Attractio

В общежитие Римус вернулся около двух часов ночи. Несмотря на позднее время, он был доволен: их встреча с Сириусом прошла хорошо. Ни Пивз, ни Филч решили не заглядывать в кладовку для метел, поэтому проблем, связанных с нарушением школьных правил не возникло. Однако не это являлось главной причиной хорошего расположения духа Римуса. После встречи сам Римус все еще испытывал зыбкое чувство эйфории. Сердце живо трепетало в груди, а по всему телу разливалось что-то теплое, а участки, которых касался Сириус будто бы и вовсе пульсировали. Спорить было бесполезно: в компании Блэка Люпину было очень комфортно, а волк, казалось, и вовсе был от слизеринца без ума. Почему-то Римусу хотелось иметь с Сириусом как можно больше тактильного контакта: трогать, касаться, чувствовать. До этого он никогда не испытывал такой большой потребности. Питер не любил лишних касаний, Лили в основном тоже была сдержана, а вот Джеймс частенько ловил приступы гиперактивности и иногда почти что вис на шее у Римуса. Тот был не против, однако сам инициативу никогда не проявлял. С Джеймсом было не то. Выходя из душа, Римус с удивлением обнаружил, что не чувствует привычной вязкой усталости, преследовавшей его после каждого ночного дежурства. Все тело было приятно расслаблено и разнежено. Ему хотелось спать, но это было донельзя приятное чувство. Внезапно полог кровати, где спал Джеймс, раздвинулся. — Лунатик, — шепнул, еще более взъерошенный чем обычно, Сохатый, — ты чего так поздно? Вся легкость тут же слетела. Голова Римуса усиленно заработала. Ему все еще не хотелось лгать. Особенно лгать Джеймсу — человеку, который не просто принял его волчью сторону, а окрестил это «пушистой проблемой» и придумал способ, как ее облегчить. — Я… — он замешкался, пытаясь придумать отговорку, — В общем, разговор с Дамблдором немного затянулся. Ты же знаешь, как он любит поболтать. Джеймс смерил его долгим прищуренным взглядом. Щурился он, впрочем, не сколько из-за того, что в чем-то подозревал Римуса, сколько потому, что был без очков. — Все в порядке? — наконец спросил он, — Он не ругал тебя за пособничество мне и Питеру? — Нет, все в норме, — Римус отвернулся к собственной кровати, делая вид, что занят ее расстиланием, — просто обговорили некие детали. — Понятно, — хмыкнул Джеймс, — прав был Питер. Зачем надо было посылать письмо? Римус пожал плечами, надеясь, что вопрос был риторическим. Джеймс еще немного покопошился, а затем, пожелав Люпину спокойной ночи, вновь задернул полог. Римус последовал его примеру, укладываясь на кровать и повыше задирая одеяло. Груз вины мерзко заскрежетал на душе. Сон не шел, поэтому Люпин вернулся к своим рассуждениям, которые откладывал на потом в течение дня. И все они сводились к одному человеку. С одной стороны, подсознание Римуса тянулось к Сириусу всем своим существом, подсказывая, когда тот был рядом, пытаясь столкнуть их всеми способами. Волк тоже был рад появлению Блэка в жизни Люпина. А ведь раньше Римус редко шел на поводу зверя, не доверяя существу, изуродовавшему все его тело. Однако ни разу до этого волк не ошибался в своих предчувствиях, потому доверять ему определенно стоило. К тому же кто знает, может быть, зверь, напитанный положительными эмоциями, будет более благосклонен к Римусу во время следующего полнолуния? Несмотря на сопровождающих в лице Сохатого и Хвоста, волк все еще иногда злился, а год назад попытался напасть на Джеймса. С другой стороны, взаимодействие с Сириусом, так нравившееся и волку, и самому Римусу подразумевало перманентную ложь. Помимо неприятных ощущений вранье предполагало большую продуманность, что вызывало еще больше проблем, поскольку если в один момент все ниточки не сойдутся в каком-то, казалось бы, незначительном моменте, последствия могли бы быть ужасающими. Римус не мог представить свою жизнь без друзей. Они слишком много сделали для столь ничтожного человека как он. А у Сириуса была черная метка. И это все лишь больше усложняло. Римус совсем забыл о столь важной детали, которая, вообще-то, играла существенную роль. Они с Сириусом больше не поднимали эту тему, так как разговаривали немного, что определенно стоило исправить. Лишь прояснив все моменты, Римус смог бы сделать окончательные выводы. Впрочем, ему все еще очень хотелось верить, что на самом деле Сириус Блэк — хороший человек.

