Attractio

Сириус Блэк. Римус смаковал это имя и все связанные с ним воспоминания все последующие дни после киновечера. Перед сном он раз за разом прогонял у себя в голове воспоминания о касаниях, поцелуях, взглядах, из-за чего проводил непозволительно большое количество времени в кровати. Не то что бы он правда чувствовал острую потребность в этом, сонливость сопровождала его всегда, однако в те дни Римус, кутаясь в одеяло, предавался воспоминаниям о Сириусе, мечтая о том, чтобы повторить их весьма близкую встречу еще раз. В среду Лили наконец-то вытащила его в библиотеку. Это действительно помогло отвлечься. Убийственные занятия до этого помогли не оставить пробелов в учебе после киновечера, однако совсем забрасывать учебу действительно не стоило. Внимательная Лили как всегда все заметила, однако с настырными расспросами не спешила. Начала она аккуратно, как всегда делала, когда видела, что Римуса что-то беспокоит. — Ты так и не рассказал, чем ты так долго занимался во время киновечера, что вернулся к нам только под конец фильма… Римус оторвался от учебника по уходу за магическими существами и поднял взгляд на Лили. В ее глазах искрилось нескрываемое любопытство и толика беспокойства. Брови были приподняты, а перо отложено в сторону. — Гулял, — как можно спокойнее бросил Римус, — признай, если бы я не оставил вас с Джеймсом наедине, на следующий день ты бы обнаружила мой труп в гриффиндорской гостиной. Лили улыбнулась, согласно кивая. К перу, тем не менее, она так и не прикоснулась. — Ты вернулся подозрительно довольным для человека, пропустившего добрую половину любимого мероприятия, — Лили понизила тон. — Это была не простая прогулка, так? Римус поморщился. В его жизни и так было достаточно лжи, и он не хотел врать Лили, человеку, которому он доверял большую часть информации, которой не мог поделиться даже с мародерами. Однако Сириус учился на Слизерине, и Римус частенько видел его в компании студентов, что не церемонились с полукровками и маглорожденными. Конечно Блэк сказал, что не разделяет этих взглядов и тот факт, что он все-таки сам пригласил Люпина за лавку являлся весьма ярким тому подтверждением, но расслабляться однозначно не стоило. Римус уже сто раз пожалел, что вообще ввязался во всю эту историю с Блэком, и постоянно ходил дерганый, опасаясь того, что Сириус уже разболтал всем однокурсникам, что Люпин — оборотень-гей, который обжимался с членом враждующего факультета, чтящего статус крови. Мысли о том, что он предал Лили неприятно оседали в голове, не давая покоя. Однако поделиться ими было не с кем, поэтому пришлось натянуть смущенную улыбку и отбиваться от вопросов дальше. — Ладно, ты меня раскусила, — он развел руками, — это была не просто прогулка. Долгая история, но если коротко, то я целовался с одним парнем за лавкой. Глаза Лили расширились от восторга. Она давно пыталась найти Римусу пару, что было довольно сложно в условиях того, что даже маглорожденные волшебники по большей части негативно относились к однополой любви. Говорить про чистокровных и не стоило. — Кто он? — в порыве эмоций она накрыла его руку своей. На душе Римуса чуть потеплело, несмотря на то, что в целом он все еще чувствовал себя погано. Лили, казалось, радовалась больше, чем он сам. — Он с нашего факультета? Я его знаю? Улыбка на губах Римуса потухла. Он все еще не хотел врать, но скрыть от Лили имя того, с кем он тогда целовался, было необходимо. — Прости, Лилс, я не могу… — Люпин покачал головой, опуская взгляд, — …не сейчас точно. Ты знаешь, что я тебе абсолютно доверяю и не стал бы ничего скрывать, если бы на то не было причин. Я думаю, что обязательно тебе все расскажу, просто позже… Лили ободряюще сжала