Сборник: Марк и Тайлер

Когда Тайлер однажды, даже ни на что и не рассчитывая, больше в шутку, предложил Марку встречать Рождество вместе, он и не думал, что тот согласится. Часы показывали почти девять, Марк вот-вот должен был прийти, а Тайлер только сейчас вернулся из ресторана. Конечно, можно было и не ходить на эту вечеринку и все успеть, — подобные мероприятия давно наскучили — но он обещал отцу присутствовать. И в итоге пришлось мчаться по пробкам через весь город домой, чтобы приготовить хоть какое-то подобие праздничного ужина. Хорошо, что упаковал подарок заранее — приклеить бант на мяч тоже нужно время. Мудрым решением было ещё в начале вечеринки позвонить и заказать домой доставку еды, иначе с этой предпраздничной суматохой Марку пришлось бы довольствоваться лишь Тайлером. Хотя сам Тайлер от такого исхода событий не отказался бы. Можно было, конечно, заказать еду в ресторане, где он провёл вечер, но вряд ли бы эти кулинарные изыски были оценены по-достоинству. Не потому, конечно, что Марк половины названий оттуда не пробовал (хотя и поэтому тоже), а больше потому, что тот терпеть не мог всю эту «богатенькую мишуру». Расслабляя на бегу галстук, Тайлер хотел ещё раз взглянуть на телефон — не пришло ли сообщение от Марка, — но туфли на тонкой подошве, не предназначенные для пробежек по снегу, предательски разъехались в стороны, и он чуть не расстелился на дорожке к дому. Выпавший утром снег к обеду растаял, а сейчас превратился в прозрачную ледяную корку — идеальное место для тренировки сборной по фигурному катанию. Тайлер тихо выругался, но скорость сбавил — не хватало сегодняшний вечер закончить, сидя у травматолога, потому что он планировал, сидя на коленях у Марка. Надо будет не забыть завтра сказать рабочим, чтобы все здесь почистили. Дом встретил темнотой и тишиной. Хоть повсюду и висели рождественские украшения — миссис Стюарт настойчиво каждый год лично этим занималась, — но ощущения семейного праздника не было ни на йоту. Тайлер бросил пальто, пиджак и галстук на кресло, зажег огни на елке в гостиной, приглушил свет, подумал — стоит ли включать музыку для создания романтической атмосферы, но решил, что Марк его за такое прикопает в сугробе, и просто включил телек. Может ли быть что-то романтичнее, чем посмотреть со своим парнем игру Лейкерс против Голден Стэйт? Когда привезли еду, наглый доставщик слишком явно клянчил чаевые за то, что он чуть не разбил себе нос и не растянул ногу на замёрзшей подъездной дорожке, спасая пакеты с заказом. Тайлер быстро пихнул ему двадцатку (Марк за такое расточительство точно бы прочитал ему лекцию о цене денег) и выпроводил, пока тот не придумал себе ещё и закрытую черепно-мозговую. Картофель фри разбросало по всему пакету, видимо, после акробатических пируэтов доставщика, поэтому половину пришлось выкинуть. Чипсы, кола, бургеры и остатки картошки — достаточно по-рождественски? Тайлер скептически осмотрел все это и хмыкнул: если бы он поставил на стол привычные для себя Шато Марго и трюфели, Марка бы перекосило, а такое ему должно понравиться. Так что еда из Макдака — отличный выбор. Конечно, бургеры смотрелись весьма сюрреалистично на дорогих тарелках из коллекционного сервиза, но выложить еду в пластиковую посуду Тайлеру не позволил его внутренний эстет. В дверь настойчиво постучали. Тайлер, мельком взглянув на себя в зеркало и решив, что расстегнуть ещё одну пуговку на рубашке будет не лишним, пошёл встречать долгожданного гостя. — Я отбил себе задницу! — с порога заявил державшийся за поясницу Марк. — И тебя с