Shards of glass

Маг клинка стоит на холме и смотрит назад, на то, что когда-то было его домом, и затем оглядывается вперед. Он еще не знает об этом, но его путешествие уже началось.

Сынмин уже давно не был в Серенне. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз ступал на землю королевства. Ему было стыдно, и он желал не причинять боль другим. Бóльшую часть времени он проводил на юге, подальше от холодной зимы и чувства вины. Вместо этого он вернулся в город Огдун. Город, который он когда-то называл своим домом. Город, расположенный между вершинами высоких гор на юге. Город был по-прежнему красив, но ходить по улицам было больно. Идя по ним, он держал голову опущенной, боясь, что кто-нибудь его узнает. Ожерелье, которое он получил от Ынкён и которое позволяло ему менять внешность, было еще цело, и магия работала как и должна была. Это означало, что ему не придется беспокоиться о том, что люди увидят мага клинка в маленьком спокойном городке, но это означало, что кто-то может узнать в нем Ким Сынмина, потерянного сына местного травника. Огдун сильно изменился с тех пор, как его забрали с улицы. Он плохо помнил, как относились к нему родители, но помнил, что был счастлив. Он все еще помнил город, но когда он был ребенком, он был не из тех, кто прятался в тени. Поэтому найти место с менее благородными людьми оказалось непростой задачей, но он с ней справился. Бар, который он нашел, располагался на окраине города в заброшенном, на первый взгляд, складском здании. Когда он вошел в помещение, его встретили в основном пустые столики. Один или два человека повернулись посмотреть на него, но тут же вернулись к своим делам. — Маг клинка, — пробурчала барменша, когда Сынмин подошел к стойке. Это была высокая женщина, лет около тридцати, крепкого телосложения. Её черные волосы были заплетены в длинную косу, ниспадавшую по спине. Когда Сынмин остановился перед ней, она как раз вытирала стаканы. Она оглядела его с ног до головы, затем подняла бровь и отставила стакан в сторону. — Что привело тебя в мое заведение? — Ты хозяйка? — спросил Сынмин, в основном из любопытства. Он никогда не был так далеко на юге, когда дело касалось его собственных сомнительных сделок, поэтому он не очень хорошо знал лица тех, кто работает в этом районе. — Да, — сказала она, упираясь обеими руками в прилавок и наклоняясь ближе. — Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы устраивать проблемы. — Нет, — Сынмин поднял обе руки, показывая ей. — Я здесь всего лишь за информацией. Женщина откинулась назад, немного расслабившись. — Люди или предметы? — Люди. — Тогда тебе нужно поговорить с драконом, — сказала женщина, кивнув головой в сторону. — Она сейчас одна. — Спасибо, — в ответ на это женщина недовольно хмыкнула. Он положил несколько монет на столешницу. — Я возьму то, что ты предложишь мне за это. Он взял мутный эль и едва смог скрыть отвращение, когда женщина протянула ему пивную кружку. Он повернулся и пошел в сторону кабинки, куда его направили, пальцами перебирая ожерелье, чтобы активировать в нем магию. Хозяйка выказала свое отвращение к магам клинка, так что, возможно, прикрытие будет лучшим выбором, пока он будет разговаривать с этой женщиной. Он увидел фигуру, одиноко сидящую за столом, стакан с янтарной жидкостью и руку, обхватившую его. Её покрывала белая чешуя, а ногти превратились в когти. Так вот почему она была «драконом». — Мне нужна информация об одной паре из этого города, — сказал Сынмин, садясь напротив женщины. У нее была своя кабинка в баре, в основном защищенная от посторонних глаз. — Мне сказали, что вы — та, к кому нужно обратиться. Женщина была пожилой; вокруг ее глаз и рта залегли морщины, черные