его руку: — Прости, я наверное слишком надавила. Просто я очень хочу, чтобы ты наконец-то нашел себе кого-нибудь. И мне даже представить сложно, насколько это… — …сложно в моих условиях, — невесело закончил за нее Римус. Он сам все прекрасно понимал. Небогатый полукровка оборотень, разукрашенный шрамами и отдающий предпочтение мужчинам. Римус вообще удивлялся, что в его ситуации у него был хоть какой-то скудный опыт в поцелуях. Откровенно говоря, Люпину бы очень хотелось, чтобы он по-настоящему был симпатичен Сириусу. Воспоминания об их поцелуях за лавкой тягучим, сладким чувством распространялось по всему телу. Без сомнений Римус с удовольствием бы повторил это еще раз. Однако помимо приятных чувств Люпин испытывал некое смятение и раз за разом задавался вопросом о том, значила ли эта встреча что-то и для самого Сириуса. Была ли это простая интрижка, пикантная от осознания того, что она происходила с гриффиндорцем-оборотнем? В своих рассуждения Римус раз за разом приходил к положительному ответу, что отнюдь не приносило радостных эмоций. Сириус никак не намекал на продолжение, хотя прошло уже несколько дней после киновечера. — Между прочим, — Римус вдруг оживился, — раз уж ты начала, то настало мое время задавать вопросы, — он хитро прищурился, вновь поднимая взгляд на Лили. — Как прошло свидание с Джеймсом? Та только фыркнула: — Это не было свидание, — она убрала руку с его руки, вновь возвращаясь к перу, — и Джеймс был ужасен. Он пристал ко мне с расспросами о том, чем мы с тобой занимаемся в библиотеке и нравишься ли ты мне. — Мерлиновы штаны, — Римус закатил глаза, — я ему сто раз объяснял, что мы просто друзья. — Видимо он хотел удостовериться лично у меня, — она хмыкнула. — Если бы ты не был настолько замечательным другом, я бы с удовольствием сказала, что тебя скорее заинтересует сам Джеймс, чем я. Однако вместо этого мне пришлось тебя выгораживать. Римус изобразил рвотные позывы. Несомненно, Джеймса можно было считать красивым молодым человеком, но их дружба продолжалась уже долгое время, и представлять романтические отношения с Поттером у Люпина просто не получалось. Это казалось чем-то отвратительным настолько, что даже при попытке представить, нечто большее, чем дружбу с Сохатым, воображение Римуса полностью отказывалось работать. — Ты ужасно жестока, Лили Эванс. — Если бы я была ужасно жестока, Римус Люпин, я бы все про тебя рассказала, — она легко хлопнула его по руке кончиком пера. — В общем, в итоге он почти довел меня до ручки своими вопросами, но проснулся Питер, и по словам Джеймса «разрушил всю романтику». Римус искренне рассмеялся. Динамика отношений Лили и Джеймса была потрясающей в обоих смыслах. Первые четыре года обучения они по мелочи цапались из-за Снейпа, который не уставал кидать в сторону Римуса грязные оскорбления, на что острее всех реагировал почему-то именно Джеймс. Лили же слепо верила в доброту Северуса и всячески его защищала. В таком духе все продолжалось до пятого курса, когда в начале года Лили и Римус сблизились, а Снейп начал все больше общаться с чистокровными волшебниками. В октябре же Джеймс внезапно собрал экстренное собрание мародеров, где, волнуясь и яро жестикулируя, объявил, что ему «кажется нравится Эванс». Римус тогда искренне расхохотался, а Питер смотрел на Сохатого с широко раскрытыми глазами. Однако вскоре это внезапное признание Джеймса обернулось боком и Лили, и Римусу, и даже Питеру. Первого Поттер одолевал «серьезными разговорами» по поводу близкого общения с Лили, а когда Сохатый вроде бы окончательно понял, что Римус с Лили не больше чем приятели, то началась новая атака вопросами об отношении Эванс к самому Джеймсу. Лили же теперь приходилось