Рождеством, — пытаясь не засмеяться в голос, сказал Тайлер и махнул рукою, приглашая внутрь. — Вообще-то действительно больно, — осматриваясь, недовольно сказал Марк. — А ты что думал, будешь встречаться с богатеньким мной, и твоя задница не пострадает? — Иди-ка ты нахрен, — вскинулся Марк, но эффект от слов Тайлера все равно не заставил себя ждать: не заметить покрасневшие уши, щеки и шею (а Марк краснел полностью: от пяток до кончиков волос) было невозможно. Ох, уж эти рыжие — все эмоции на лицо. Тайлер всегда считал это невероятно милым. Он подошёл ближе, почти прижимаясь грудью к чужой спине, и прошептал куда-то за ухо: — Могу предложить целительный поцелуй. — Обойдусь, — пихнув того локтем, не слишком сильно, стоило заметить, ответил Марк. — Ну как знаешь. Они прошли в гостиную. Марк с тщательно скрываемым любопытством разглядывал дом, а увидев наряженную и переливающуюся огнями ёлку, удивлённо присвистнул. Он заулыбался и с таким детским восторгом посмотрел на неё, что Тайлер залюбовался. Замер и боялся вдохнуть, чтобы не спугнуть это мгновение. Свет рождественских огоньков отражался от игрушек, и разноцветные блики мерцали на лице Марка, оглаживая острые скулы, губы, путались в волосах, искрились в его глазах. Или это его глаза сами искрились от восхищения? Рождество для Тайлера давно перестало быть чем-то особенным, все волшебство и ощущение чуда испарилось со смертью матери. Много лет подряд это был просто день, который он проводил в кругу посторонних людей: ни привязанностей, ни эмоций. Но сейчас, рядом с Марком, он вновь ощутил то давно потерянное и забытое чувство теплоты и радости, когда проводишь праздник с любимыми и близкими людьми. Тайлер подошёл к нему и встал так, что их плечи слегка касались друг друга. Такой простой и невинный жест, но у него от этой близости сердце заколотилось сильнее. Хорошо бы стоять вот так каждый год и любоваться вместе огнями на елке. — Огромная, — как будто даже с долей уважения сказал Марк. Тайлер хмыкнул: — Нравятся огромные? Упустить возможность и не подначить Марка было практически так же невозможно, как чихнуть с открытыми глазами. Ты, конечно, можешь постараться, но все получится на автомате. Тем более Тайлер очень любил, как Марк реагировал на его слова: до сих пор остро, вспыхивал с полуслова, долго ворчал, очень мило краснел, но быстро отходил. Возможно, когда-нибудь и настанет тот день, когда Марк просто его проигнорирует, и Тайлеру все это наскучит. Но не сегодня. — Ты ведь не про ёлку сейчас говоришь, извращенец? — приподняв одну бровь, спросил Марк. — Все зависит от твоего ответа. Марк только закатил глаза. Лучшее его выражение лица, по скромному мнению Тайлера. Он вообще любил, когда тот закатывал глаза, особенно в моменты их близости. Умей он рисовать, увековечил бы это на холсте и назвал бы «Такой одинаковый и такой разный Марк Ходжерс». — Это наш ужин? — прервав размышления Тайлера о нем, спросил Марк, указывая на бургеры. — Ну-у-у… да. — А где… ну… лобстеры? — Лобстеры? — переспросил Тайлер, недоумевающе приподняв бровь. Сперва ему даже показалось, что он ослышался. Марк обвёл комнату взглядом, будто ища поддержки, и, пожав плечами, засунул руки в карманы джинс. — Ну я не знаю… Чем вы, богатенькие, обычно питаетесь? О, так значит? Прекрасно. В эту игру нужно играть вдвоём. Тайлер обворожительно улыбнулся и расслабленно достал из кармана телефон. — Не хотел тебя так сразу пугать, но у нас, у богатеньких, специфические вкусы. На ужин предпочитаем очаровательных рыжих мальчиков, — он пробежал пальцами по руке Марка