Oh, I’m so fucking in love//Оу, я пиздец как влюблена

Йеджи идеально выполняла все шаги… пока её взгляд не встретился с взглядом Рюджин через зеркало. Йеджи, которая собиралась поставить ногу на стул, на котором несколько секунд назад сидела, отвлеклась и её нога соскользнула, поэтому она топнула по полу и чуть не упала лицом вниз. На пару ударов сердца она бешено дернулась, широко раскрыв глаза. Она отошла от этого состояния, моргая, как сова, ослеплённая фонарями. – Боже! – она услышала, как Рюджин сказала посреди всего происходящего. – Что я только что, черт возьми, увидела? – добавила она, когда Йеджи выпрямилась и подошла к ней. Она звучала обеспокоенно. Йеджи пробормотала «Я в порядке», чтобы успокоить её. Через несколько мгновений она указала пальцем на Рюджин, обвиняя её. – Это твоя вина! – восклицала она. Выражение лица Рюджин за секунду сменилось с удивления на сомнение и полное замешательство. Йеджи не могла не рассмеяться, увидев выражение её лица. – Что ты имеешь в виду!? – спросила Рюджин, уперев руки в бока. – Я стояла там спокойно, наблюдала за тобой! – Вот поэтому, – сказала Йеджи, скрестив руки на груди. – Твой взгляд заставил меня нервничать… – Но я всегда на тебя так смотрю, – растерянность Рюджин была почти очевидна. Как ей объяснить, что с того момента, как они были, ну, вместе, в её взгляде было тепло и восхищение, из-за которых Йеджи чувствовала себя центром мира, нет, вселенной, и что лидер не знала, как справиться с эти чувством? Стыдно так выражаться. «Но если твой первый поцелуй был практически, как ласки, – указал шутливый внутренний голос Йеджи, которая почувствовала, как её уши слегка запылали при таком замечании». Она покачала головой и посмотрела на Рюджин. – Ты знаешь, что это не так, – сказала ей Йеджи, уже спокойнее. Рюджин поймала её взгляд и наклонила голову набок, смотря задумчиво. Её брови поднялись, а щёки приобрели лёгкий красноватый оттенок. – Оу, – тихо сказала она. – Ну, единственный способ, при котором я не буду смотреть на тебя так, только если я выколю глаза или закрою их, – она звучала очень серьёзно. Йеджи до сих пор удивлялась тому, что Рюджин так легко могла понять то, что происходило у неё в голове. Да, они так часто видели лица друг друга в течение многих лет, даже чаще, чем Йеджи видела свою мать, но всё же. Никто больше так не замечал, что чувствовала Йеджи, и не говорил так, как это делала Рюджин. Это была одна из многих особенностей, которая притягивала сердце Йеджи к ней, прямо как взгляд, падающий на красочное пятно на чистом холсте. – Настораживает, что ты приравниваешь это к тому, чтобы выколоть или закрыть глаза, – с улыбкой пошутила Йеджи, зная чувство юмора Рюджин. – Думаю, я буду избегать смотреть на тебя… Рюджин прервала её, надув губы. – Пока я тренируюсь, пока я тренируюсь, – успокоила её Йеджи, и её улыбка стала шире. – Потому что мне нравится смотреть на тебя. – Хм… – Рюджин покраснела ещё сильнее, она теребила свои короткие волосы. Йеджи усмехнулась и подняла руки, чтобы нежно сжать щёки Рюджин, которые были теплые на ощупь. – Продолжай смотреть на меня, – сказала ей Йеджи. – Я больше не буду отвлекаться, вот увидишь, – она оставила поцелуй на лбу Рюджин, это было тем, что она любила делать. – Хорошо, – пробормотала Рюджин, когда Йеджи снова посмотрела ей в глаза, – потому что я люблю смотреть на тебя. – это был тот самый взгляд, который заставлял Йеджи чувствовать себя Солнцем, вокруг которого вращалась планета, которой была Рюджин. Настала очередь Йеджи бессвязно бормотать. Рюджин успокаивающе улыбнулась ей, сжимая её руки в тот же момент. Она вернулась на своё место, на одну из скамеек в репетиционной комнате, пока Йеджи перематывала песню «River». Сказано – сделано, она больше не совершала ошибок.