***

На следующее утро за завтраком Римус вновь ждал письма от школьной совы. Тем не менее во время доставки почты в его пустую тарелку плюхнулось лишь письмо от родителей. Рассеянно сунув Квилли перепелиное лицо со стола, Римус завертел головой. Сириус сидел за слизеринским столом, хохоча над каким-то рассказом Барти Крауча. Несмотря на отсутствие тревожных сигналов от волка, Римус почувствовал нарастающую панику. Ночью они расстались с Сириусом на вполне хорошей ноте, однако нельзя было оценивать ситуацию, основываясь лишь на этом факте. Он слишком мало знал о личности Блэка. — Нюнчик еще не показывался, — неверно истолковал его оглядывания Джеймс, ковыряя остатки бекона. — Даже хорошо, — кивнул Питер, — сможем понаблюдать за шоу все вместе. Римус натянуто улыбнулся, рассеянно накладывая себе колбасок и жареных грибов. С одной стороны, его поведение больше напоминало пубертатных подростков, устраивающих драму из-за минимального отсутствия внимания со стороны второй половинки. С другой, ему было из-за чего переживать: Сириус знал слишком много. Впрочем, было только утро. Да и слизеринцы никак не отреагировали на его появление в Большом зале, что было хорошим знаком. Возможно он правда волнуется из-за незначительных вещей. — … поэтому предлагаю эту огромную лимонную дольку заставить летать прямо возле кабинета директора, и пусть она еще прыскает лимонным соком в любого, кто… Римус, увязнув в своих мыслях пропустил часть диалога остальных мародеров, однако вовремя услышал часть очередной бредовой идеи Джеймса: — Что вам сделал директор? — как всегда усталым, когда дело доходило до уж слишком глупых розыгрышей, тоном уточнил Люпин. — Тебя по ночам мотает! — всплеснул руками Джеймс. — Мы должны защитить часы здорового сна нашего Лунатика! — Не трогайте Дамблдора. Ему и так… Впрочем договорить о большой загруженности директора Римусу не дали. К ним подлетела взволнованная Мэри и плюхнулась на место рядом с Питером. — И все-таки это ваша работа? — она указала в сторону входа в Большой зал. Все мародеры как по команде развернулись туда, прекрасно понимая о чем говорит девушка. К слизеринскому столу пытался пробраться никто иной как Северус Снейп, упрямо смотрящий в пол и делающий вид, что не замечает чужих взглядов и шепотков вокруг. Антидот Слизнорта действительно несильно помог ситуации: волосы Северуса потемнели лишь на несколько оттенков, став слегка русыми. Это делало его внешность довольно комичной, поскольку Гораций был абсолютно прав, говоря о том, что натуральный цвет шел Снейпу намного больше. — Ничего не знаю, — невозмутимо пожал плечами Джеймс, — профессор же сказал, нам неоткуда было взять крысу. — Я никогда не сомневалась в ваших способностях, — ухмыльнулась Мэри. — Между прочим, — подал голос Питер, — на наших глазах разворачивается потрясающие события, — он выдержал драматичную паузу, — Нюниус наконец-то помыл голову. Все четверо переглянулись, после чего остальных гриффиндорцев оглушил взрыв смеха.

