amour de guérison

      — Они посмотрели друг другу в глаза в последний раз, чтобы в следующую минуту безмолвно развернуться и уйти. На этом мосту Хёнсо и Джухек оставили не только друг друга, они оставили часть себя. Больше их пути никогда не пересекутся — они встретят новых людей, с которыми каждый создаст семью и, наверное, даже будут счастливы. Никто не будет знать, что по прошествии десяти лет Хёнсо приходил на место их первой встречи, проживая вновь и вновь всю, казалось бы, оставленную в прошлом историю. Джухек же так и не смог снять кольцо, подаренное на первый совместный Новый год, — символ их любви. Разлюбить друг друга стало для них непосильной задачей, сколько они ни пытались, чувства оказались сильнее, — женщина пожилого возраста, с ярко выраженными небесно-голубыми глазами с тоской смотрит на мост, который разбил по легенде, когда-то два сердца.       — Мам, почему они расстались, если любили друг друга сильнее всего на свете? — мальчишка, что держит мать за руку, заглядывает в ее глаза, пытаясь найти ответы, — разве любовь не самое сильное чувство? Я столько раз слышал эту историю и не могу никак понять, почему они не смогли вместе справиться со всем, что их тяготило? В сказках все совсем не так. Там все живут долго и счастливо.       — Понимаешь, — Чонхен ещё несколько секунд смотрит на сына, а после отворачивается в другую сторону, пытаясь правильно сформулировать ответ, — любовь прекрасна в сказках, она дарит тепло, уют и радость, но в жизни, к сожалению, её бывает недостаточно. Порой бывает так, что двум людям не суждено быть вместе и жить долго и счастливо. В истории Хёнсо и Джухека были трудности, с которыми не получилось справиться при помощи одной любви. Они любили друг друга сильно, очень сильно, но это чувство рузрушало каждого из них. Оно оставляло внутри их сердец ожоги как от огня, пылающего между ними; обломки от разрушенных надежд, шрамы от грубых слов, брошенных во время ссор, и многое другое, то, что не позволяло быть им вместе. Так бывает, когда мы влюбляемся в неправильных людей, частички пазла, которые не подходят друг другу, как ты их не крути, — женщина присаживается, чтобы быть на одном уровне с сыном. — Чимин, иногда любовь ломает, и с этим ничего нельзя сделать. ***       Небо окрасилось в неоново-розовый, а мелкие звезды, что едва виднелись на освещенном городским светом небе, превратились в большие планеты. Еще чуть-чуть, всего несколько минут, и они должны столкнуться, создать яркие сверкающие вспышки, фейерверком разбросавшись по всему пространству вокруг одиноко стоящей на мосту фигуры. Они будут долго кружиться рядом с парнем, освещая темноту, окутавшую его. Искаженная реальность. Пауза. Регрессия. Вдох. Истома. Пустота.       Проезжающие мимо машины исказились до непонятных субстанций с яркими фарами-глазами, наблюдающими за мелкими людишками, оседлавшими их когда-то в девятнадцатом веке. Целый организм, подвластный человеку или человек подвластен ему? Разницы нет. Бессмысленно рассуждать об этом по прошествии двух веков. Но если задуматься, то мы отчаянно пытаемся верить, что вся техника управляется нами, людьми, мы ее придумали, породили, «нейросеть создал человек» — кричат на каждом углу, не замечая, что она управляет нами, не наоборот.       Ветер предстал в облике некого существа и теперь аккуратно перебирал волосы, заправляя пряди за ухо. Нежные прикосновения к талии вызывали стаю мурашек. А совсем невесомые прикосновения к лицу, выбивали почву из-под ног. Своей прохладой он согревал душу, закрывал черные дыры, которые на сегодня поглотили свой максимум и скоро схлопнутся, забирая с собой всех и вся в этой вселенной. Он наполняет собой все внутренности, вырывает все непослушные мысли, дарит такой долгожданный покой и тишину. Тело раскрывается, выпуская наружу все то, что копилось внутри. Черноту, что гнила там годами, скапливалась в раненном сердце юноши, пускала свои ветви по венам, чтобы дойти до самого главного.       Произошел очередной хлопок в личной вселенной Пак Чимина. Свобода.             Одинокая фигура на мосту больше не одинока — она растворилась в этой многоголосой пустоте с безобразно-чарующими образами вокруг.       — Привет, — сбоку раздался чей-то голос, отвлекающий от созерцания сверхновых, что ещё бы чуть-чуть и разорвали небо. — Чем занимаешься?       — Жду фейерверк, а ты? — не обратив на незнакомца никакого внимания, Чимин продолжил смотреть вверх.       — Вышел подышать свежим воздухом, — парень подошёл ближе и встал рядом, устремляя свой взгляд на безоблачное небо, усеянное мириадами звезд. — Давно ждёшь?       — Не знаю, не засекал, — бывший одиночка повернул голову вбок, где стоял незваный гость. Это был парень выше на голову, его волосы были убраны в небольшой хвост, проказник ветер уже вытащил некоторые пряди, и теперь они летают вокруг его лица. Слегка пухлые губы приоткрыты, голова закинута наверх. Рукава кофты подтянуты до локтей, тем самым открывая вид на искривленные подсознанием татуировки. Пак уверен, что при иных обстоятельствах они были бы прекрасны. Хочется проверить. Когда-нибудь. Да. Обязательно. Возможно, это станет его новой маниакальной мыслью. Возможно.       — Стоит ли мне спрашивать почему ты ждешь фейерверк, когда нет никакого праздника? — губы незнакомца окрашивает усмешка и, повернув голову на блондина, получает ответ раньше, чем он был произнесен юношей. Разочарование. Лицо пришедшего парня окрашивает разочарование. Его можно понять, действия парня просто не входят в его норму жизни. Так бывает. Они разные. Несмотря на все это, вопрос все равно срывается с его губ:       — И все же почему? — пристальный взгляд ореховых глаз устремлен в бездонные глаза напротив, глубже, в самую душу, желая проникнуть в самое нутро и обнажить округе всю гниль. Вывернуть наизнанку.       «Почему» что? Ответ очевиден.       — Не знаю, — Чимин пожимает плечами, ежась под взглядом собеседника. Неуютно. Собственная нагота смущает. Нагота души до оторопи страшнее телесной. — Мне хотелось сбежать от самого себя, и вот я здесь, — негромко усмехнувшись, он развёл руки, показывая, мол, где именно он находится.       — А ты? Почему ты здесь? — спрашивает без особого интереса, скорее нелепая попытка перевести диалог в другое русло. Избежать добровольного обнажения души.       Брюнет отворачивает голову, устремляя взгляд в небо. Наблюдать за звездами приятно, кажется, будто они свободны, сияют себе где-то там, вдалеке, за миллионы световых лет отсюда, всеми ими любуются. Мало кто задумывается, что за этой мнимой свободой следует попятам одиночество, и они выступают простой картинкой для романтиков и любителей романтизировать свою обыденность. Хотя будем откровенны, им плевать, как и нашему наблюдающему с моста человечку. — Просто решил прогуляться перед сном, кто ж знал, что встречу тебя. Вот, стою, думаю, суицидник ты или просто глупый человек.       — Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос, — Чимин улыбается. Грустно, но все же улыбается. Один черт знает, что у него в этот момент в голове. — Поцелуешь меня? — Вот этого не мог знать даже Черт.       Тишина. Пропасть. Падение.       Никому больше нет и дела до фейерверков, и до проезжающих мимо машин тоже нет, а прикосновения ветра давно померкли на фоне черных глаз. Нет ничего. Есть только незваный гость на мосту и его колкий взгляд, что мигом перемещается с неба на блондина, после вылетевшего из пухлых губ вопроса.       В его голосе столько надежды. Мольбы. Крика о помощи. Под такой надеждой можно людей хоронить, а они тут целоваться собрались. Смешные. Глупые. Нуждающиеся?       — Ты всем людям предлагаешь целоваться ночами, будучи под наркотой? — его голос сочится сарказмом, казалось бы, чего можно ожидать от подобного контингента людей, только вот блондин не выглядит как прокаженный наркоман или человек, не брезгующий раздвинуть, к слову, весьма красивые, ноги, перед первым встречным. Он скорее похож на Эарендель — самую отдаленную от Земли звезду. Потерянный. Одинокий. Желающий немного внимания и тепла.       Пак ничего не отвечает. Опускает голову вниз, пряча исказившиеся в грустной полуулыбке губы. О чем он только думал, прося такое у незнакомца? Он ведь даже имени его не знает. Покачав головой, говоря, мол, забыть об этой глупой просьбе, юноша собирается покинуть мост, не дождавшись фейерверка.       Уйти ему не дают.       Брюнет останавливает его за плечо, действует быстро. Разговаривает Чимина к себе и, не предоставляя возможности что-либо сказать, целует. Вот так просто. Прижимает к себе, укладывая одну руку на затылок, перебирая мягкие волосы, вторую на талию, чуть сжимая. Он чувствует, как тело в его руках дрожит, поэтому медленно ведет его к перилам, создавая для Пака некую опору.       Парень медленно перебирает пухлые губы, не углубляет поцелуй, это ни к чему сейчас. Чувствует, как теплые пальцы блондина прижимаются к его щеке, медленно скользят по шее, останавливаются на плечах, сжимая толстовку. Расстояния между телами нет.       Между душами целая галактика. Вместо тишины — прикосновение теплых губ. Вместо боли — аромат кожи, оседающий в легких. Вместо холода ночи — горячие объятья.       И в момент, когда губы их соприкоснулись, время изменило свой ход. Когда-нибудь, быть может, они пожалеют об этой встрече, но сейчас…       Сейчас Чонгук прижимает Чимина к перилам, позади него, запускает свои длинные пальцы в волосы блондина, сжимая на затылке, и впитывает в себя сладость пухлых губ.       Сейчас Чимин обнимает брюнета за талию, чтобы не потеряться в круговороте чувств, ведь язык Чонгука неспеша очерчивает контур нижней губы, углубляя поцелуй, и сплетает языки в незамысловатый танец.       Сейчас они надеются раствориться в этом моменте. Раствориться друг в друге, подарив то, чего им так не хватало. Трепет. Нежность. Тепло.

«А боги смеялись все утро и вечер —

Смешила их фраза: «Случайная встреча»