~~~

Трудно было избежать меланхолии, когда она уходила с работы. Было ли это из репетиционной комнаты, комнаты звукозаписи или возвращение в здание после того, как она заканчивала эпизод «Gap of Itzy» или что-либо ещё, Йеджи чувствовала меланхолию, когда возвращалась в общежитие. Она скучала по своим родителям, по тому, как они приветствовали её с теплыми и искренними улыбками, и как она могла забыть стук когтей Хонсама и Инсама по мраморному полу, когда они подбегали к ней, чтобы облизать её ноги! Йеджи всегда тосковала по таким моментам, так как знала, что ступить в свой дом означает почувствовать прилив энергии и радости. С другой стороны, в квартире ITZY было тихо, особенно, когда они приходили туда впятером. Как обычно уставшие, каждая из девушек искала способы расслабиться. В то время как двое из них занимали две свободные ванные комнаты, остальные трое падали на кресла в гостиной или в общих комнатах (кроме Рюджин, у которой была своя собственная) и закрывали глаза. Никто не говорил, ни у кого не было сил. Это было то, что почти произошло в тот день. Был полный набор; вокальная практика (часами) и танцевальные сессии (еще больше времени). Джису, Юна и Черён тихо обсудили, кто воспользуется ванной в коридоре. Рюджин и Йеджи не вмешивались, первая, потому что в её комнате была ванная, а вторая, потому что ей было всё равно, примет ли она ванную на пару минут позже или раньше. Кроме того, пока три девушки разговаривали, плечом к плечу, Йеджи и Рюджин стояли позади них в паре шагов, и в этот момент Йеджи потянулась к руке Рюджин, чтобы взять её. Рюджин рисовала круги на тыльной стороне ладони Йеджи своим большим пальцем; жест, оставивший теплый след, о котором Йеджи будет думать еще долго после того, как их руки, к сожалению, рассоединятся. Увидев темную и холодную спальню, Йеджи впала в меланхолию. Она очень хотела навестить свою семью… – Что ж! – весело сказала Рюджин, включая свет. – Кто-нибудь сегодня готовит? Потому что я не хочу, – продолжила она, вытряхивая диванные подушки и перекладывая их. – Как насчет того, чтобы двое из вас спустились в супермаркет и купили замороженную пиццу, а остальные из нас сделают, я не знаю, чай или что-нибудь ещё для такого е… для такого холода, – она довольно хорошо проглотила мат, что заставило Йеджи улыбнуться. Йеджи начала протестовать: все они устали, и Йеджи просто хотела, чтобы они устроились поудобнее и наслаждались вечером, но остальные говорили одновременно громче, чем лидер. – Я в настроении для пиццы! – сказала Юна, и в её больших усталых глазах появился огонёк. – Я сделаю ромашковый чай, – сообщила Джису, направляясь на кухню. – Мы оставили на столе беспорядок, так что я его приберу, – сказала Черён, хмуро глядя на стол, который Йеджи не могла видеть из-за своего положения в маленьком коридоре, ведущем в главную комнату. – Юна, иди умывайся. – Да, мэм. Йеджи просто смотрела, как они занимаются своими делами. Они делали это для неё. Они знали, что Йеджи в тот день было не весело, поэтому взяли эту ношу, данную им по поручению Рюджин, чтобы поднять Йеджи настроение. – Я схожу за пиццей, – сказала Рюджин, снова поднимаю свою куртку, – раз уж я предложила. – Рюджин, – сказала Йеджи, когда Рюджин проходила рядом с ней, – всё в порядке… – Все согласились, – перебила её Рюджин, положив руку ей на плечо. Йеджи проклинала свою неспособность скрывать грусть. Она прокляла её тысячу раз. «Хотя, если бы я могла скрыть это, как лучшая актриса, Рюджин бы всё равно всё поняла» – подумала она, глядя в темные глаза Рюджин, остальная часть её лица была скрыта за маской. Йеджи не знала, что с этим делать. С одной стороны, Рюджин злилась, не на девочек, конечно, а при мысли о том, что Йеджи не может навестить свою семью, и она была возмущена, что