***

Сразу после завтрака у них должна была начаться травология, также совмещенная со слизеринцами. Римус немного нервничал, хоть и пытался это скрыть, усиленно вслушиваясь в монолог Джеймса. Тот как раз вдохновлённо рассуждал о том, как пролезть в шкаф с запасами профессора Стебель с целью найти аконит, чтобы приготовить Болтушку для молчунов и споить ее слизеринцам, как Римус заметил Сириуса, стоящего уже с Мальсибером и Эйвери недалеко от входа в теплицу. В этот раз Блэк не смеялся как в Большом зале, а сосредоточенно хмурился, слушая Эйвери. — Че пялишься, Люпин? — вдруг заметил его взгляд Мальсибер — Не лезь своей уродской мордой в дела чистых волшебников. Своей жалкой попыткой попасть в крысу ты уже все показал. Римус закусил губу и отвернулся. Перед этим он успел заметить, сочувственный взгляд Сириуса, однако от этого стало лишь хуже. Люпин прекрасно понимал, что Мальсбер докапывается до него лишь из-за скуки. Римус был легкой жертвой для насмешек, начиная от его шрамов и заканчивая чистотой крови. Правда все эти нюансы нисколько не облегчали волну тошноты от самого себя, подкатывающей к горлу каждый раз, когда он слышал оскорбления в собственную сторону. — Завали хлебальник, — тут же вступился Джеймс, никогда не терпящий несправедливостей в чужую сторону. — В твоих словах есть одна несостыковка. Если мне не изменяет память, за свое последнее эссе по заклинаниям ты получил лишь «удовлетворительно». Так что, повторюсь, закрой свой жирный хлебальник и… — По крайней мере у него не изуродовано все лицо, — вдруг протянули откуда-то сзади. Римус прекрасно знал этот тон, потому даже не стал оборачиваться. Северус раз за разом продолжал акцентировать внимание на чужом уродстве. Римус удивлялся, как тому за годы обучения не наскучило цепляться за одно и то же. — Похоже изменение цвета волос негативно повлияло на чье-то настроение, — нарочито громко, как бы обращаясь к мародерам, проговорил Питер. Джеймс же как всегда вспылил. Без раздумий он вытащил палочку из кармана мантии и наставил ее на на Северуса. — И ты, мерзкое белесое дерьмо, еще что-то смеешь говорить про Лунатика?! — не успел Римус что-либо возразить, как Джеймс выкрикнул. — Дантисимус! Люпин хотел было остановить Поттера, но не успел. Снейп отразил заклинание и, наведя палочку на противника, хотел было ответить на атаку, но вмешалась профессор Стебель. — Поттер, Снейп, я даже разбираться не буду, кто виноват в вашем конфликте. Минус десять очков Гриффиндору и Слизерину. И скажите спасибо, что без отработок! — она обернулась на Римуса. — А вы, мистер Люпин, как староста должны были пресечь ссору на корню. По-моему, вас назначили на эту должность не для пособничества друзьям. Римус склонил голову, нервно кусая губы. Стебель была права, он действительно должен был вмешаться первым и успеть остановить и Джеймса, и Северуса. Никудышный из него и друг, и староста. Профессор отошла в сторону теплиц, пригласительно распахивая двери. Ученики лениво потянулись к ней, а Римус несмело поднял голову, невольно замечая Сириуса, стоящего возле входа. Тот тоже смотрел в его сторону. Увидев взгляд Люпина, Сириус поджал губы, приподнимая брови и слегка кивая. Эйвери и Мальсибер, шедшие рядом негромко переговаривались, периодически хихикая. Римус на это никак не отреагировал, быстро отворачиваясь. Любовник из него тоже оказался паршивым.