отбиваться от ужасных подкатов и почти что ежедневных предложений Поттера пойти погулять в Хогсмид. Питеру, который, казалось бы, во всей истории был замешан меньше всех, тоже досталось: его Сохатый вовлекал в проведение мозгового штурма по придумыванию способов как же все-таки покорить сердце недоступной Эванс. Впрочем Римус начал замечать постепенное таяние льда. Лили стала относиться к Джеймсу с меньшим презрением, периодически даже заговаривая с ним, а также меньше защищала Снейпа и позволяла себе больше незаметных улыбок во время розыгрышей мародеров. — Даже жаль, что я этого не застал. Бедный Питер… Лили кивнула, возвращаясь к написанию эссе и сосредоточенно закусывая перо. Римус давно подметил, что она так делает всегда, когда ей нужно было сосредоточиться. Внезапно он почувствовал, что все его тело слегка дрогнуло. Римус сам не до конца осознал как, но он понял, что волк внутри него встрепенулся, при этом не чуя опасности, больше интересуясь тем, что происходит. Римус подчинился инстинктам. За годы сосуществования со внутренним зверем он научился к нему прислушиваться. Это не означало, что Римус проникся к волку теплыми чувствами, скорее перестал ненавидеть его настолько сильно, понимая, что в некоторых случаях зверь может быть полезен. Оглянувшись, Люпин заметил позади Эванс, окончательно увлекшуюся подбором аргументов для эссе, стройную фигуру. Сомнений быть не могло, Сириус Блэк без стеснения рассматривал Римуса из-за спины Лили. Люпин почувствовал, что, несмотря на все сомнения, вызванные личностью Блэка, на душе немного потеплело. Сириус заметил, что Римус тоже обратил на него внимание. Блэк по-доброму ухмыльнулся, а затем, как и тогда на киновечере, нахально подмигнул ему. Вначале Римус немного опешил, не зная как на это реагировать. Мельком глянув на Лили и убедившись, что та все еще занята домашней работой, он осторожно улыбнулся в ответ, стараясь не показывать растерянности. Сириус кивнул ему будто бы в знак одобрения, а его взгляд метнулся куда-то позади Римуса. Улыбка на губах Блэка тут же слегка поблекла, однако не исчезла. Пересиливая собственное любопытство Римус не стал оборачиваться, отводя взгляд и возвращаясь к параграфу о взрывопотамах. Боковым зрением он заметил, как к Сириусу кто-то подошел и они, перешептываясь, направились на выход из библиотеки.

***

За завтраком Римус получил письмо от школьной совы. Это было странно, поскольку обычно ими пользовались маглорожденные ученики, которые не могли приобрести собственных. Письма от родителей Римусу зачастую приносил Квилли, совенок, которого они купили взамен недавно почившего филина Ромула. — Что-то не так, Лунатик? — внимательный Питер заметил замешательство Люпина. — Письмо принесла школьная сова, — ответил тот, распаковывая конверт, — неужели Макгонагалл недостаточно устных выговоров, и она решила вылить все недовольство в письме? — Странно, мне ничего такого не приходило, — вмешался Джеймс. — Тебе, Хвост? Тот покачал головой, а Римус начал заинтересованно вчитываться в письмо. Оно оказалось небольшим и скорее походило на записку. Римус Джон Люпин! Должен признать, мне очень понравилось наше совместное времяпрепровождение во время киновечера. Мне показалось, что тебе тоже. Что думаешь на счет того, чтобы встретиться еще раз, скажем, сегодня в полночь в кладовке для метел? Я выяснил, у тебя сегодня дежурство, но, надеюсь, никто не будет возражать, если я ненадолго тебя выкраду. С. Б. Невольно на лицо Римуса наползла улыбка. Он хотел было найти глазами Сириуса, однако рядом сидели мародеры, поэтому Люпин просто сложил письмо обратно в конверт, не поднимая взгляд. Джеймс же крайне заинтересовался его содержанием: — Ну