волосы ниспадали каскадом по плечам, а по шее и нижней челюсти ползли белые чешуйки. Её левый глаз был ярко-желтым, зрачок сузился в щель, а другой был полностью белым. — У меня есть информация, если ты готов за нее заплатить, — её глаза смотрели в самую душу Сынмина. В её голосе было что-то драконическое, словно скрытое рычание. Оно не было неприятным, но единственный раз Сынмин слышал его, когда мог разозлить Чана настолько, чтобы заставить его превратиться. — Меня зовут Минджун. — Сынмин, — сказал он, подталкивая серебро к столу. — Я бы предпочел, чтобы вы никому не говорили обо мне. — Тебя здесь никогда не было, — с легкой улыбкой ответила она, протягивая руку, чтобы взять монету со стола. При этом Сынмин заметил, что обе её руки покрыты чешуей и когтями. Он еще раз оглядел её. Она очень напоминала ему Чанбина. Его скрутило от чувства вины, и он изо всех сил постарался просто отмахнуться от него. Сейчас он не мог об этом думать. — О ком тебе нужна информация и насколько она важна для тебя? — Минджун наклонила голову. Поскольку один платеж уже был сделан, её суровый вид немного поблек, и она улыбнулась, отчего её глаза смягчились. — Это очень важно для меня, — Сынмин протянул через стол мешочек с монетами. Минджун кивнула, протягивая когтистую руку, чтобы взять его. — Что вы знаете о Ким Джиха и Ким Сынхване? Владельцах травяной лавочки, — он огляделся, проведя рукой по своим каштановым волосам. — По крайней мере, раньше они были владельцами. Минджун с минуту наблюдала за ним, следя глазами за каждым его малейшим движением. Она наклонилась ближе. — Ты можешь сбросить маску, маг клинка, — прошептала она, заставив Сынмина на секунду замереть. — Как вы… — он запнулся, но потом встретился с ней взглядом. — А, искательница истины, — сказал он, проводя рукой по ожерелью. Он вернулся к своему обычному облику, с голубыми волосами и темными отметинами. — Вы первая искательница истины, которую я встретил и которая смогла увидеть меня насквозь. — О, ты встречал искателей истины? — спросила она, приподняв бровь. — Я никогда не встречала таких в своей жизни. Не многие из нас могут оставаться полуживыми. — Я встречал нескольких духов-наставников и чахнувшего лесного духа, — сказал Сынмин напряженным голосом. Он не хотел думать о своих старых товарищах. Не сейчас. — Я слышала о духах-проводниках. Хитрые существа, если верить рассказам, — она сделала паузу, потирая покрытый чешуей подбородок. — Но я никогда не слышала, чтобы увядающий лесной дух стал искателем истины. — Он был первым, кого я встретил. Я тоже не слышал, чтобы лесные духи становились искателями истины… Хотя тот, кого я встретил, и духи-проводники могли только видеть правду о намерениях. — Похоже, это очень хорошая способность, — пробормотала Минджун, жестом показывая на свой белый глаз. — Видишь ли, маг клинка, он не позволяет мне видеть намерения, но я могу видеть истинную форму людей, — она усмехнулась про себя. — Не очень полезно, когда живешь в таком городе, как Огдун. Здесь людям не нужно маскироваться. За исключением таких, как ты. — Я… — Тебе не нужно объясняться, молодой человек, я знаю о твоем роде и о предрассудках, которые за ним следуют. Я сама никогда не встречала таких, но знаю, каково это — быть на краю общества, — она жестом указала на себя. — Нас не очень-то принимают в человеческом обществе, если только ты не драконья стража в Серенне, но я слышала, что и у них бывают проблемы. — Может быть, это просто потому, что мы отличаемся от людей, — сказал Сынмин, а Минджун хмыкнула. Он вздохнул и забарабанил пальцами по столу. — А теперь вернемся к причине, по которой я пришел к вам. — Конечно, — сказала Минджун, кивнув. — Ким Джиха и Ким