что-то, чего не случилось с Йеджи, а ведь это с ней всё и происходило! С другой стороны, Йеджи считала это трогательным, что Рюджин видела её насквозь. Это напоминало ей, что у неё есть по крайне мере один человек, готовый прийти ей на помощь, даже если сама Йеджи не чувствует в этом необходимости. Её сердце отпечатывало тепло с каждым толчком, согревая тело Йеджи. Она хорошо знала это почти жидкое чувство, которое текло по её венам, когда Рюджин что-либо делала или говорила: любовь. – Я пойду с тобой, – твердо сказала Йеджи, поворачиваясь к главной двери. – Что? Нет, – раздался сзади голос Рюджин. Она быстро подошла к Йеджи. – Просто расслабься и… – Я хочу пойти с тобой, Рю, – мягко прервала её Йеджи, выходя в коридор. – Кроме того, я куплю один из своих любимых снеков. – Ты упрямая, – пробормотала Рюджин, закрывая дверь. Йеджи взяла её за руку. – Не больше тебя, предложившей эту авантюру в первую очередь. Давай, пошли. Рюджин выдохнула и кивнула. Йеджи знала, что Рюджин так же сильно, как и она, хочет, что они пошли вдвоём.

~~~

– Я чувствую себя лучше, – сказала Йеджи, когда они вышли из супермаркета, неся пакеты с пиццей и другими штуками. – Серьёзно. Прогулка наедине с Рюджин подняла ей настроение. Они болтали о незначительных вещах, и манера разговора Рюджин вызвала у Йеджи смешок. Ей нравилось, когда Рюджин выпаливала мат, сама того не осознавая, или как она при этом извинялась. – Подожди, пока не попробуешь пиццу, – с энтузиазмом сказала Рюджин. – Насколько мне известно, это единственная пицца такого рода, которая на вкус не как дерьмо. – Рюджин… – Нет лучше способа выразить это, Йеджи. – Хм. Вернувшись в здание JYP, они поднялись на лифте на этаж их общежития. Как только дверь лифта закрылась, Йеджи заговорила. – Спасибо, моя любовь, – она положила свои сумки в одну руку и почесала затылок другой. – Я ценю всё, что ты делаешь. – Я чувствую, что должна, – ответила Рюджин. Сомнения охватили Йеджи. Была ли она так же внимательна к Рюджин. Она же не будет чувствовать себя плохо по какой-либо причине, держа это в секрете, надеюсь? Ой! Что если ей уже было плохо, а Йеджи этого не заметила? Как это было ужасно… – Твоя улыбка – единственная награда, которая мне нужна. Йеджи перестала думать отчаянно и медленно повернулась, чтобы посмотреть на девушку. Рюджин смотрела прямо перед собой. Она всегда избегала смотреть в глаза, когда говорила что-то глубокое и сентиментальное. Потому что это заставляло её чувствовать себя неловко, это то, что Йеджи поняла давно. Ей пришлось бороться, чтобы не пустить слезу. Боже, она действительно была комком кипящих чувств, когда дело доходило до Рюджин. Действительно ли она заслужила её? Эта добрая девушка, заботливая до неожиданного уровня, но чья личность скрывалась под слоем тонкостей, маленьких жестов? – Я не знаю, хорошо ли я веду себя с тобой, – призналась Йеджи, чувствуя необходимость сказать это. – Ммм? – Рюджин повернулась к ней лицом. – Ты придаешь мне спокойствие и безопасность. Я знаю, что всё в порядке, когда ты рядом. Я сплю спокойно, зная, что у моего лидера железная воля, – Рюджин на мгновение отвела глаза, прежде чем закончить. – Ты делаешь меня счастливой. Ты делаешь всё отлично. Йеджи сглотнула комок в горле и потянулась, чтобы крепко обнять Рюджин. Тогда она вспомнила, как это работало – Рюджин наблюдала за ней, высматривая какие-либо сдвиги в настроении и чувствах Йеджи, и, когда это происходило, она вскакивала, чтобы удержать Йеджи на ногах. И Йеджи, на полной мощности, передала бы силу, необходимую для движения вперед. Это были симбиотические отношения, которые зародились в тот день, когда Рюджин обняла её со спины, когда они впервые встретились. Но время от времени Йеджи не повредило бы напоминание об этом. – Я люблю тебя, Рюджин, – Йеджи