Сборник: Марк и Тайлер

Вдох. Выдох. Нужно настроиться. Успокоиться. Расслабиться.  Тренер уже закончил напутственную речь, но в раздевалке по-прежнему шумно из-за возбужденных голосов. Со стороны площадки доносится гул болельщиков. Все взбудоражены предстоящей игрой — первым настоящим матчем в этом году.  Бостонские Терьеры не слабая команда, но ведь тем интереснее? — Марк, — тычок в плечо. — Заканчивай медитацию, выходим. Марк открыл глаза и поднял голову, рядом стоял Уоррен — третьекурсник с технологического, разыгрывающий — и широко улыбался. — Ну что, покажем песикам, где их место? — он протянул руку. — С удовольствием, — Марк ухватился за руку и поднялся. На площадку они вышли под крики болельщиков. От сирен и трещоток тут же заложило уши, но Марк даже от этого ловил кайф. Гул толпы, скрип кроссовок о начищенный паркет, стук мяча в ритм ударам сердца, отличная команда — он столько об этом мечтал, такой путь прошёл, многим пожертвовал и сейчас ничто не могло отвлечь его от игры.     Во время разминки он был спокоен и сосредоточен, хотя Уоррен то и дело дергал его посмотреть на трибуны «какие цыпочки пришли поболеть за нас». Марка это вообще мало волновало, но он каждый раз поддакивал, только чтобы тот отстал от него. Если он скажет Уоррену, что тому уже пора бы с кем-нибудь хорошенько потрахаться и не доставать его, тот не сочтет это домогательством или… намеком? С него-то станется, он еще та заноза в заднице, уж у Марка-то опыт в этом вопросе есть. С одной похожей занозой он был очень хорошо знаком. В прошлом.  Стоило только на секунду дать мыслям уйти не в ту сторону, как он тут же промазал по корзине. Смачно выругавшись про себя, Марк отвесил себе мысленного пенделя. Никаких посторонних мыслей перед и во время игры! Все после. Потом он расслабится и забудется. Как обычно. Возможно, ему даже в этом помогут. Свисток судьи об окончании тренировки. Финальные наставления от тренера. Команды на позициях. Мяч взлетел вверх, и игра началась. Первая четверть завершилась с небольшим перевесом в пользу «Терьеров». Помимо уже известных трюков, они приготовили новые и выкатывали их в самые неожиданные моменты. Конечно, это только еще больше раззадоривало и подогревало интерес к игре. А их разыгрывающий — двенадцатый номер — был даже слишком хорош для первокурсника: быстр, ловок и вытаскивал такие безнадёжные передачи, что Марк мог только скрипеть зубами, но не признать очевидного было бы тупо — парень чертовски хорош.  Во второй четверти тренер сказал сосредоточиться на атаках, а защиту кольца оставить Миллеру. Его два с лишним роста и огромный размах рук даже Марку на тренировках не всегда удавалось обойти.  Они должны победить.  Вдох.  Выдох.  Легкая дрожь в руках перед свистком, напряжение в мышцах, покалывания в кончиках пальцев — это все ощущения игрового ажиотажа. Марк запоминал их каждой клеточкой разгоряченного тела и хотел ещё. Это как лучший в мире наркотик. Только с мячом в руках он чувствовал себя свободным от всех проблем, от мыслей, снующих в голове, от воспоминаний, раздирающих его память последние несколько месяцев. Только на паркете он мог забыться и полностью раствориться в игре, когда только ты, твой соперник, мяч и жажда победить.  «Терьеры» тоже сменили тактику. Личная защита на Марке. Это могло бы быть интересным, если бы Марк не предполагал такого расклада. Но ему это все равно польстило. Если «опекают», значит считают угрозой. Это может ли не радовать? Ну а он в свою очередь покажет им пару подготовленных «тузов в рукаве». Самое время. Не зря же тренер заставил их чуть ли не наизусть вызубрить все стратегии противников. Одной четверти хватило, чтобы теорию совместить с практикой.   