Сынхван, говоришь? — Да, — он наклонился ближе. — Что вы знаете? Она задумалась на мгновение, а её желтые глаза на долю секунды словно ослепли. — К сожалению, я мало знаю о Джиха, и не могу сказать тебе многого о Сынхване. Но кое-что о них я знаю. — Они всё еще в городе? — Сынхван — да, — ответила Минджун, отчего сердце Сынмина упало камнем вниз. — К сожалению, Джиха умерла много лет назад. Это было до моего переезда сюда, поэтому я знаю только сплетни, которые ходят по городу. — Понятно, — его голос слегка дрогнул. Он старался сохранять спокойствие, но, судя по тому, как Минджун смотрела на него, она всё поняла. Она вздохнула. — Её убили. Примерно пятнадцать или шестнадцать лет назад. Я переехала сюда только одиннадцать лет назад, так что к моему приезду разговоры о ней утихли. Очевидно, в то время произошла серия похищений детей. Не только в Огдуне, но и во всех здешних маленьких деревнях. Детей, которые проявляли хоть малейшие способности к магии, похищали на улицах, и, очевидно, ребенок семьи Ким тоже проявил магию. Гнев пронесся по его телу, и он сжал губы. — Джиха нашли на улице, а их семи-восьмилетнего ребенка нигде не было. Городская стража так и не выяснила причину нападения и не нашла ребенка, но было предположение, что похититель впал в отчаяние. Для чего бы им ни понадобились дети, с ребенком семьи Ким должно было быть что-то особенное. — Тогда что же с Ким Сынхваном? — Он всё еще управляет местной травяной лавочкой. Я разговаривала с ним пару раз, — начала она и на мгновение задумалась. — Он очень добрый человек. Очень тихий и не очень любит общаться с остальными жителями города. Мне сказали, что он стал таким с тех пор, как умерла его жена и он потерял ребенка. — Понятно. Минджун долгое время пристально смотрела на него, не говоря ни слова. — Ты знаешь, кто стоит за похищениями. Сынмин стиснул зубы. Конечно, она бы догадалась. — Ким Сынхван не стал бы связываться ни с чем, что послало бы за ним наемников, так что остается еще один вариант. Ты, должно быть, тот самый ребенок, которого у них забрали. — Я… да. Я мало что помню о них и никогда не знал, что с ними случилось после того, как я… — он запнулся. — После того, как меня превратили в это. — Почему ты ищешь их сейчас? — спросила Минджун, подняв бровь. — Просто интересно, — пояснила она. — Прошло много времени с тех пор, как ты исчез. Почему сейчас? — Я не мог вернуться сюда, — пробормотал Сынмин, глядя на свои руки. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Минджун, и он обжигал его. — Моей создательницы больше нет, и я больше не представляю угрозы для отца одним своим присутствием. Если бы я пришел сюда, пока она была рядом, не думаю, что Ким Сынхван прожил бы еще долго. — Понятно, — спокойно ответила Минджун, и на её губах появилась маленькая и почти грустная улыбка. — Тогда это хорошая причина держаться подальше, — она глубоко вздохнула и посмотрела в сторону окон бара. Остальные посетители, казалось, не обращали на них внимания. Сынмин услышал, как она хихикнула и пробормотала что-то вроде «никто не связывается с магами клинка», но прежде чем он успел ответить, она постучала когтями по своему бокалу. — Он живет над магазинчиком, так что если хочешь его разыскать, тебе всего лишь нужно пойти туда. Ты не прогадаешь. Сынмин кивнул, сжал губы в тонкую линию и встал, чтобы уйти, но остановился, когда Минджун взяла его за руку. Когтями она провела по его коже, стараясь не повредить её. — Ты должен пойти туда, Сынмин, — сказала она, улыбнувшись ему. — Я думаю, тебе нужно поговорить с ним. Сынмин на мгновение уставился на нее. — Я… я подумаю об этом. Он отдернул руку от Минджун и без лишних слов развернулся и направился к двери.