от костяшек до локтя и, сжав плечо, притянул его к себе ещё ближе, сказал прямо в лицо: — а из напитков — тёплую кровь девственниц. Марк пару секунд смотрел на него, не моргая, а потом цыкнул и снова закатил глаза, отворачиваясь и пряча улыбку. — Эти твои шуточки… Смотреть на такого Марка Тайлер мог часами. Вообще, конечно, любоваться любым Марком он мог часами, но этот — фыркающий, закатывающий глаза и прячущий улыбку, только чтобы не показать, что ему понравилась шутка, — был первым в топе. — Если тебе так хочется лобстеров, я могу заказать, — Тайлер поднёс телефон к уху. — Что предпочитаешь: фритату из лобстера или темпура? Если бы на интервью у Тайлера спросили: «Надоест ли вам когда-нибудь подшучивать над Марком?», он бы ответил: «Что? Вы серьезно? И пропустить вот это вот выражение лица? Ни за какие деньги мира!» Конечно, на баскетбольной площадке переиграть и уничтожить Тайлера Марк мог разве что не с завязанными глазами. Но словесные пикировки ему ещё давались тяжело, так что и в этот раз пришлось молча капитулировать. Но с высоко поднятой головой. Все в стиле Марка Ходжерса. Все как любил Тайлер. — Бургеры из Мака сойдут. Смотреть игру вместе, болеть за одну и ту же команду, бороться за последний кусочек бургера, тянуться за чипсами и сталкиваться пальцами, соприкасаться плечами и бёдрами, целоваться в перерывах между четвертями — для Тайлера все это были маленькие детали одного большого целого. Все то, что заставляло его сердце биться быстрее, чувствовать невероятный восторг, улыбаться без остановки и наслаждаться каждой секундой. Возможно, только с Марком он был настолько счастлив. — У меня для тебя кое-что есть, — заговорщицки улыбнулся Тайлер в перерыве перед последней четвертью. Он нырнул рукой за диван, где предусмотрительно уже лежал подготовленный подарок, и вручил его Марку. Конечно, Тайлер даже не сомневался, что с выбором подарка попал в десятку, но внутренний мандраж от предвкушения реакции поднимался откуда-то изнутри, перехватывая дыхание и заставляя руки мелко подрагивать. Удивление, изумление, шок сменили друг друга на лице Марка за считанные секунды. Видеть это ошарашенное выражение лица своего парня стоило каждой крупицы потраченных усилий. — Ты с ума сошёл такие подарки делать? Ну и это тоже было предсказуемо. Тайлер мог поставить бизнес своего отца на то, что услышит нечто подобное. — А что не так с подарком? — хитро улыбнулся он. — Все как мы и договаривались: не дороже ста баксов. Марк хлопал глазами, открывал и закрывал рот, силясь выдать еще какое-нибудь возмущение, переводил взгляд с мяча на Тайлера и обратно. — Ты прикалываешься? — наконец выдавил он. — Тут надпись… — Ой, там что-то написано? — наигранно изумился Тайлер и потянулся к мячу. — Наверное, брак. Тогда надо вернуть его в магазин, у меня как раз остался чек. Попытки вырвать мяч не увенчались успехом, Марк вцепился мёртвой хваткой и смотрел так, будто готов был реально сражаться за свой подарок и победить. — Нет, теперь это мой мяч. Тут и имя мое написано, так что отвали. Тайлер был собой невыносимо доволен, когда смотрел, как Марк любовно поглаживает мяч с подписью своего кумира. Он сотню раз прокручивал в голове этот момент: как вручит мяч, как услышит «что это?», «зачем это?», «совсем рехнулся?», а потом увидит вот такое выражение лица, улыбку и услышит… — Спасибо, — Марк улыбнулся широко и искренне, просиял ярче, чем стоявшая недалеко от них елка. — Правда, спасибо. Это лучший подарок. Они смотрели друг на друга, улыбались, и Тайлер думал, что уже просто невозможно влюбиться