Марк ухмыльнулся парню напротив — даже сам об себя не ожидал такого, явно понахватался кое от кого, — тот в ответ только сильнее сдвинул брови и расставил руки в стороны. Четвертый номер. Легкий форвард. Как его? Джонсон? Джексон? Да плевать.  Обойти его — проще простого. Марк, отбивая мячом себе ритм, отвел ногу назад для рывка, но тут же наткнулся на преграду. Быстро глянул через плечо — восьмой номер. О-о? А вот это уже может быть весело.  С каких это пор такие вещи вообще стали его веселить? Видимо, с тех пор как кое-кто научил его многое воспринимать проще. И это был хороший урок, Марк его навсегда запомнил. «Вынуждаете сделать передачу, оставив единственный путь для этого? А там… Ага, вот и двенадцатый номер. Ну посмотрим, насколько ты быстрый.» Марк краем глаза уловил движение слева — Уоррен, как раз вовремя. Сердце колотилось в груди с бешеной скоростью, кровь стучала в висках. В этой четверти Марк не отдаст Терьерам ни одного мяча. Обманка в сторону четвертого, тот резко выбросил руку и сместился — Марку это и надо было. Удар мяча, шаг с разворотом к восьмому, — опасно, но риск оправдан — мяч за спину и еще шаг. «Опека» пройдена, уделал, как стоячих. Марк не сдержал ликующую улыбку.  Теперь передача. Блядь, двенадцатый заслонил Уоррена. Придется самому прорываться к кольцу. Марк рванул вперед, быстро пробегая глазами по полю, и случайно выхватил трибуну болельщиков. Какого?.. Сердце тут же пропустило удар, а дыхание сбилось. Не может быть. Он бы и хотел, чтобы ему показалось, но не узнать человека, который сидел там, было просто невозможно. Эта знакомая прическа с крашеной белой прядью. «Это частичная депигментация называется, и она у меня с рождения.» Да-да, Марк помнил. Помнил до сих пор все, как будто это было вчера. Помнил и ту ссору, и слезы, и раздирающую изнутри боль после.  Свисток судьи вернул его в реальности. Что произошло? Марк недоумевающе посмотрел на судью, тот вращал кулаками. Пробежка? Это он что ли только что нарушил? — Эй, чувак, не расстраивайся, — подошедший Уоррен похлопал его по плечу. — Все окей. Марк кивнул. Не то чтобы все было окей… Да нихрена не было! Сердце все ещё стучало, как бешеное, отдаваясь во всем теле дрожью, и это было явно не из-за игры. Он снова повернулся к трибунам. Нет, все-таки не ошибся. Это действительно был Тайлер, мать его, Реддл. Сидел в зоне болельщиков, весь такой спокойный и расслабленный, в чёрной рубашке — кто вообще ходит на баскетбол в рубашке? — и смотрел в упор на Марка, будто и не было никого другого на поле. Смотрел так, что у того все скручивалось в животе и тяжелело в паху. Как это было раньше.  Все загнанные в угол чувства лавиной обрушились на него, и на миг захотелось спрятаться от этого всего: от Тайлера с его гипнотическим взглядом; от тех смешанных эмоций, что он вызывал; от воспоминаний, разделённых на двоих. Но только от самого себя не спрячешься, сколько не беги. И было бы неплохо уже признаться, что ничего Марк не забыл, не отпустил и не перечеркнул, как не пытался, сколько бы не твердил себе, что так было лучше для них обоих, для Тайлера. Нихрена подобного! Лучше не стало. И это он понял только, когда остался у своего сожжённого моста. Один.  Марк думал о нем все эти месяцы. И чтобы хоть как-то переключиться, тренировался, как ошалелый, а после таких тренировок уже не было сил ни на что. Несколько раз он порывался набрать Тайлера, но останавливал себя, потому что знал — стоит им услышать голоса друг друга, они тут же все бросят, чтобы встретиться. И до этого момента ему удавалось сдерживать себя.  