, а также многочисленные сыновья. Но все они погибли, когда кавалерия Бяньша вторглась в префектуру Дуньчжоу. Только потому, что Шэнь Цзечуань был незнатного происхождения и вырос в обществе, он смог уйти целым и невредимым. Шэнь Цзечуаня оттащили обратно в камеру, и его каблуки оставляли на своем пути кровавые следы. Он повернулся лицом к стене и уставился в маленькое узкое окошко. Завывал холодный ветер, сыпал снег. Черная ночь тянулась без конца. В его голове царил первобытный хаос. Среди шума ветра, его мысли вернулись к воронке.  Джи Му умирал. Его дыхание стало затрудненным. Кровь капала с его доспехов на шею Шэнь Цзечуаня и быстро становилась ледяной. Вопли вокруг него исчезли, остались только невыносимые стоны боли и рев холодного, пронизывающего ветра.  Шэнь Цзечуань оказался лицом к лицу с мертвецом, которого уже невозможно было узнать. Его ноги были прижаты тяжелыми человеческими телами, а щит болезненно давил на его живот. Все, что он чувствовал, когда дышал, было густой вонью крови. Он стиснул зубы, когда слезы потекли по его лицу, но ему пришлось сдержать себя, чтобы не заплакать вслух. В отчаянии он смотрел вниз на это растоптанное до неузнаваемости лицо, но не мог разобрать, был ли это солдат, которого он видел раньше.  "Братан." Шэнь Цзечуань тихонько всхлипнул. — Я, я боюсь…  Горло Джи Му дрогнуло. Он нежно погладил Шэнь Цзычуаня по голове: «Все в порядке… все будет хорошо».  Шэнь Цзэчуань услышал пение солдат у порога смерти. Ветер разорвал звук песни и развеял ее обрывки в холодную ночь «Битва на юге города… Смерть к северу от городской стены… Оставленные на открытом воздухе, непогребенные… Свободные для кормления всех ворон.» "Братан." — прошептал Шэнь Цзечуань под ним. — Я понесу тебя на спине… братан. Тело Джи Му было похоже на искривленный щит. Он улыбнулся и сказал хриплым голосом: «Я могу ходить сам». — В тебя попала стрела?  "Нет." Слезы Джи Му высохли. Он беззаботно сказал: «…Эти лысые Бяньша не могут стрелять по орехам». Пальцы Шэнь Цзечуаня были пропитаны плотью и кровью. С некоторым трудом он вытер лицо: «Шиньян сделал пельмени. Когда мы вернемся домой, мы съедим много тарелок». Джи Му вздохнул: «…Братан медленно ест. Не… хватай.» Шэнь Цзечуань решительно кивнул под ним. Снег постепенно покрыл тело Джи Му. Он казался усталым и сонным, его голос был слабым, а сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Песня пелась очень медленно, и когда она дошла до строчки «доблестная кавалерия погибла в бою», Джи Му закрыл глаза. Шэнь Цзечуань сказал: «Я… я также отдам брату свои деньги, чтобы он женился на невестке…»  "Братан." "Братан." Джи Му молчал. Он как будто устал слушать его слова и не мог не уснуть. Шэнь Цзечуань начал дрожать всем телом. Он забыл, когда ушла кавалерия Бяньша и как он выбрался наружу. Когда он приподнялся и вылез, среди тяжелого снега стояла мертвая тишина. Сложенные стопкой трупы под его коленями были похожи на выброшенные мешки из мешковины. Шэнь Цзэчуань оглянулся и начал задыхаться от рыданий. Спина Джи Му был пронизан таким плотным скоплением стрел, что вся его фигура превратилась в искривленного ежа. Так много его крови стекало по спине Шэнь Цзечуаня, но Шэнь Цзечуань никак не мог осознать это. Стук лошадиных копыт донесся быстро, словно надвигающийся гром. Шэнь Цзечуань внезапно вздрогнул и проснулся.  Ему захотелось вырваться, но потом он понял, что оба его запястья были крепко связаны, а на теле был холщовый мешок, наполненный землей.  Мешок становился все тяжелее и тяжелее, давя ему на грудь. Он даже не мог произнести ни звука. Это была привычная в тюрьмах техника исполнения пытки «смерти от задавливания мешком с землей», покушение на убийство, не оставляющее после себя след ранения. Если бы Шэнь Цзэчуань не проснулся раньше, он был бы всего лишь остывшим трупом к рассвету. Кто-то хочет его убить!