произнесла приглушенные под маской слова, чувствуя, что узел слишком крепок, чтобы издавать звуки. – Агх, я л-люблю тебя. Рюджин вернула объятие с такой же силой и начертила круги на её спине. Она вдохнула, и Йеджи с дрожью заметила это. – Я тоже тебя люблю, милая, – Ответила Рюджин. – Перестань плакать, ты знаешь, что я не могу… – Её голос затих. Я тоже не могу сдержать слёз, Йеджи была уверенна, что именно это она собиралась сказать. Йеджи хрипло рассмеялась и оторвалась от неё. Она вытерла несколько набежавших слезинок – она была слишком сентиментальна в этот день, черт возьми! Дверь лифта открылась, оставив их на нужном этаже. Девушки выпрямили и вышли в белых коридор. – Я голодна, – сказала Рюджин, всхлипывая. Йеджи повторила её действие, прежде чем ответить. – Разве это не была всего лишь уловка, которую ты провернула только потому, что хотела поесть пиццу? – пошутила Йеджи. Рюджин насмешливо фыркнула. – Меня не зовут Юна. Йеджи рассмеялась, довольная, вспомнив кое-что ещё; она могла так шутить, и Рюджин не обидится, так как Рюджин прекрасно знала, что Йеджи всем сердцем ценит её действия.

~~~

Йеджи хотела бы смочь качать ногами, сидя на табурете, но табурет был недостаточно высоким, чтобы её ноги могли свисать (или она была слишком высокой; Рюджин могла отлично качать ногами, и она выглядела очаровательно!). Она помылась и переоделась в пижаму. Удивительно, каким бодрящим может быть душ. Ты чувствуешь себя, будто невидимый плащ падает с души. На ней были чулки и тапочки, но даже в этом случае ноги мёрзли. Она сделала глоток ромашкового чая, наблюдая, как Рюджин и Джису готовят еду. Это означало, что Рюджин поставила пиццу в микроволновку, подождала, пока она будет готова, вынула её и передала Джису, которая разрезала её на кусочки и положила на тарелку, на которой уже была приличная гора пиццы. Йеджи просто смотрела, как все и хотели, чтобы она это делала. Ей нравилось смотреть, как Рюджин и Джису подшучивают и тихо болтают. Она повернулась, чтобы заглянуть в гостиную, где Юна и Черён просматривали один фильм за другим. Они останавливались на одном, читали описание, что-то шептали и продолжали. Они выбирали, какой из них они будут смотреть этой ночью. Фильм будет только один, иначе они рискуют задержаться допоздна, а завтра им придётся работать. Ещё один день, когда она вернётся в затемнённую комнату общежития… «Нет, – твердо подумала Йеджи, отгоняя эту мысль. – Это не имеет значения, потому что мы впятером доберемся туда и воплотим это в жизнь. Даже если мы устали, мы впятером наберемся сил и оживим атмосферу». Йеджи снова повернулась, когда микроволновка запищала. Это была последняя пицца из четырёх, которые они купили. Хорошо пахло; желудок Йеджи заурчал. – Готово, черт возьми! – крикнула Рюджин, схватив тарелку и неся её в гостиную. – Рюджин! – Йеджи отругала её громче обычного. – Извини, – она искренне извинялась. Джису прошла мимо с очередной тарелкой пиццы, качая головой. По её мнению, Рюджин была безнадежна, и она не понимала, почему Йеджи продолжала попытки. Это было не сложно понять! Если бы Рюджин произносила одно из этих расширяющих глаза ругательств при каждом, кто её слышал, люди бы назвали её вульгарной, грубой и кто знает, сколько ещё глупых прилагательных. И Йеджи не хотела, чтобы кто-либо говорил о её Рюджин что-то плохое. – …ни! Йеджи моргнула, заметив, что все четверо смотрят на неё из гостиной. – Я иду, – сказала она, допивая чай. Она оставила пустую кружку на столе и пошла присоединиться к своей команде. Джису и Юна сели на диван, который рассчитывался на одного, а Черён заняла другой. Большой, на троих, занимала одна Рюджин. Йеджи не упустила из виду детали, и она была уверена, что Рюджин тоже. Они обе рассказали другим о своём новом статусе отношений, из-за