Вдох.  Выдох.  Но вот он, Тайлер, уже здесь, настоящий, а не призрак из воспоминаний. Да уж, этого упёртого барана не так-то просто прогнать, как оказалось, хотя в этом Марк убедился ещё года два назад. Так может, сегодня именно тот день, когда стоит прекратить врать самому себе и сделать так, как давно хотелось?  Марк хмыкнул и покачал головой. Ну что ж, если Тайлер пришёл на него посмотреть, несмотря ни на что, кто он такой, чтобы не показать ему свою лучшую игру?  И Марк показал все, что умел, и даже чуть больше. Мысль, что на него сейчас смотрит Тайлер, подгоняла, разогревала, и этот жар раскаленной лавой бежал по венам. Азарт игры, желание показать, что он не тратил время впустую, что он многому научился и просто «смотри на меня, Тайлер» подстегивали его и заставляли бежать быстрее, прыгать выше и забивать раз за разом. Игра закончилась в пользу команда Марка. И даже когда на него налетела вся команда, Миллер зажал своими огромными ручищами, что дыхалку перехватило, а Уоррен от радости трепал по голове, Марк мог смотреть только на трибуны болельщиков. На Тайлера, который улыбался ему через весь зал, и это добавляла ко вкусу победы сладковатые, оседающие на языке приятным послевкусием, отдающие по всему телу маленькими электрическими разрядами нотки. Тайлер ждал его у выхода из зала. Стоял, опираясь спиной на дверь, сложив руки на груди, расслабленный и как будто немного скучающий он разглядывал плакаты на стене. Марк все тормозил: то долго собирал сумку, то помогал менеджеру с коробками и мячами, то разговаривал с парнями, — но то и дело поглядывал в сторону выхода, боясь, что может там уже никого не увидеть. Конечно, признаваться в этом не хотелось, но ему было немного стыдно и страшно подходить к Тайлеру. В смысле, вот так просто, после всего, после всех этих месяцев порознь подойти и… И что? На паркете он чувствовал себя гораздо увереннее и расслабленнее, да хоть путь к кольцу ему перегородило бы три Миллера, обошел бы их на раз-два, но сейчас сделать эти несколько шагов до Тайлера казалось ему невыполнимой задачей.  Когда в зале остались только они и обслуживающий персонал, Марк понял, что дольше тянуть уже нельзя.  Тайлер улыбнулся ему, но в такой знакомой улыбке, которую, казалось, он знал наизусть и видел сотни тысяч раз, в пристальном взгляде на него сейчас сквозили грусть и тоска. Марк, понимая, кто на самом деле этому виной, почувствовал укол раздражения на самого себя, а чувство вины и неловкости снова дало ему под дых.  — Круто играл, тигр! — чуть склонив голову на бок, сказал Тайлер, не переставая улыбаться. — Особенно пробежка хорошо получилась.  И все же это был его Тайлер, которого он знал вдоль и поперек, который остался в его воспоминаниях и при виде которого сердце вновь начинало стучать с бешенной скоростью, как и раньше. Только услышав его голос — чуть более тихий, чем обычно, но все с теми же язвительными интонациями, урчащими нотками и манерой растягивать слова, — почувствовав неизменный запах его парфюма, Марк понял насколько сильно скучал на самом деле. Так сильно, что поджимались пальцы на ногах и возбуждение от этой близости жидким огнем расползалось по всему телу.  — Да иди ты, — совершенно беззлобно фыркнул он и отвел взгляд, чувствуя, как начинает краснеть от собственных фантазий.  Они снова замолчали. Марк и хотел бы что-то сказать, но все еще не знал с чего начать. Он никогда не был силён в разговорах, это больше по части Тайлера. Да и как объяснить все те чувства, что бурлили внутри него? Захочет ли Тайлер вообще  слушать об этом? Нужны ли ему неловкие, сбивчивые извинения Марка? — Я скучал.  