***

На травологии они тоже занимались повторением. Римус, погруженный в свои мысли даже не расслышал с первого раза вежливую просьбу Лили передать ей корзинку с прыгающими поганками. — Римус, — она мягко погладила его по плечу, — Северус и Мальсибер в очередной раз повели себя как придурки. Я бы сказала тебе, что не стоит обращать на них внимание, но, понимаю, что это невозможно. Просто знай, что для меня и, я уверена, для мародеров твои шрамы абсолютно ничего не значат. Римус благодарно кивнул, заливая свое растение компостом. Лили умела находить правильные слова. — К тому же не знаю, рассказывала ли тебе мама, но у маглов есть выражение: шрамы… — …украшают мужчину, — закончил за нее Римус, — знала бы ты сколько раз моя мама говорила мне об этом. Лили улыбнулась: — Верно! За легкой беседой с Эванс Римус и не заметил, как пролетело время. Его смоква заметно подросла со времен высадки. Римус с нежностью провел по крупным темно-зеленым листикам, после чего еще раз проверил землю на достаточное количество влаги. Стебель отпустила их, задав в качестве домашнего задания составить отчет по уходу за растением не короче пятнадцати сантиметров. — Лунатик, ты идешь? — окликнул его Джеймс уже на выходе из теплицы. Римус отрицательно покачал головой: — Хочу извиниться перед Стебель. Джеймс посмотрел на него с неприкрытым скепсисом: — За что? Она же не знает всей ситуации. — Я должен был остановить тебя сразу же, — ответил Римус, — это моя обязанность как старосты. — Джеймс, пойдем, — Питер похлопал его по плечу. — Если Римус считает нужным, пусть извинится. Тем более неблагосклонность Стебель нам не нужна. У нас впереди еще поиск аконита. В ее шкафу между прочим. Во взгляде Поттера все еще проглядывались сомнения, однако он дал Питеру себя увести. Римус же, еще раз осмотрев свое растение, направился на выход из теплицы, как почувствовал чьи-то руки, обвивающие его талию сзади. — Мне кажется, сейчас самое время… — Нет, не сейчас, — Римус попытался отойти вперед, но его осторожно придержали. — У нас все хорошо? — прямо, но мягко спросил Сириус, невесомо касаясь нижней части чужих ребер. Римус сам не знал, хорошо у них или плохо. — Стебель может войти в любой момент, — уклончиво ответил он, выпутываясь из объятий и разворачиваясь к Сириусу лицом. Волк не унимался, радостно вертя хвостом. — Она пошла в кабинет за учебником, — уверенно сказал Сириус, склоняя голову набок. — И это не ответ. Римус поджал губы. Он сам не знал какой может быть ответ. Ситуация перед травологией лишь все больше усложнила, показав, что они с Сириусом обитают по разные стороны баррикад и что бы Блэк не говорил самому Люпину, Римус никогда не мог быть уверен, что тот не обсуждает со своими друзьями ситуации в ином свете. — Слишком много думаешь, — лицо Сириуса оставалось непроницательным. — Блять, — Римус выругался. Его распирало от двойственных эмоций: радость и трепет, вызванные чужими касаниями, и злость из-за излишней беспечности Блэка, — Сириус… -… и это выглядит очень красиво, но определенно не идет тебе на пользу, — подлил масла в огонь тот. Римус бессильно всплеснул руками, замолкая. Сириус сделал небольшой шаг вперед. Люпин автоматически чуть попятился, сам не понимая, для чего это делает. Блэк же двинулся еще вперед. После еще и еще. Римус отступал одновременно с ним, однако в один момент почувствовал, как пятки уперлись к краю грядки. Сириус это заметил, потому шагнул еще ближе, после чего мягко ухватил его за талию, другую руку укладывая на шею, и, привстав на носочки, поцеловал. Римус вновь опешил, не зная что делать и нужно ли было что-то делать вообще. Автоматически отвечая, он лихорадочно пытался думать о том, что сказать и как сказать это аккуратно. Незнание характера Сириуса и невозможность предугадать его действия обезоруживали, из-за чего Римус просто не знал, как подступиться к Блэку. Мысли разбрелись в сторону и никак не хотели собираться, если не по порядку, то хотя бы в организованную кучу. Римусу просто необходимо было время, чтобы все структурировать. — Сириус, — Люпин осторожно отстранил его, — у меня есть идея…