которого Юна потеряла голову рядом с Джису, в то время как Черён просто села на первое, что смогла найти – на подлокотник дивана – и не подавала звука полчаса. Когда все трое пришли в себя после изумления, они сошлись на одном: это тоже не было неожиданностью. Ох, они вели себя как влюблённые до того, как наступило четырнадцатое февраля, но Рюджин этого не замечала. Йеджи замечала, но была слишком напугана, чтобы намекнуть Рюджин, чего она хочет. Слава богам, она набралась смелости. Несмотря на то, что они знали, поведение Йеджи и Рюджин не изменилось, они вели себя так же, как раньше. Или не так сильно; было больше прикосновений, больше глупых взглядов и улыбок, больше объятий, но, по сути, они были похожи на самих себя. Так происходило потому, что ни одна из них не было рождена, чтобы показывать свои чувства на публике (то есть при остальных трёх девушках, потому что никто больше не знал). Йеджи не смущалась или что-то подобное, она просто предпочитала уединение, чтобы обращаться с Рюджин так, как хотела, со всем комфортом в мире. Выключив свет, Йеджи села рядом с Рюджин и накрыла их пледом. Рюджин держала тарелку с пиццей, с которой они обе ели. Когда всё закончилось, спустя много времени, Рюджин прижалась к ней, что Йеджи приняла с радостью. Обнимать Рюджин руками, принося тепло, которое она излучала, было одной из тех вещей, которые нравились Йеджи больше всего. Может быть, та самая, которая радовала её больше всего. Прижавшись к ней, Рюджин, которая была немного меньше Йеджи, производила впечатление, будто была больше. Как маленькая птичка, которая поместится в руке… Йеджи чувствовала, что Рюджин была идеальным человеком, к которому она могла прижаться и поделиться теплом. Йеджи казалось странным называть её своей девушкой. Да, так оно и было, но Йеджи чувствовала, что в этом слове чего-то не хватает, как в супе не хватает соли, мяса или лапши; они были Рюджин и Йеджи, просто и понятно. Они вдвоем, как переплетённые корни двух деревьев, которые росли бок о бок. «Это идеальный способ описать это, – подумала Йеджи, довольная такой перспективой». Пока они болтали, ели и смотрели фильм, «по совпадению» это был «Бегущий в лабиринте», старый фаворит Йеджи, она почувствовала дежавю. Сначала она не обратила внимание на это ощущение; эта ситуация – находя их пятерых, собравшихся вместе на ночь – была частой, но потом она нахмурилась. Это было не то. Она искала похожие ситуации в своих воспоминаниях и… Она чувствовала себя так же, как в детстве, дома, в окружении своей семьи. Её родители, её сестра, вот что напоминала ей эта ситуация. Это имело смысл: ITZY тоже были её семьёй. Она чувствовала себя подавлено? Тут была Юна, смотрящая на всё со своей широкой улыбкой. Она хотела поговорить один на один с кем-то своего возраста, игнорируя формальности? Джису идеально подходила для этого. Она хотела танцевать до упаду? Черён могла не отставать от неё, даже не вспотев. Нуждалась ли она в свете, в чем-то, что поднимало бы ей настроение, когда монотонность и напряжение были слишком велики? Объятия Рюджин всегда были теплыми и гостеприимными. Из всех, именно Рюджин дала ей то же чувство защищённости и комфорта, что и её мама, когда Йеджи была маленькой. Йеджи позволила себе помечтать. Она представила далёкое будущее, в маленьком тихом домике, где будут жить только они с Рюджин. Просыпаться рядом с ней, обнимать её каждый раз, когда захочется, наблюдать за тем, как она готовит (что было обязательным, если только сама Йеджи научится не поджигать кухню). Это была просто глупая фантазия; кто знает, что может произойти между ними, так что она смирилась с этим. Они были в одной лодке, ITZY, так что их пункт назначения будет одинаковым, каким бы он не был. Йеджи сделает всё возможное, чтобы было так.