Но, кажется, Тайлеру и не надо было ничего объяснять, он и так все прекрасно знал, видел, понимал его по одному взгляду, жесту, выражению лица. И так же как и всегда не боялся открыто говорить о своих чувствах, здесь и сейчас, не теряя времени. Марк думал, что и он сам изменился за эти месяцы, стал более смелым в выражении своих переживаний, но и в этот раз Тайлер его уделал. Некоторые вещи не меняются. Марк посмотрел в карие глаза напротив, и по телу тут же пробежал миллион мурашек. Он физически чувствовал, как Тайлер жадно рассматривал его, оглаживая взглядом лицо, пробегая по голым плечам в форменной майке, спускаясь по крепким рукам и груди, по животу, задерживаясь на уровне паха и снова возвращаясь, хитро заглядывая в глаза. Ощущения были такие, будто он сделал это руками, губами. Каждый сантиметр кожи горел от невидимых прикосновений. В паху болезненно и сладко заныло. Хотелось большего.  Хотелось Тайлера. Схватив его за руку, Марк направился в сторону душевых. У него не было четкого плана, он лишь надеялся, что не столкнется там с парнями из команды. А если и столкнется, то плевать. Сейчас ему было плевать на все, кроме того, что Тайлер крепко держал его ладонь и молча следовал за ним. В душевых стоял пар, но было тихо. Горячий влажный воздух тут же осел на волосах и одежде, заставляя ее липнуть к телу. Марк, не глядя, бросил спортивную сумку куда-то в сторону и затащил Тайлера в первую кабинку, захлопнув за собой дверь. Сердце долбилось где-то в глотке, руки мелко подрагивали и во рту пересохло от желания и только от одной мысли о том, что они собирались сделать. От присутствия Тайлера рядом, от его дразнящего взгляда из-под полуопущенных ресниц. Он всегда так делал? Блядь! Если всегда, то как Марк умудрялся не спускать в трусы за секунду? Сейчас он еле сдерживался, чтобы не накинуться на него и не содрать эту чертову мешающую одежду. Вдох.  Выдох.  Тайлер одуряюще пах. Даже сквозь витающие в душевой запахи чужих тел, гелей для душа с едкими ароматами и грязной одежды, Марк слышал его свежий, легкий запах. Он прижался носом и губами к чужой шее, провел до уха и вниз — до ключицы, не в силах надышаться. Тайлер отвел голову вбок и часто задышал. Марк знал, чувствовал, что тот хочет его не меньше, но не перехватывает инициативу, просто послушно следует за ним, открываясь, позволяя. И это сводило с ума ещё больше.  Марк отодвинулся от него на секунду, чтобы заглянуть в лицо, посмотреть, убедиться, что все это ему не кажется. В затуманенных карих глазах плескались такие неприкрытое желание и жгучий голод, что хотелось одновременно выебать и самому отдаться.  Они набросились друг на друга одновременно, как хищники на добычу, стукаясь зубами, кусая губы, сплетаясь языками. Губы Тайлера были такие же, как их и запомнил Марк: мягкие, горячие, податливые — и целоваться с ним было так же охуительно, как и раньше. Может, даже ещё лучше. Марк никогда не был особо набожным, но сейчас готов был помолиться всем святым, только чтобы продолжать целовать, трогать, ласкать его.  Мелкие пуговицы на рубашках придумали явно какие-то садисты, чтобы пока ты их все расстегнул, у тебя уже член отвалился. Марк в сотых раз чертыхнулся и уже хотел просто дернуть их, — нахрен все! — но Тайлер помог ему справиться с этой преградой, ловко закончив с оставшимися пуговицами. Но пока вытаскивал руку из рукава, задел душевой рычаг, и на них тут же хлынула вода.  — Да твою мать! — дёрнулся и ругнулся Марк, а Тайлер вдруг захохотал. Его идеальная прическа намокла, и волосы повисли сосульками, облепляя лицо, белая прядь закрыла глаз, он фыркал и отплевывался, а струи воды стекали по его телу, по обнаженной груди, по животу, скользя под пояс джинс.  Марк проследил взглядом за мокрыми дорожками и медленно сглотнул.  — У меня нет сменной одежды, не рассчитывал, знаешь ли… купаться, — обеими руками зачесав мокрые волосы назад, сказал Тайлер.  — Я тебе дам, — ответил ему Марк, и голос его прозвучал глухо и хрипло.  — О-у? Звучит многообещающе, — улыбнулся Тайлер и слизнул с губ капли воды.  Зараза! Марку будто сорвало все тормоза. Он гладил, целовал, сжимал Тайлера везде, где мог дотянуться, будто это был их последний раз. А может и последний, он не знал наверняка, но думать сейчас об этом не хотел. Важно было только то, что сейчас Тайлер был рядом, поддавался его рукам, тянулся за губами, откидывал голову назад, подставляя ее горячим струям воды, а шею — поцелуям Марка, загнанно дышал и тихо стонал, отвечал на каждую ласку с таким же остервенением. И в голове Марка билась только одна мысль: Тайлер скучал! Скучал так же, как он сам.  Выпутаться из мокрых штанов оказалось не так-то просто, удалось лишь спустить их до колен, но и этого уже было достаточно. Марк прижался к голому Тайлеру, потерся об него, не сдерживая протяжного стона.  Под рукой ничего не оказалось: и смазка, и даже гель для душа остались в сумке. Ну не бежать же сейчас за ней. Да даже если бы Марк и решил это сделать, он не смог и не захотел бы отрываться от Тайлера. Да и похер! Ему и сейчас было настолько хорошо, что мозги уже начинали плавиться. Он медленно двинул бедрами, потираясь членом о член Тайлера, и обхватил их рукой у самого основания, прикрывая глаза и вслушиваясь в сдавленное шиканье около самого уха.  Когда он несколько раз провел вверх и вниз, то сжимая сильнее, то расслабляя руку, огладил большим пальцем обе головки — нежные, гладкие, скользкие от воды, — и задел ногтем уздечку на члене Тайлера, тот вцепился в его плечи и простонал что-то неразборчивое, какое-то месиво из слов «да, нет, еще, хватит, Марк». Тот довольно ухмыльнулся, хоть у самого уже дрожали колени, и ускорил темп, чувствуя, как жар волнами разливается внизу живота, затапливая все тело. Если бы его попросили, то он запросто мог бы написать книгу о том, как доставить удовольствие Тайлеру Реддлу. Но, пожалуй, он бы отказался от такого предложения, потому что предпочел бы эту информацию оставить только для себя. Кончили они практически одновременно. Все тело в миг обмякло, а мозги превратились в желе. Оргазм был настолько сильным, что Марку на секунду показалось будто он ослеп, оглох и вообще плавает где-то в вакууме. Если бы не руки Тайлера на плечах, он бы даже в это поверил. Шевелиться не хотелось. Хотелось завалиться на кровать, завернуться с Тайлером в одеяло и уснуть.  Но мокрая одежда сама себя не снимет, и кровать с одеялом была только дома. Они все ещё обнимались, стоя под теплым душем, и пытались перевести дыхание. Тайлер вырисовывал на спине и плечах Марка только ему ведомые узоры, а тот медленно, расслабленно целовал его плечи, слизывая капли воды вместе со вкусом тела Тайлера.  Как относиться к тому, что сейчас произошло между ними, и что думал об этом Тайлер, Марк пока не знал. Им обоим было хорошо — это факт. Они оба скучали друг по другу — это тоже факт. Тайлер приехал сюда явно не просто потрахаться, вряд ли у него с этим когда-либо были проблемы. Вот эта мысль очень неприятно и больно кольнула. Не хотелось даже думать о том, что кто-то мог видеть Тайлера таким, каким его сейчас видел Марк. Поэтому единственный ответ на все вопросы пришел сам по себе — второй раз Тайлера от себя он не отпустит. — Я думаю, что с водными процедурами можно закончить, — сказал Тайлер и перекрыл воду.  