что там, Лунатик?! — Ничего особенного, — как можно спокойнее проговорил тот, — Дамблдор просил подойти сегодня к нему в кабинет по поводу дежурства старост. Оставшиеся мародеры разочарованно кивнули, возвращаясь к своим тарелкам. — Только одного понять не могу, — Питер указал на Римуса вилкой с наколотым на нее горохом, — почему он не мог просто попросить Макгонагалл все передать? Зачем целое письмо? Римусу даже не понадобилось отвечать: — Это же Дамблдор, — философски заявил Джеймс, — Мерлин знает, что у него на уме… — он внезапно оживился, — О, Эванс! А твои родители случайно не… — Даже не начинай, — Лили опустилась на место рядом с Римусом. Они обменялись приветствиями, и все внимание Джеймса полностью переключилось на девушку. Питер же с нескрываемым любопытством наблюдал за ситуацией, стараясь сдерживать смешки над неумелым флиртом Сохатого. Римус, убедившись, что все поглощены слабо развивающимся диалогом Джеймса и Лили, обратил взгляд в сторону слизеринского стола. По телу прошла приятная волна, когда он обнаружил изучающий взгляд Сириуса, направленный прямо в его сторону. В этот раз сам Римус улыбнулся первым, на что Блэк ответил лисьей улыбкой и коротким кивком. Люпин прислушался. Волк внутри него весело вилял хвостом, не чуя опасности. В целом Римус был тоже относительно расслаблен. У Сириуса было достаточно времени, чтобы использовать их встречу против Люпина. Блэк мог рассказать всем, что Римус на самом деле оборотень еще после киновечера, однако студенты вокруг вели себя как обычно. Не было никаких шараханий и пугливых взглядов. Значит, все в норме. Римус развернул письмо и еще раз быстро перечитал его, после чего запихнул за пазуху. Ему очень хотелось рассказать обо всем Лили, поделиться с ней значимым для него событием, как делал всегда до встречи с Сириусом Блэком. Внезапно у Римуса неприятно засосало под ложечкой. Он еще ничего не знает о Сириусе, а уже бросается ему в объятия, прекрасно понимая в каком круге волшебников тот крутится. Впрочем, Люпин мог не знать всей ситуации. В день киновечера Сириус обронил что-то про семейный долг. Насколько знал Римус, род Блэков состоял из чистокровных волшебников, поддерживающих теорию о чистоте крови и активно ее пропагандирующих в магическом обществе. Но со всем этим он разберется ночью.

***

В этом году урок зельеварения проводился совместно со слизеринцами. Римусу никогда не нравилось подземелье, где они занимались. Там было темно, а в периоды перед полнолунием, когда его обоняние особенно обострялось, в нос ударял запах сырости и плесени. К тому же, приглушенный свет, тесноватое помещение и его расположение уж сильно напоминали подвал дома Люпинов, где Римусу приходилось обращаться каждый месяц до поступления в школу. Пока Слизнорт отвернулся в поисках склянки с нужным порошком, Джеймс метнул ему записку в виде самолетика, которая легонько ткнула его в плечо, привлекая внимание. Развернув пергамент, Римус прочел: «Снейп. Сейчас». Люпин ухмыльнулся, оборачиваясь к парте, за которой сидели Джеймс и Питер и показывая им большой палец. — Профессор Слизнорт! — пискнул Питер, не стесняясь, прервав преподавателя на полуслове, — Можно выйти? — Можно, можно, — рассеянно ответил профессор, даже не удостаивая студента взглядом. — Собственно, поэтому в качестве практического задания на этот урок предлагаю вам приготовить простейший Волшебный искристый порошок. Все трое мародеров обменялись победоносными улыбками, а Питер осторожно прошмыгнул за дверь. — …все должны справиться с этим заданием, так как, как я уже говорил ранее, мы с вами продолжаем повторение всего того, что вы прошли за шесть лет обучения… Римус для вида притянул учебник поближе. Приготовление