~~~

Йеджи проснулась от сообщения своего менеджера. В нём говорилось, что расписание ITZY на этот день было отложено по причинам, которые она не упомянула, но которые, по её словам, не были плохими или тревожными. О, она может поспать подольше… Нет, она должна была выяснить, действительно ли не о чем беспокоиться. Перебарывая лень, она встала с постели. Она просто так вышла в коридор, где свет работал на ночном режиме. На кухне никого не было, в гостиной тоже. Где…? – Йеджи-а. Йеджи испуганно обернулась. Рюджин стояла у дверей своей комнаты, всё ещё в пижаме. – Рюджин, ты читала сообщение от нашего менеджера? – Да, я позвонила ей, и кое-что прояснилось. Что-то насчет карточек с истекшим сроком действия или типа того. – Оу, – это странно; их менеджер был очень осторожен во всём. – Хорошо. А девочки? – Они ушли, чтобы навестить свои семьи. Я останусь здесь. – Ты не обязана… – Оу, черт возьми, да, я знаю: ты. Пойдем, – добавила она, отступая назад и шире открывая дверь своей спальни. – Давай поспим вместе. Йеджи теребила пальцы, наслаждаясь рокотом своего сердца. Её лень всё ещё была с ней, и она умоляла её вернуться в постель. Накануне вечером она поздно легла спать, очень занятая. Она быстро кивнула и направилась в комнату Рюджин. Йеджи была одной из тех, кто не мог заснуть, сразу после пробуждения, поэтому она приготовилась просто полежать там пару часов, наслаждаясь близостью спящей рядом Рюджин. Однако, когда она обняла Рюджин и прислушалась к её медленному дыханию, она тут же заснула.

~~~

Через несколько часов Йеджи умывалась в ванной комнате Рюджин, тяжело вздыхая при виде своих опухших от долгого сна глаз. Утро и полдень испарились. «Боже, обычно я так много не сплю», – подумала она, вытирая лицо. Может быть, Рюджин имела к этому какое-то отношение. Более вероятно. Она наткнулась на сцену её мечты на кухне. Рюджин в своей темно-синей пижаме с белыми полосками и красной каймой, со светлыми волосами, собранными в аккуратный пучок, готовит. Её лицо, подобное богине, украшала лёгкая хмурость, порождённая сосредоточенностью. Она стояла на одной ноге, опираясь на неё подошвой другой ноги. Вытяжка поглощала пары еды. – Что готовишь? – спросила Йеджи, садясь на табурет по другую сторону стола. – Кимчи-чжигаэ, кимбап, – она указала на две миски. – Я уже приготовила пибимпап. – Чертовски быстро, – пробормотала Йеджи, вытягивая шею, чтобы увидеть миски на другой стороне стола, где стояла Рюджин. Рюджин не услышала её комментария, поэтому продолжила готовить. Йеджи стала наблюдать за ней, считая это забавным. Ситуация излучала домашнюю атмосферу, подчеркнутую тем фактом, что они обе были одни в общежитии. Рюджин казалась такой красивой… Её движения, её хождение взад и вперёд по кухне, то, как она заворачивала кимбап – всё это завораживало. Йеджи хотелось закричать. Какая ты красивая! Всё, что ты делаешь – идеально! Я тебя люблю! Я тебя люблю! Но наверняка, очень наверняка, она бы напугала Рюджин, если бы начала внезапно кричать, как маньяк, и всё такое, поэтому она решила встать, обойти стол и обнять её со спины. Рюджин перестала катать кимбап и погладила её по руке. Йеджи спрятала лицо в изгибе шеи Рюджин и пробормотала: «Даже в готовке ты великолепна». Она чувствовала, как у Рюджин внезапно забилось сердце, даже когда она стояла спиной к Йеджи. – Серьёзно, – продолжила Йеджи, вдыхая слабый аромат Рюджин. – Каждое твоё движение такое грациозное… Похоже, ты создаёшь искусство, – она поцеловала Рюджин в шею, и та ахнула. – Йеджи увидела, как волосы на её руках встали дыбом. – Ты преувеличиваешь, – пробормотала Рюджин. Йеджи ещё раз поцеловала её в шею, прежде чем отойти. «Я хочу сжимать тебя, пока ты не потеряешь сознание в моих объятиях», – подумала она. – Это чистая правда. – Хм, л-ладно, спасибо? – Рюджин указала в сторону гостиной. – Иди накрой на стол, пожалуйста, – в её тоне был намек на улыбку. – Есть, капитан, – сказала Йеджи, прежде чем покинуть кухню. Она точно знала, какой эффект произвели её слова и поцелуи на Рюджин. Рюджин поглотила их и после этого излучала чистое блаженство. Йеджи было приятно видеть, как она скромно улыбается и краснеет, так что у неё не было причин сдерживаться.