***

Римус отметал все мысли о Блэке на протяжении всего учебного дня. Он просто не мог позволить себе думать о чем-то еще помимо учебы. В конце года его ждали С.О.В., а отметки «превосходно» были ему абсолютно необходимы для того, чтобы хоть как-то пробиться в жизни, учитывая тот факт, что ему также предстояла регистрация в качестве оборотня. — Лунатик, ты опять за свое! — проворчал Джеймс, заходя в комнату и обнаруживая Римуса, сидящего на кровати в окружении конспектов. — Между прочим, скоро Хэллоуин, — как бы невзначай бросил Питер. Глаза Джеймса загорелись. — Как на счет того, чтобы напугать слизеринцев до усрачки?! — он взволнованно всплеснул руками, а все его тело дернулось от перенасыщения радостью и возбуждением. — Уверен, учителя за семь лет нашего обучения поняли, что каждый год мы нарушаем правила в день Хэллоуина, — протянул Римус, не отвлекаясь от учебника. — Поэтому, я уверен, они наложат на зал несколько десятков защитных заклятий и будут охранять его за день до праздничного ужина. — Ты как всегда мыслишь наперед, Лунатик, — похвалил его Джеймс. Он заходил по комнате. Питер мотал головой туда-сюда, пытаясь проследить взглядом за метаниями Джеймса. Римус же все пытался вникнуть в суть параграфа о применении толченого позвоночника морского льва в различных зельях. — Значит, надо подготовиться за несколько дней, — заметил Питер. — Чтобы во время ужина мы могли бы запустить начало розыгрыша дистанционно, без нашего непосредственного участия. Джеймс остановился, сосредоточенно смотря в приоткрытое окно. — Может взорвем туалет?! Римус фыркнул: — Было на пятом курсе. Почему-то Нюниусу ужасно не понравился унитаз, который мы ему прислали за завтраком, поэтому после восстановления туалетов, нам с Питером пришлось их мыть, поскольку ты валялся в отключке в медпункте после неудачного падения с метлы во время матча с Пуффендуем. — У тебя потрясающая память Лунатик, — хмуро кивнул Джеймс, вновь начиная хождения. — Может что-то с тыквами? — Тоже было, — в этот раз откликнулся Питер, — на третьем курсе мы их заколдовали, и они начали щекотать всех, кто находился рядом. Джеймс кивнул, хмурясь еще больше. Глядя на него, можно было почувствовать, насколько усиленно он думает. — Это наш последний год в Хогвартсе, — бормотал он больше для себя, чем для остальных. — Мы обязаны проделать нечто грандиозное! Римус задумчиво перелистнул страницу. Питер не менее задумчиво рассматривал пейзаж за окном. Джеймс оглядел их пытливом взглядом. — Я думаю, — медленно начал Лунатик, все еще делающий вид, что занят чтением, у меня есть идея…

***

Кое-как отбившись от Джеймса, не желавшего его отпускать до окончательной разработки плана розыгрыша, Римус выбрался из гостиной Гриффиндора. Время уже поджимало, однако он вдруг понял, что абсолютно не знает куда идти. И дело было вовсе не в путаных коридорах школы. За годы обучения Римус научился в них ориентироваться, в чем не последнюю роль сыграло участие в составлении карты. Однако место, где они с Сириусом должны были встретиться никак нельзя было нанести на карту. Оно не имело точного местоположения и могло появиться где угодно. Римус был там всего лишь раз, когда исследовал очередной потайной ход Хогвартса, который, по его предположению, мог вести в одну из школьных теплиц. Джеймс и Питер тогда остались ждать его под мантией, занимаясь поиском ненанесенных на карту комнат. А Римус