порошка было действительно довольно простой задачей, однако Люпин не был уверен, что кто-нибудь успеет выполнить ее до конца урока. Краем глаза, он заметил, как Снейп уже начал толочь омелу в своем котле, даже не открывая учебник. Кто бы что ни говорил, а Северус знал толк в зельеварении. Для изображения занятости Римус последовал его примеру, отделяя белые плоды от стеблей и закидывая в котел, как почувствовал легкий толчок в спину. Значит, пора. Римус подал сигнал в виде громкого кашля, прикрывая рот больше для формальности, при этом скрывая лезущую наружу улыбку. — Крыса! Профессор Слизнорт, тут крыса! — послышался возглас Мэри, сидевшей прямо позади Северуса. — Остолбеней! — кто-то метнул в крысу оглушающим заклятием, но промахнулся, и столб красных искр улетел в чей-то стол. Джеймс тут же подскочил со своего места, делая вид, что направляется к Мэри для того, чтобы помочь разобраться с крысой. Слизнорт растерянно вытягивал шею, пытаясь разобраться почему такое маленькое животное вызвало столь бурную реакцию. Римус же быстро поднялся на ноги и ловко направил палочку в сторону мечущегося животного. — Глациус! — выкрикнул он, даже не стараясь прицелиться. Конечно, заклинание не попало в крысу, заморозив часть плитки рядом с ней. Однако животное, напуганное резкой сменой температуры рядом, тут же бросилось в другую сторону, скрываясь в небольшой щели в полу рядом со стеной. Боковым зрением Римус заметил, как рука Джеймса быстро провела над котлом Снейпа, а затем тут же исчезла в складках мантии Поттера. Мысленно Люпин отдал ему должное за чистую работу, однако внешне оставался спокойным, делая вид, что хмурится из-за того, что не смог поймать крысу. — Неплохая работа, Римус, — оценил его Слизнорт, — однако надо быть чуть точнее. Остальные, прошу, вернитесь к выполнению задания. Крыса была нейтрализована, так что причин для тревоги больше нет. Джеймс повиновался словам профессора, возвращаясь к своему месту, а Римус легко опустился на свой стул. Они лишь безмолвно переглянулись, оба в предвкушении грядущих событий. Через несколько минут в кабинет вернулся невозмутимый Питер. Джеймс, не особо заботясь о приготовлении порошка, тут же стал что-то шептать ему на ухо. Петтигрю хихикал, периодически скашивая глаза на Северуса. Тот же продолжал усиленно корпеть над заданием, по-видимому, желая справиться с ним самым первым. Впрочем, его мечтам не суждено было сбыться. Римус как раз добавлял последний ингредиент в получавшуюся смесь, как со стороны парты Снейпа прогремел взрыв. Повернув голову, Люпин обнаружил белое облако, заволокшее почти всю голову Северуса. Дым был настолько плотным, что не было видно даже его силуэта. Лили, сидевшая рядом со Снейпом, оглушительно чихнула и даже буркнула тихое спасибо на пожелание здоровья от Джеймса. По всему классу распространился едкий запах краски, а осколки котла Северуса частично приобрели светлый оттенок. Когда же дым рассеялся, в кабинете на несколько секунд повисла гробовая тишина. Все в изумлении таращились на Снейпа, который в попытке откашляться не замечал ничего вокруг. Через несколько секунд послышались неуверенные смешки. Римус обернулся на остальных мародеров и, встретившись взглядом с торжественно спокойными Питером и Джеймсом, не смог сдержать, и так лезущий наружу смех. Те захохотали одновременно с ним. Большинство остальных учеников тоже их поддержали. Весь кабинет загудел от смеха, среди которого можно было расслышать восторженные возгласы гриффиндорцев. Даже среди слизеринцев многие едко улыбались, а кто-то откровенно хихикал, тыча в виновника события пальцем. Северус ошарашенно оглядывался по сторонам, не понимая, что происходит. Наконец к