~~~

Приём пищи проходил в спокойном молчании и светской беседе. В тишине Рюджин клала руку ей на бедро и гладила его, вызывая мычание у Йеджи, которая считала её прикосновения успокаивающими. Закончив есть, они решили сыграть в карты. – Если я выиграю, – сказала Рюджин, – тебе придется нести меня на спине, когда мы в следующий раз пойдем в парк. Йеджи уставилась на неё. Она была серьёзно? Это нейтральное выражение лица, будто они обсуждали важные вопросы… Конечно, она была серьёзна. «Мы будем выглядеть нелепо», – думала сказать Йеджи, но Рюджин это бы не смутило. Она пожала плечами. – Ну. – Я шутила, онни. Ах, правда! – С тобой я никогда не знаю наверняка!

~~~

Приятный вечер перерос в приятную ночь, во время которой они обе готовили ужин. Они приготовили заранее, оставляя на следующее утро. Юна, Джису и Черён не придут этой ночью. Йеджи не грустила при мысли о своих родителях и питомцах. Рюджин была идеальным противовесом этой печали. По традиции, они решили завершить вечер просмотром фильмов. Рюджин предложила романтический фильм, вызвав пристальный взгляд Йеджи. «Она редко бывает в настроении для таких фильмов», – подумала Йеджи с удивлением, но не задумалась об этом. С чего бы ей думать о просмотре фильмов о любви со своей любовью? – Пойдем, – поманила Рюджин, протягивая ей руку. Йеджи тут же прижалась к ней, улыбаясь. Это отличалось от того, как она обнимала Рюджин, но было так же приятно. Непосредственная близость Рюджин была огромной и только побуждала подчиниться ей. Кроме того, её дыхание было спокойным, голос – низким и спокойным, когда она что-либо комментировала. Йеджи начала засыпать. Это случалось каждый раз, когда она прижималась к Рюджин; её присутствие не могло не убаюкивать Йеджи, как маленькую девочку… – Не засыпай. Йеджи вздохнула, чувствуя отвращение к тому, что её вырвали из лап полу-сна. – Почему? – спросила она, надувая губы. Хриплый голос Рюджин воздействовал на всё тело Йеджи. Какая божественная музыка, черт возьми. – Будет десерт. – О, да?! – Йеджи подскочила. – Что это? Рюджин отодвинула пледы и встала. – Увидишь, – и она исчезла в коридоре на пути в комнату. Йеджи воспользовалась возможность, чтобы выпить воды. Вернувшись на диван, она вздрогнула, укрывшись пледами. Было так холодно, она уже нуждалась в том, чтобы Рюджин была рядом с ней. Каким бы ни был десерт, он должен был быть чем-то вкусным, потому что Рюджин прятала его за спиной. Это был снек? Или… Рюджин протянула коробку шоколадных конфет в форме сердец. На коробке было написано «Я тебя люблю» золотыми буквами. – Ой? – Йеджи запнулась, принимая подарок. Она рефлекторно встала. – Это очень мило и… – Ты не знаешь, какой сегодня день? – улыбка скользнула по губам Рюджин. – Какой-то особенный? – Четырнадцатое марта. Белый день. Черт! Рука на её подбородке заставила Йеджи поднять голову и встретиться взглядом с Рюджин, полным любви. – Ясно, что это значит, – продолжила Рюджин, – но я всё равно хочу тебе сказать, что я хочу быть с тобой. Год, десятилетие, столетие, космический год – мне всего этого мало! То как быстро летит время, когда ты со мной, я уверена, что космический год пройдет в одно мгновение. Ты – это то, о чем и не подозревала, что хочу и в чем нуждаюсь; ты так много передаешь мне, ты так сильно мне помогаешь… Это моё подтверждение: Я люблю тебя, Йеджи. Мой драгоценный и сильный