в этого рыжего упёртого придурка ещё сильнее. Но кажется, это только что произошло с ним. — Ну и где моя благодарность? — поиграв бровками, спросил Тайлер. — Точно, — подпрыгнул на месте Марк, — у меня для тебя тоже кое-что есть. Я не знал, что бы ты хотел получить… И понравится ли тебе такое… Он засуетился, выуживая откуда-то из-под ног небольшой подарочный пакет — Тайлер как-то упустил момент, когда тот его сюда принёс — и поставил на диван между ними. — Просто что подарить такому как ты, если у тебя все уже есть, — немного сконфуженно пожал плечами Марк. Тайлеру показалось, что тот снова начал краснеть. Или это блики от огоньков на елке? — А это точно безопасно? Ничего противозаконного? — понизив голос, спросил он и вытянул шею, издалека заглядывая в пакет. Хотя делал все это больше для вида. На самом деле ужас как хотелось вытряхнуть уже его содержимое и посмотреть, что же ему приготовил Марк. Мысли о том, что он думал о подарке, о том, что могло быть по вкусу ему, Тайлеру, ходил по магазинам, выбирал, прикидывал, а потом беспокоился — понравится ли то, что купил, невероятно согревали, разливались теплом внизу живота и разбегались волнами по всему телу. Марк только закатил глаза. — Смотри уже! Дважды Тайлера просить не надо было. Он одним движением перевернул пакет и вытряхнул оттуда что-то свернутое, ярко-красное, с оленями. — Это что, пижама? Пижама была самая обычная, никаких тебе дорогих тканей, оригинального кроя или дизайнерских принтов. Просто пижама с оленями. У одного, кстати, не хватало рога. Кельвин Кляйн скорее всего схватил бы инфаркт, увидев что-то подобное. Но Тайлеру было плевать на все: на этот вырвиглазный цвет, на дурацкий рисунок, на однорогого оленя. Это был подарок от Марка. Для него! Долго не раздумывая, он натянул пижамную кофту прямо поверх рубашки. — Ну что, мне идет? Марк, все ещё нежно прижимающий к себе мяч, таращился на Тайлера с дивана и, кажется, собирался по цвету слиться с пижамой, но при этом выражение лица у него было крайне довольное. — Идёт. — Просто я красавчик, поэтому мне все к лицу, — как бы невзначай поправив прическу, безапелляционно заявил Тайлер, и плюхнулся на диван рядом с Марком. — Эй, осторожнее! — скривился тот. — У меня все ещё болит зад. Между прочим из-за того, что вы, богатеи, не смогли почистить дорожку. — А я предлагал тебе лечебный поцелуй, — пожал плечами Тайлер и добавил после недовольного взгляда Марка: — Ладно-ладно, вот тебе компенсация за ущерб — последний кусочек картошки фри. Поймаешь? Как только Марк ухватил картошку зубами, Тайлер подался вперёд и накрыл его губы своими. Поцелуй вышел лёгким и быстрым, но с эффектом неожиданности и соленым привкусом. Тайлер, облизывая свои губы и дожевывая украденный кусочек картошки, удовлетворенно развалился на диване, вытягивая вперёд ноги и притираясь плечом к Марку. — Это был картофельный данк. Марк на секунду замер, а потом прыснул. — Ещё скажи, что сделал аллей-уп самому себе. Придурок, — последнее слово прозвучало слишком ласково и интимно. Тайлер не знал, как ещё выразить переполняющие его чувства радости, спокойствия, умиротворения и того, что все происходящее между ними правильно. Эти маленькие перепалки, только им понятные шутки, взгляды, улыбки, прикосновения — все то, от чего у него просто сносило голову. — Спасибо тебе за этот вечер. Это лучшее Рождество за последние несколько лет. Марк посмотрел на него внимательно, серьезно, будто пытался понять — шутит тот или нет. А потом просто улыбнулся и притянул его к себе. — Ага, но вечер ещё не закончился.