нему наклонилась Лили и что-то прошептала на ухо. Волосы Северуса Снейпа окрасились в чистейший белоснежный цвет, оттенку которого мог позавидовать даже Люциус Малфой, закончивший школу несколько лет назад. Римус бросил быстрый взгляд в сторону Лили. Та как раз повернулась в его сторону для того, чтобы наградить своим фирменным грозным взглядом, однако буквально через несколько мгновений ее губы растянулись в бессильной улыбке. — Ну, ну, Северус, — цокнул Слизнорт, приближаясь к столу Снейпа и оглядывая его котел, — должно быть вы обронили ваш волос в порошок в процессе приготовления и забыли, что для закрепления мы используем не просто заклинание «Колорум», а «Колорум Дентес»! Джеймс вновь тихо прыснул в ладонь, однако это лишь немного заглушило звуки его смеха. Северус мгновенно развернулся в их сторону: — Профессор, — сквозь сжатые зубы проговорил он, пальцем указывая на мародеров, — это они испортили мое зелье. Эти трое специально устроили эту возню с крысой, чтобы… — Северус, — своим типичным нравоучительным тоном перебил Слизнорт, — нужно уметь признавать свои ошибки, ведь именно на них мы и учимся. От того, что вы перекинете свою вину на других, я не поставлю вам «Превосходно». Кроме того… — он сделал паузу, — где, по вашему мнению, они смогли добыть крысу за столько короткое время? По лицу Снейпа пошли красные пятна. Он почти что пыхтел от злости, глядя на мародеров с нескрываемой ненавистью, однако сказать ничего против слов преподавателя так и не смог. — Вы правы профессор, — выдавил он. — Вот и славно, — натянуто улыбнулся Слизнорт, — а теперь, Северус, пройдемте со мной, я сварю вам антидот. Боюсь, ваш натуральный цвет волос вам шел гораздо больше. Все остальные свободны. Это задание остается в качестве домашней работы. И прошу вас, не совершайте ошибки Северуса. Помните, что… Римус обернулся назад, чтобы поздравить Джеймса, однако тот был занят перешептываниями с Питером и не обратил внимания на Люпина. Зато, судя по внутренним ощущениям (волк вновь вскинул голову), его заметил кое-кто другой. На задней парте развалился Сириус Блэк. Ингредиенты на его столе не были тронуты вовсе, а его губы были растянуты в широкой улыбке. Воровато оглянувшись, он показал Римусу большой палец, игриво приподнимая брови. В этот раз настала очередь Люпина хитро подмигивать, после чего, он, не наблюдая за реакцией Сириуса, придвинулся к остальным мародерам, включаясь в их диалог.

***

— Отбеливающая краска матери Джеймса, серьезно?! Лили взмахнула руками, на что Римус просто пожал плечами. — Джеймс нашел ее еще на каникулах. Никогда бы не подумал, что Юфимия в молодости красилась под блондинку. Лили вдруг затормозила: — В молодости?! При всем уважением к миссис Поттер, сколько лет этой краске? — Думаю, срок годности прошел уже давно, — хмыкнул Римус, но, заметив панику в глазах Лили, поспешил ее успокоить, — не переживай, его волосы не отпадут. Я лично тестировал краску на черных крысах, с ними все в порядке. Единственное, что мы наложили на нее кучу закрепляющих чар, так что не думаю, что антидот Слизнорта вернет природный цвет волос Снейпа. Лили хмыкнула, но смотрела все еще строго: — Поверить не могу, Римус! Я понимаю, эти два придурка, но ты-то… Ваши розыгрыши были смешными курса до третьего. — Да ладно тебе, Лилс, — Римус похлопал ее по плечу, — признай, пранк был хорош. Кто, если не мы, смог бы подарить тебе шанс лицезреть блондинистого Снейпа? Лили отвернулась, небольно ударив его по плечу. Римус знал, что на самом деле она прячет улыбку. Он понимал, что ей сложно было смеяться над своим другом, даже в присутствии Люпина, поскольку Северус ненавидел издевательства со стороны мародеров, продолжавшиеся