Марк кивнул.  — Сейчас принесу полотенце.  Выйдя из кабинки, он, медленно переставляя ватные ноги, на ходу стянул мокрую одежду и бросил ее на скамейку, из сумки достал полотенце и протянул его Тайлеру, а сам отряхнулся по-собачьи — его волосы и сами хорошо высыхали. Остывший воздух в душевой неприятно холодил разгоряченное тело, но Марк даже не обращал на это внимания. Он с большим интересом наблюдал, как Тайлер одной рукой вытирает волосы, а второй пытается освободиться от джинс. И эта ситуация казалась такой обычной, привычной, домашней, как будто и не было всех этих месяцев порознь.  — Эй, — Тайлер помахал рукой перед глазами Марка и накинул на него полотенце, — надеюсь, это ты на меня засмотрелся? Мне все еще нужна твоя одежда. Марк только закатил глаза в ответ и полез в сумку. Хорошо, что с прошлой тренировки он так и таскал с собой запасные штаны. Не для таких, конечно, случаев, просто погода здесь бывала переменчивой. Он достал одежду и протянул ее Тайлеру с ухмылкой: — Вот только запасных трусов у меня нет. Тот вернул ему ухмылку и вырвал из другой руки сухие боксеры. — Ну вот и проветришься. Видеть Тайлера в своей одежде для Марка не было чем-то новым, тот частенько таскал его футболки и даже в старых, застиранных и растянутых вещах выглядел как модель с обложки модного журнала — долбаный мажор. Но, черт, толстовка с университетской эмблемой смотрелась на нем чуть ли не лучше, чем на самом Марке. Даже как-то обидно стало. — Идём?  Тайлер уже стоял у выхода. И тут до Марка только дошло.  — А где ты собираешься ночевать? — Сниму номер в отеле, — пожал плечами Тайлер. — Ещё не успел, сразу к тебе поехал.  — У меня соседа сегодня не будет.  Слова вылетели сами собой, Марк даже не успел все продумать. Твою мать, он только что пригласил Тайлера в свою комнату?  Тот выглядел удивлённым ровно секунду, а потом нагло ухмыльнулся, приподняв брови: — Вообще я хотел пригласить тебя со мной в отель, но посмотреть комнату малыша Марка значительно интереснее.  — Будешь так со мной разговаривать, поедешь в отель, — насупился Марк и закинул сумку на плечо.  — Бу-бу-бу, это кто тут такой щечки надул? — потешался Тайлер.  Все эти подначки, подколы, шутливые прозвища стали неотъемлемой частью жизни Марка с появлением в ней Тайлера. И только когда он этого лишился, понял, насколько большой и важной была эта часть. А сейчас у него появился реальный шанс вернуть ее на законное место. Можно ли этот шанс проебать? Ну только если ты конченый дебил! Конченым дебилом Марк себя не считал, поэтому, несмотря на внешнее ворчание, внутри он ликовал, когда они ехали к нему в общагу. И только у порога комнаты ликование сошло на нет: он вспомнил, что его сосед-засранец не убрал свою половину комнаты и там полный пиздец. Оставалось надеяться, что у Тайлера найдутся дела поинтереснее, чем разглядывать тот срач.  — О, а я смотрю тебе везёт с соседями, — первое, что сказал Тайлер, зайдя в комнату и указывая на захламлённую кровать соседа.  — Мда, судьба у меня такая, видимо, — проворчал Марк, доставая мокрую одежду из сумки. Завтра с утра надо будет сходить в прачечную.  