заместо них словил всевозможные неприятности, которые можно было обнаружить в Хогвартсе. Для начала на подходе к коридору из доспехов вылетел Пивз, крайне заинтересовавшийся блуждающим ночью пятикурсником. Полтергейст начал распевать матерные стишки, абсолютно не контролируя их громкость, как прямо перед Римусом из-под земли выросла миссис Норрис. В его голове тут же всплыло золотое правило всех учеников Хогвартса: если видишь кошку Филча — значит вскоре должен показаться и сам завхоз. Однако не успела миссис Норрис мяукнуть, как Римус услышал вдали коридора звук чьих-то шагов. Не став разбираться, идет ли это преподаватель или же Римусу предстояло столкнуться непосредственно с Филчем, Люпин как бы невзначай бросил, что видел недалеко Кровавого барона. Пивз, услышав это, замолк и, попытавшись сохранить невозмутимый вид, вернулся в свои доспехи, а Римус юркнул в первую попавшуюся комнату, дверь которой на благо была открыта. Внутри помещение было небольшим, однако включала в себя все то, что было необходимо Римусу в тот момент: уютный диван, плед и отсутствие преподавателей, завхозов и полтергейстов. Выслушав историю Люпина, минутами позже Джеймс тут же заинтересовался необычной для стен Хогвартса комнатой, и они, уже скрытые мантией невидимкой, вновь вернулись к тому же месту. Однако никакой комнаты там и в помине не было. Просто глухая стена и рыцарские доспехи рядом. И вот сейчас Римус стоял перед дверью, которой буквально несколько часов здесь не было. Выручай комната вновь нашла его сама. Римус собрался с мыслями, дергая ручку. С Сириусом определенно стоило поговорить. В этот раз он подготовился, потому мысли в его голове были четко разложены по полочкам чуть ли на в алфавитном порядке. Полный решимости, он уже было открыл рот, чтобы с порога заявить все то, что накопилось у него на душе за эти дни, как в нос ударил мягкий знакомый аромат. Римус тут же закрыл рот, автоматически принюхиваясь. В комнате пахло сладким теплым молочным шоколадом. Люпин не помнил, чтобы в прошлый раз внутри как-то пахло. Впрочем, само помещение тоже претерпело ряд изменений: в противоположной от входа стены располагался потрескивающий поленьями камин, возле него — два стула и миниатюрный чайный столик, а в углу Римус заметил огромную двуспальную кровать, заправленную теплым пледом, на которой уже развалился Сириус собственной персоной. От переизбытка нового Римус растерял все тщательно отрепетированные формулировки. Сириус улыбнулся ему с кровати: — Идея с выручай-комнатой отличная, — отметил он, оглядывая помещение, — но что это за штука? — Блэк указал на конструкцию в углу комнаты. Римус прищурился. Сириуса заинтересовал столик, меньше того, что стоял перед камином, на котором был установлен проигрыватель для пластинок. Не успел Римус что-либо ответить на чужой вопрос, как устройство самопроизвольно включилось. Игла опустилась на уже поставленную пластинку, и всю комнату заволокла тихая неспешная мелодия. Римус ее знал. Эта песня как-то играла в машине маминых друзей-маглов, когда они вместе ехали купаться на озеро. Что-то было в этой песне. С одной стороны нежно-приятное, с другой — печально-трогательное. Сириус поднялся с кровати, подходя к устройству ближе и с любопытством его разглядывая. Римус же спохватился, осознав, что так и не ответил на вопрос. — Вообще это магловская штука, — при слове «магловская» он в упор посмотрел на Сириуса, но тот и ухом не повел, полностью погруженный в изучение предмета. — Маглы записывают музыку на пластинки: это та круглая штука посередине. У них рифленая поверхность, поэтому когда ты кладешь их в проигрыватель, игла царапает по нервностям и получается музыка. Сириус кивнул, показывая, что услышал информацию, все еще с любопытством