уже семь лет. Однако зачастую их розыгрыши не наносили ему никакого физического вреда и были действительно забавными. К тому же, в последнее время Снейп все чаще ошивался в компании чистокровных, оскорбляющих в том числе и Лили, что причиняло ей сильную боль. — Ладно, — она чуть помолчала, — возможно ты прав. Только дай слово, что с ним ничего не случится. — Даю слово, — быстро ответил Римус, — максимум, что ему угрожает, — это отросшие темные корни. — Думаю, он переживет, — усмехнулась Лили. Римус же мельком глянул на часы. Было без трех двенадцать. — Знаешь, я наверное схожу проверить левое крыло. Мне показалось, сегодня четверокурсники обсуждали идею прокрасться в кабинет Флитвика. Лили смерила его долгим странным взглядом: — Иди, — она улыбнулась, — и передай Джеймсу, что если я засеку их с Питером по дороге, то сниму с Гриффиндора по десять очков с каждого. Римус хмыкнул. Если бы она только знала, к кому он идет на встречу… — Какая вы строгая староста, мисс Эванс! Она показала ему язык и помахала рукой. Римус шутливо поклонился и, пожалуй, чуть более быстрым, чем следовало для проверки коридоров, шагом направился в сторону кладовки для метел. Время уже перевалило за полночь. Возле нужного места никого не оказалось, поэтому Римус, предварительно оглянувшись, быстро юркнул внутрь. Волк встрепенулся и усиленно завилял хвостом. В кладовке было темно, однако Римус даже не успел зажечь палочку, как почувствовал на своей талии чужие руки. — Привет, — голос из темноты без сомнений принадлежал Сириусу, — прости, что не уточнил в прошлый раз и не знаю нужно ли оно сейчас, но на всякий случай все-таки спрошу: можно ли тебя поцеловать? У Римуса перехватило дыхание. Одни эти слова превращали его тело в зыбкий песок. Хотелось расслабиться и просто согласиться, однако рациональная часть привычно взяла верх. — С чего вдруг такая вежливость? — немного игривым тоном ответил он, стараясь, чтобы вопрос звучал не грубо, а скорее заинтересованно. — Если честно, тогда я немного выпил, поэтому особо об этом не думал. Я вообще обычно вначале делаю, а потом думаю, — просто ответил Сириус. Римус не услышал в его голосе и капли смущения. — Что ж, приятно, что ты все-таки решил подумать и уточнить, — его руки, аккуратно переползли на чужую талию, притягивая Блэка ближе. — Но да, можно. — Отлично. Глаза Римуса чуть попривыкли к темноте, так что он смог рассмотреть острые черты лица Сириуса, а также его губы, приближающиеся к лицу самого Люпина. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. В этот раз поцелуй вышел более чувственным, медленным. Им некуда было торопиться, времени было предостаточно. Римус то подавался вперед, покусывая чужой язык, то чуть отстранялся, почти что разрывая поцелуй. Несмотря на то, что целовался он далеко не в первый раз, то, что он ощущал с Сириусом, нельзя было сравнивать ни с чем. Желудок скручивался от сладкого тягучего чувства, а мысли в голове рассыпались, оставляя приятную пустошь. Лишь фейерверки эмоций взрывались один за другим с каждым соприкосновением его языка с языком Сириуса. Волк тоже разделял его радость. Римус знал, что тому тоже было хорошо, однако не мог объяснить почему. Просто чувствовал. Руки Сириуса переползли на чужие скулы, большим пальцем поглаживая бугристую часть кожи, где пролегал шрам. Римус поморщился, отстраняясь: — Извини, мне не очень нравится, когда их трогают… В темноте все еще было сложно разглядеть выражение лица Сириуса, но его палец мягко соскользнул со шрама, перемещаясь чуть ниже. — Зря ты так, — он покачал головой, — твои шрамы это часть тебя, и они ни сколько тебя не портят. Римус тихо вздохнул. Сириус был не первый, кто об этом говорил, однако эти