Тайлер с интересом прохаживался по комнате, рассматривая плакаты на стенах, книжные полки, учебники, фотографии, прошёлся пальцами по столу Марка — его несложно было вычислить, — выудил откуда-то старый брелок в виде баскетбольного мяча, потряс рождественский шар со снегом. Марк осторожно наблюдал за ним, а сердце сжималось от мысли, что вот он, Тайлер, в его комнате, трогает его вещи, улыбается уголками губ. А ведь этого могло и не быть… — Так, — откашлялся Марк, — ну там кухня. Там душ, если тебе надо… — Нет, душа мне на сегодня хватило, — обернулся к нему Тайлер и, многозначительно улыбнувшись, кивнул на идеально заправленную кровать: — Твоя? Предлагаю ее сделать такой же помятой, как соседняя. Ну, знаешь, — он наигранно пожал плечами, — чтобы из интерьера не выбивалась.  Марку понадобилось ровно две секунды, чтобы уловить смысл слов.  — Я в деле, — и одним движением стянув с себя футболку, шагнул к Тайлеру.  Утро после игры всегда было особенно ленивым. Натруженные мышцы ныли, требуя разминки, но это была приятная боль, особенно если вспомнить вчерашнюю игру. И вечер после неё. И ночь.  Марк перевернулся на спину, как следует потянулся и резко сел на кровати. Что-то было не так. В нос ударил острый неприятный запах гари, а по всей комнате витал легкий смог, тянувшийся со стороны кухни.  Тайлера рядом не оказалось. Марк, ещё не окончательно собравшийся с мыслями после сна, подскочил с кровати и понёсся в сторону потенциального возгорания.  — Горим! Тайлер! Вбежав на кухню, он застыл в проходе, пытаясь сообразить — снится ли ему все это или он все же проснулся и это его реальность. Тайлер в фартуке, с половником в одной руке и поваренной книгой в другой лениво обернулся. — Я, конечно, знаю, что горяч, но потерпи, жеребец. Давай хотя бы позавтракаем? Или ты придумал ролевую игру в пожарных? — спросил он и подмигнул.  Марк недоумевающе обвел кухню взглядом. Блядь, хоть бы это был сон! — Срань Господня, Тайлер! Ты что здесь устроил? — наконец выдавил из себя он, указывая на полную раковину грязной посуды, заляпанный пол и хаотично расставленные по всему столу продукты. — Это что, души грешников? — ткнул он пальцем в кучку чего-то обугленного на тарелке.  — Это панкейки, — невозмутимо ответил Тайлер и махнул половником, с которого прямо на пол смачно капнуло тесто.  Марк проследил за полетом капли и жалобно простонал: — Ты мне за что-то мстишь? Я думал, что был неплох ночью. Тайлер вопросительно приподнял бровь.  — Мистер Ходжерс? — наигранно удивленно воскликнул он. — Это что только что было? Шуточка в вашем исполнении? Я вас такому не учил, молодой человек. Тяжело вздохнув, представляя, как все это придётся разгребать, Марк подошёл к Тайлеру и отобрал у него половник и фартук. Если не можешь предотвратить — возглавь.  — Дай сюда, я сам. — А мне что делать? — расстроился Тайлер, но больше для виду, уж Марк-то знал.  — Не знаю. Просто… просто иди посиди на стульчике. Через полчаса две стопки ароматных панкейков стояли на столе, и Марк поливал их сиропом.  — Я хотел приготовить тебе завтрак в постель, — все ещё канючил Тайлер.  Марк с грустью в глазах обвёл погром на кухне и поймал себя на мысли, что его это абсолютно не раздражало. Вообще плевать, подумаешь грязная посуда, он такую каждый день видел. Гораздо важнее то, что Тайлер, почти голый, на секундочку, все ещё в его боксерах, сидел напротив, болтал о чем-то и улыбался ему своей самой довольной улыбкой. Вчера утром Марк даже подумать о таком не мог. И если ценой этому стала генеральная уборка на кухне, то он готов перемыть всю общагу. Вдох.  Выдох.   — Приеду к тебе и научу готовить панкейки, — сказал Марк и посмотрел на Тайлера. Он знал — тот поймёт, что на самом деле это значит.  Тайлер замер, не донеся вилку до рта, а потом, улыбнувшись глазами и одними уголками губ, кивнул: — Ловлю на слове, ковбой.