глядя на проигрыватель. — Чего только не придумают эти маглы, — его лицо выражало искренне восхищение, а в голосе не было ни йоты презрения. Римус все больше сомневался в необходимости планируемого разговора. Сириус неожиданно развернулся, протягивая ему руку: — Потанцуем? — он опять по-лисьи улыбался. — Дома меня успели научить только вальсу, потом я отказался от занятий танцами. Нудно и порой больно. Про «больно» Римус не совсем понял. Насколько он знал, вальс не был выматывающим танцем, в его представлении там надо было двигаться плавно и нежно. Впрочем, с лишним расспросами он лезть не стал, подавая руку в ответ. — Меня вообще ничему не учили, — пробурчал Римус, неловко укладывая левую руку на плечо Сириуса. — Так что не удивись, если оттопчу тебе все ноги. Сириус только хохотнул: — Должны же быть у человека минусы, — он легко обхватил Римуса за талию, притягивая ближе. — Всегда хотел потанцевать без жестких рамок. Они двинулись, как надеялся Римус, в такт музыке. Мама всегда говорила ему, что слухом он пошел в отца. От попыток Лайелла утром при сборах на работу напевать «Битлз», путая слова и не попадая в ноты, даже авгурей скончался бы на месте. Но с танцем Римус справлялся неплохо. Сириус уверенно вел его, вначале уводя вперед или назад корпус, тем самым диктуя Римусу в какую сторону надо было делать шаг. Вообще Люпин не был уверен, что под эту песню вообще можно было танцевать вальс. Он ассоциировался с какой-нибудь классической мелодичной музыкой без слов. Впрочем, ему судить было сложно. Сириус однозначно знал лучше. — Для новичка ты отлично чувствуешь партнера, — почему-то прошептал Блэк. Римус будто автоматически придвинулся ближе. Их грудные клетки почти соприкасались, а Люпин восторженно выдохнул, разглядывая лицо на против. Раз за разом у него перехватывало дыхание от чужой красоты. У Сириуса были восхитительные серые глаза. Холодные, даже несмотря на все еще горящий камин и теплое освещение в комнате. Губы Блэка были тонкими, как у истинного аристократа, с едва заметными полосками трещинок. Римус не выдержал, склоняясь ниже и легко их касаясь. Сириус тут же ответил, будто бы ждав этого. Однако поцелуй продлился всего несколько мгновений. Отвлекшись, Римус запутался в ногах, а Сириус на автомате, сделавший шаг вперед, наступил ему на ногу. — Извини, — пробурчал он в губы, отстраняясь всего лишь на несколько миллиметров, — ты слишком увлекательный. Люпин смущенно улыбнулся, окончательно отстраняясь. Сириус выждал несколько секунд, прислушиваясь к ритму, после чего сделал уверенный шаг вперед. Римус тут же отступил назад. Они вновь закружились по комнате, а Люпин, кажется, начал понимать схему танца: они двигались по небольшому квадрату, раз за разом повторяя одни и те же шаги. В один момент Сириус шагал быстро, увлекая Римуса за с собой так, что невольно расстояние между ними увеличивалось, в другой — Блэк замедлялся и Люпин лишь в последнее мгновение успевал убрать ногу. Насколько Римусу было неловко танцевать, настолько уютно он себя ощущал. Все было правильно. Просто правильно. Будто бы по плану судьбы в комнате оказалась магическая пластинка, которая включила правильную песню, а Сириус очень правильно пригласил его на танец. Внезапно Блэк придвинулся совсем близко. Он осторожно, будто бы на пробу уложил голову на плечо Римуса. Тот склонил голову вправо, чувствуя, как жестковатые волосы Сириуса щекочут ухо. — Давай просто потанцуем, — пробормотал он. — Без всяких правил. Действительно, они прекратили двигаться по строгой схеме. Просто слаженно шагали туда-сюда, слегка покачиваясь, в этот раз безо всяких заминок, будто зная куда в следующую секунду ступит чужая нога. В комнате все еще пахло шоколадом и трещал камин. Песня подходила к концу.