***

В городе царило спокойствие, он постепенно начинал просыпаться. Сынмин остался один на улице и уставился на темный дом и вывеску. Травник. Деревянная вывеска над дверью слегка колыхалась под дуновением раннего весеннего ветерка. Она выглядела новой. Возможно, так и было. Сынмин не мог этого вспомнить, но все его воспоминания о времени, предшествовавшем бесчисленным ритуалам, были туманны. Солнце едва зашло за горизонт, бросая первые золотые лучи на крыши домов в Огдуне. Широкие грунтовые дороги города были пусты, еще сырые от ночного дождя. Запах грязной улицы и близлежащего леса был тяжелым, но приятным. Он вернул обрывочные воспоминания из детства Сынмина. На мгновение он потерял себя в этих воспоминаниях. Он мог сказать, что они всё еще обрывочны: иногда он помнил только звуки, иногда запахи, а иногда видел картинки. Руки сжались в кулаки. Всё имеет свою цену, и за силу, насильно привязанную к его душе, он заплатил большую цену. Но благодаря тому, что в его памяти постепенно появлялись всё новые и новые подробности, появилась надежда. Краем глаза заметив слабое движение, что вывело его из оцепенения, он отпрянул от входа в магазин, быстро нырнув в тень близлежащего переулка. Острым взглядом он наблюдал, как в окне на верхнем этаже лавки травника шевельнулась тень. Казалось, что человек некоторое время копошился, прежде чем спуститься на первый этаж. Сынмин затаил дыхание, когда входная дверь магазина открылась и на улицу вышел мужчина. Он был похож на того человека, которого Сынмин помнил по своим разбитым воспоминаниям. Но, конечно же, время и горе наложили на него свой отпечаток. Его глаза были усталыми, а на лице залегли глубокие морщины. Он выглядел измученным, медленно идя и неся с собой табличку, чтобы поставить её у магазина. Повернув назад, он на мгновение остановился и посмотрел в сторону переулка, где прятался Сынмин. Он его увидел? Наконец, он повернулся к двери и вернулся внутрь, оставив Сынмина одного на улице. Он видел, как тот передвигался внутри, и медленно вылез из переулка. Он глубоко вздохнул. Это было то, ради чего он приехал в Огдун, и он не должен был покидать город, пока не выполнил хотя бы часть своей цели. Когда он толкнул дверь лавки, колокольчик на ней тихонько звякнул. Несмотря на мягкий звук, сердце Сынмина забилось в груди быстрее и сильнее. Всё это было неправильно. Его учили не паниковать в стрессовых ситуациях. Он потратил годы на изучение того, как реагировать на опасность и как притворяться спокойным. Так почему же его тело вдруг задрожало? Почему он не мог его контролировать? В магазине, куда он вошел, царил беспорядок. Вдоль стен стояли полки, заполненные различными травами и другими предметами. Казалось, здесь не было особого порядка: между различными пучками трав стояли такие вещи, как свечи или банки с мазями. От запаха всех этих трав у Сынмина чуть не закружилась голова. Но было в этом что-то такое, что навевало воспоминания. Он вспомнил, как стоял за прилавком на табуретке, чтобы иметь возможность видеть над ним. Его отец разговаривал с покупателем в другом конце магазина, а мать стояла сзади и расставляла свечи. Сынмину не разрешали помогать со свечами, пока что не разрешали. У него голова шла кругом: скоро ему исполнится восемь лет, и тогда он сможет помогать им. Родители обещали ему это на его восьмой день рождения. — Здравствуйте, — произнес голос, вытянув Сынмина из оцепенения. Он посмотрел прямо в глаза своему отцу. Сердце заколотилось в груди, а в горле запершило. Что он должен сказать? — Могу я вам чем-то помочь? — спросил отец, медленно и осторожно оглядывая Сынмина с ног до головы. Не похоже было, что он его узнал. — Что ты здесь делаешь, маг клинка? — спросил он. Сынмину стало плохо. — Кого ты ищешь? — Я… Он не смог вымолвить ни слова. Он почувствовал, как его начинает охватывать паника. Это была ошибка. Ему следовало держаться подальше. После долгого молчания, казалось, пришло осознание, — и Сынмин увидел, как глаза его отца расширились. — Ты… Он не успел договорить, потому что снова прозвенел колокольчик, и к Сынмину в магазине присоединился еще один покупатель. В тот момент, когда внимание отца отвлекли от него, Сынмин отступил и скрылся за дверью. Ким Сынмин был просто трусом. Он сделал то, что умел лучше всего. Он сбежал.