слова вновь не возымели эффекта. Сколько бы его не убеждали в том, что его шрамы не имеют никакого значения, сам Римус никак не мог в это поверить. Все успокаивающие слова он слышал в основном от друзей, которые никогда бы не смогли сказать ему ничего плохого. Даже если это плохое являлось правдой. Снейп же в отличие от них не упускал возможности сделать акцент на уродстве Римуса, поддеть его. На публике Люпин никогда не реагировал остро, пряча эмоции внутрь, однако оставаясь наедине с собой, он раз за разом прокручивал чужие слова у себя в голове, анализируя их и копаясь в собственных мыслях. — Спасибо, — спустя несколько секунд ответил Римус, — но все же, пожалуйста, постарайся их особо не трогать. Сириус кивнул и вдруг мягко заключил его в объятия. Из-за разницы в росте Римус невольно уткнулся носом в чужую макушку, а его шею опалило теплое дыхание Блэка. Сириус не сжимал его в объятиях до треска ребер, как это делал Джеймс, обнимал его двумя руками в отличие от Питера и держал свои руки на талии Римуса, а не на его пояснице, как Лили. Такие объятия ощущались по-другому, намного интимнее и нежнее. — Римус, — зачем-то зашептал Сириус, — думаю, не секрет насколько мы с тобой диаметрально противоположные. Мы обитаем в абсолютно разных мирах, поэтому, если бы не мои наблюдения за тобой, мы бы с тобой никогда не встретились… — он сделал паузу, подбирая слова, — …таким образом. Но знаешь, мне с детства твердили, что «быть Блэком — всё равно, что быть отпрыском королевской крови», а королям не следует водиться с… простыми смертными. От этих слов Римус немного опешил. Его обуял страх. Страх того, что все переживания были небезосновательными. Страх того, что это все-таки был отвратительный розыгрыш и сейчас в кладовку ворвутся Мальсибер, Крауч и Снейп, а на следующий день вся школа будет тыкать пальцем в оборотня-гея, который наивно поверил, что он может быть интересен кому-то, кто считает себя отпрыском королевской крови. Автоматически Римус чуть подался назад, несмотря на то, что волк не чуял опасности: — Что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросил он, пытаясь выпутаться из чужих объятий. — Подожди, Римус, — Люпину показалось, будто голос Сириуса чуть дрогнул. Он мягко удержал Римуса за локти, — я не договорил. Я уже рассказывал, что долго наблюдал за тобой. За вашими пранками с Поттером и Петтигрю, последний был, кстати, абсолютно потрясающий. За тем, как ты сидишь в библиотеке с Эванс. За тем, как ты слушаешь на уроках и когда ты на них отсутствуешь. Мне сложно сказать как и чем, но ты зацепил меня. Я наследник рода Блэков, и это накладывает на меня определенные обязанности, в которые входит запрет на общение с любыми, кто не считается с теорией о чистоте крови, при том, что я сам, — он вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, — в нее не верю. Ты потрясающий, Римус Люпин. По непонятной причине меня тянет к тебе, и твои шрамы… думаю, к ним меня тянет тоже, потому что они такая же часть тебя, как нос, — Сириус наклонился, оставляя легкий поцелуй на кончике носа Римуса, — щеки, — Блэк мазнул по чужим скулам, — губы, — он поцеловал Люпина. Сириус делал это очень осторожно и как-то отчаянно, не напирая, пытаясь таким образом показать все то, что он не смог сказать словами. Римус почувствовал, как волк внутри чуть поскуливает, перенимая состояние самого Блэка. По наитию прислушиваясь к зверю, Люпин начал отвечать. Вначале слабо и неуверенно, мгновениями позже активнее и напористее. Для себя Римус решил, что сейчас лучше насладиться самим процессом, а уже потом, как всегда наедине с собой, он уже более основательно подумает над словами столь загадочной личности как Сириус Блэк.