лидер, моё сердце принадлежит тебе. – О-оу, Рюджин, – заскулила Йеджи дрожащим голосом. – Я буду, я буду с тобой столько, сколько ты захочешь, даже если это будет десять космических лет. – Она положила коробку конфет на диван, охваченная силой, побуждавшей её обнять свою Рюджин. – Я люблю тебя, Рюджин, милая, я пиздец сильно люблю тебя, черт возьми! – Твоё сквернословие – это всё, что мне нужно, чтобы поверить тебе, детка, – рассмеялась Рюджин в изгиб её шеи. Йеджи подняла её в воздух, вызвав удивлённый вскрик Рюджин. Девушка обвила руками шею, а ногами – бедра. Йеджи, с занятыми руками, собиралась попросить Рюджин поцеловать её, но Рюджин опередила её, наклонившись и соединив их губы. Была эта эйфория, этот дикий пожар, зародившийся в покоях её сердца и распространившийся на капилляры пальцев ног Йеджи. Если бы только она могла питаться божественными поцелуями Рюджин. Так она могла бы часто посещать рай, тонуть в ощущении мягких губ Рюджин на своих. Йеджи отпустила её со всем достоинством, на какое была способна, когда ноги угрожали подвести её. Не потому, что они не могли справиться с весом Рюджин, а потому, что не могли справиться с различными эмоциями, которые бурлили в голове Йеджи, когда она целовала Рюджин. Рюджин прислонила к ней голову, а Йеджи вытянула шею так, что её голова легла поверх другой. Даже прикосновение к мягким, пахнущим корицей волосам Рюджин было экстазом. Внутри неё происходило так много всего, что касается Рюджин, она не видела смысла описывать это. Пусть люди приходят и ставят себя на её место, если хотят узнать. Лучшее, что могла найти Йеджи, чтобы описать это, было то, что она пиздец как влюблена. – Там есть с апельсином, – сообщила Рюджин, когда Йеджи открыла коробку, как только они вернулись на диван. – Тогда они твои любимые. – У меня хороший вкус, так что… Йеджи закатила глаза. Иногда она может быть высокомерной… – Ты выбрала меня, так что да. …Но я тоже могу. Рюджин насмешливо фыркнула и покачала головой. Йеджи взяла конфету, которая через секунду оказалась в руке Рюджин. Она развернула её проворными пальцами и улыбнулась, движение, которое передразнила Йеджи. Она позволила Рюджин дать ей конфету и радостно замычала, когда вкус заполнил её рот. Да, у Рюджин хороший вкус. Настала очередь Йеджи, и она убедилась, что провела пальцами по губе Рюджин, понимая, что это нарушит её спокойствие. Так и было, ответный взгляд Рюджин был обвиняющим. – Я какое-то время не обращала внимания на фильм, – призналась Йеджи, когда пауза была снята. – Очень неудивительно. Что ж, – Рюджин притянула Йеджи к себе, – поспи, если хочешь. На этот я раз я не буду тебя прерывать. – Что-то мне подсказывает, – пробормотала Йеджи, – что ты как-то причастна к тому, что сегодня выходной. – Может быть. Нашему менеджеру нужно было уладить проблему, и я умоляла её выбрать этот день. Она согласилась, а затем всё, что потребовалось – это уговорить девочек съездить домой. – Хм… Я не знаю, правильно ли так откладывать расписание… – Эх, это не конец света. Давай помолчи и смотри фильм или ложись спать, что ты и собиралась сделать. Йеджи хотела сказать ей, что это так не работает и что она уже не собирается засыпать, но настроение сыграло против неё, и она быстро отошла от бодрствования, а Рюджин чертила круги по её спине. Что ж, Рюджин держала её на ладони, и Йеджи была этому рада.