***

Он вернулся в Серенн. Стыд, вина и ненависть к себе привели его обратно в знакомую таверну на юге Ававеальдского леса. Он был дальше на север, чем раньше, и, несмотря на смену времен года, на земле еще лежал снег. Он всё еще был достаточно далеко от столицы, но в его груди поселилось чувство тревоги. Сынмин откинулся на стуле, не сводя глаз с листа бумаги в руке. Он сжал челюсть, еще раз перечитав требование. Он уже давно не заключал контрактов и не хотел больше видеть ни одного. И все же он был здесь, в подземной таверне, с предложением в руках. Другие тоже получат такое предложение, он знал это. Если он примет его, то не будет никакой гарантии, что он единственный, кто стремится к этому. Он не хотел заниматься этим, но ему нужно было понять, что с этим делать. Может ли он получить эксклюзивный контракт на это? Или ему следует отправиться в лес Ававеальд в одиночку и просто молиться, чтобы он добрался туда первым? — Ну и жалкое же ты зрелище, — произнес знакомый голос. Сынмин поднял голову, и напротив него сел человек. Сначала ему показалось, что он смотрит в зеркало. Три точки под правым глазом, зеркально отражавшиеся у Сынмина, и вертикальная линия под нижней губой. Но чем ближе присматривался, тем больше различий можно было увидеть. Немного более круглое лицо, более яркие синие волосы, уложенные в стрижку, нос пуговкой и тонкие, как у кошки, глаза. — Брат, — поприветствовал Сынмин, сжав челюсти. — Давно тебя не видел. — Это потому, что ты перестал приходить сюда, брат, — сказал Инсу, на его губах растянулась ухмылка с одной стороны. — Слышал, ты не смог убить принца Серенна. Сынмин фыркнул в кружку с элем. — Я с самого начала не планировал его убивать, — тяжелая кружка ударилась о стол. Это была ложь. — У меня была та, кого я планировал убить с самого начала, — он сделал паузу. — Она заслужила это. Инсу усмехнулся, бесстрастно откинув волосы со лба. Сынмин закатил глаза. — Наверняка она не ожидала, что ты обернешься против нее, — Инсу покачал головой. Его глаза потемнели при взгляде на Сынмина. — Жаль, что она не поняла, кто был верным. — Пожалуйста, Инсу, — сказал Сынмин. — У тебя не было бы ни единого шанса против драконьих гвардейцев. Ынкён это знала, — на его губах появилась ухмылка, и он наклонился вперед, положив руки на стол. — Знаешь, что она сказала мне перед смертью? «Жаль, что ты был сильнее». Ты слишком слаб. Ты всегда был слишком слаб. Из-за этого в глазах Инсу что-то вспыхнуло. — Может, у тебя и больше магии, чем у меня, Сынмин, но и у тебя есть свои слабости, — прошипел он. Затем он сделал паузу и глубоко вздохнул, откинувшись в кресле. — Почему ты здесь, Инсу? — спросил Сынмин, оглядывая брата с ног до головы. — Конечно же, не для того, чтобы поболтать со мной. — Абсолютно нет, — он наморщил нос. — Я здесь, потому что мне нужна работа. Желательно такая, чтобы не нужно было убивать слишком много людей. Последняя была слишком грязной, мне не по душе, — он опустил взгляд на свои руки, осматривая ногти. — Мне не нравится слишком много крови на руках. — Мы оба знаем, что это ложь, — Сынмину было трудно сохранять спокойствие рядом с Инсу. У него были не самые лучшие месяцы, а Инсу только усугублял ситуацию. — Ты прав, — ответил Инсу. На его губах растянулась ухмылка. — Я бы сказал, что нам обоим нравится, когда на наших руках кровь. Ты не можешь утверждать, что тебе не нравится немного кровопролития, учитывая то, что случилось в Хэларье. Я изменился. Сынмин крепко сжал лист бумаги в кулаке. Инсу не пропустил этого, острым взглядом опустившись на бумагу, а затем снова на лицо Сынмина. Ухмылка не сходила с его лица, когда он встал. — Какая же ты зануда, Сынминни, — он драматично надул губы. — Пойду поговорю с барменом, — сказал он и кивнул ему. Сынмин наблюдал, как Инсу подошел к барной стойке, заказал дешевый эль, и как ему принесли тяжелую книгу в кожаном переплете. Бармен и Инсу немного поговорили, пока тот перелистывал страницы, и в конце концов остановился. Оглянувшись через плечо, он встретился взглядом с Сынмином, и на его губах заиграла самодовольная ухмылка. У Сынмина в животе задрожало беспокойство, когда Инсу взял копию предложения, выпил свой эль и повернулся, чтобы покинуть таверну. Он не сразу встал и подошел к барной стойке. — Извините, — сказал Сынмин, положив на стойку серебряную монету. — Какое предложение только что принял этот человек? — Еще один маг клинка? Сынмин кивнул. — Как ни смешно, он принял то же предложение, что и вы, молодой человек, — сказал бармен, заглянув в свой журнал. У Сынмина застыла кровь в жилах. — Полагаю, что предложение стать частью гильдии Теневых Призраков очень заманчиво. — Да, — медленно произнес Сынмин, стиснув челюсти и кивнув бармену. — Он сказал, куда направляется? — Нет, но я предполагаю, что он просто пошел в Ававеальд. Сисивеальд — гиблое дело, и те, кто дорожит собственной жизнью, не ступят и шагу в этот проклятый лес. — Вы правы, — пробормотал Сынмин, качая головой про себя. — Большое спасибо, уважаемый господин, — продолжил он, протягивая медяк. Бармен ехидно усмехнулся, бормоча что-то о том, что Сынмин скуп, но он уже отвернулся от стойки. Он вернулся к своему столику и взял сумку. Взглянул на бокал с элем, но решил не допивать его. Ему нужно было уходить, и уходить немедленно. Выходя из бара, он негромко выругался. Инсу был намного быстрее его и гораздо более опытным разведчиком в лесу. Он никак не мог его догнать. Оставалось только идти следом и молиться, чтобы успеть вовремя. Может быть, духи-проводники смогут сбить его с пути. Он посмотрел на записку в своей руке, чувствуя, как к нему подступает гнев, и скомкал бумагу в руке, но вместо того, чтобы выбросить, просто сунул её обратно в карман. Она может пригодиться позже. С тяжелым чувством в груди он стал пробираться обратно к Ававеальдскому лесу. Требуется: сердцевина дерева духа. Сердцевина должна быть взята и доставлена в Гримхольт на востоке, за болотом Хеолфор. Она не должна пострадать, а дух дерева оставить чахнуть в покое. Тому, кто выполнит это задание, я заплачу десять тысяч золотых и дам шанс вступить в мою гильдию на востоке. Мы расширяем нашу сеть, и если ты достигнешь цели, я готов обсудить условия партнерства. Теневой Призрак из Гримхольта. После великой огненной бури в Ававеальдском лесу осталось не так много лесных духов, а сердцевин духов в лесу было еще меньше. Но весь Серенн знал об одном цветущем лесном духе, который помог принцу положить конец его проклятию. Хёнджин.