Shards of glass

Магия этого леса уходит корнями глубоко в землю. Она искажает разум, сбивает с пути тех, кто имеет дурные намерения, и направляет праведных на верный путь.

Не зря Сынмину больше нравились города, а не леса. И предпочитал он путешествовать по торговым путям, а не пробираться через лес, как сейчас. Торговый путь пролегал через лунные поля и вел к Мондуму, где разделялся на восток и запад: западный вел к Сисивеальду и руинам Канджон, а восточный — к Ававеальду и замку Серенн. Путь, по которому следовал Сынмин, пролегал по малоизученным тропам, бóльшую часть дороги закрывали густые заросли кустарника и подлеска. Это не было его сильной стороной. Он должен был пробираться по переулкам и без труда проникать в организации. Он и лесным существом не был, и быстро сокращать дистанцию между ним и братом не мог. Ему никогда не приходилось быть таким. Но сейчас ему очень нужно было быть таким. Люди, которых он мог бы считать друзьями, были в опасности, и он обещал держаться подальше, чтобы не причинить им боль. Он дал это обещание Феликсу и самому себе. Он не мог отказаться от своего обещания. Он изменился. Покачав головой, он притормозил и достал пузырек с кровью. Как бы он ни презирал Ынкён, всё же должен был признать, что те немногие предметы, которые он получил от нее, были полезны. Он потряс пузырек, - кровь закружилась внутри, от нее стало исходить слабое сияние. Обхватив бутылёк пальцами и закрыв глаза, он подумал об Инсу, пытаясь представить себе путь, который тот проделал через лес. Когда он открыл глаза, перед ним появились светящиеся следы, но он сразу понял, что что-то не так. Он видел следы и знал, что они принадлежат Инсу, но потом сияние от них замерцало и погасло, оставив его не намного мудрее, чем прежде. — Наверное, это защита или что-то в этом роде, — проворчал про себя Сынмин, снова убирая пузырек в карман. Это не сильно помогло, но, по крайней мере, он думал, что находится на верном пути, и продолжал пробираться дальше через лес. Близилась ночь, поэтому он выругался. Он не знал, где находится, а Инсу уже намного опередил его. У него не было возможности связаться с Хёнджином или Минхо. Он не мог предупредить их. Всё, что он мог сделать, это идти вперед и надеяться, что не опоздает. Сегодня ночью было полнолуние, что давало ему немного света во время путешествия. Хотя не то чтобы ему было нужно много освещения, ведь он и так прекрасно видел в темноте. Он был создан для того, чтобы рыскать во мраке. Однако немного света помогало ему чувствовать себя не таким одиноким. Он не знал, как долго шел. Луна двигалась в небе, но ему казалось, что он не продвигается вперед. Может, он ходил по кругу? — Ради всего святого, — пробормотал он, потирая виски. Лес играл с ним, сбивая с пути и замедляя его. Вздохнув, он привалился спиной к дереву и уставился в темноту перед собой. — Пожалуйста, — прошептал он, почти как будто умоляя. — Мне нужно добраться до хижины ведьмы. Я пытаюсь спасти лесного духа. Послышался шорох, как будто лес услышал его. Затем наступила пауза. Может быть, это действительно сработало. — Я пытаюсь спасти Хёнджина. При упоминании Хёнджина в лесу воцарилась тишина, что было странным. Сынмин не знал, как это объяснить, но лес словно затаил дыхание. Затем раздался еще один шорох, но на этот раз что-то вышло из темноты. Из кустов вышло существо, отодвинув кустарник в сторону. Оно было небольшого роста и напоминало ребенка лет восьми. На нем была длинная мантия, доходившая до колен, на голову был накинут капюшон. Фигура была призрачной. Кожа зеленовато-серого цвета, глаза совершенно белые, а когда оно опустило капюшон, казалось, что его белые волосы парят вокруг головы. Отлично, дух-проводник. Как раз то, что ему было нужно. Дух заговорил, но слов не было слышно. Затем наклонил голову и пристально посмотрел на Сынмина. Его взгляд проникал в самую душу. — Я хочу помочь, — голос Сынмина был тихим и умоляющим. — Я знаю, что раньше мои намерения были… не очень хорошими и не очень ясными, но, пожалуйста, помогите мне в этот раз. Дух-проводник моргнул, затем сузил глаза. Сынмин не был уверен, все ли духи выглядят одинаково, но у него было смутное чувство, что он узнал этого. Возможно, именно он следовал за ним, когда он гнался за Феликсом все эти месяцы. Был ли это тот самый дух-проводник или нет, он не знал, но, судя по выражению лица, этот собирался оставить его и позволить лесу и дальше запутывать его. — Кто-то охотится за сердцевиной Хёнджина, — сказал Сынмин, и это, похоже, вызвало реакцию у духа-проводника. Он отпрянул, как будто его обожгли. — Я знаю, кто, и я просто хочу остановить его, — умолял он. Дух уставился на него, потом кивнул и протянул руку. Сынмин не взял её, но сделал шаг ближе, давая понять, что последует за ним. Дух кивнул и повел его через Ававеальдский лес. Густой, старый лес медленно превращался в молодой, восстанавливающийся. У Сынмина болели ноги, так как его больше не окружали большие деревья. Деревья вокруг них были молодыми и тонкими, с извилистыми ветвями, а те большие, которые еще оставались в этой части леса, были обуглены и в большинстве своем мертвы. Он точно знал, где они находились и что было причиной этого разрушения. Ему стало плохо. Земля под ними была неровной, то и дело попадались большие воронки, на которых не было никаких растений. Дух-проводник внезапно остановился перед ним, да так внезапно, что Сынмин чуть не налетел на него. Он повернулся и посмотрел на Сынмина большими глазами, а затем указал в сторону от себя. Он не был уверен, на что он смотрит. Это был большой ствол дерева, полый внутри, и от него осталось лишь несколько веток. Он был сильно обожжен, и, по правде говоря, было просто чудом, что он еще стоял. От коры, которая когда-то защищала его, почти ничего не осталось. То, что уцелело после пожара, вероятно, со временем обветшало. Но всё же Сынмин разглядел несколько кусочков коры. Они были очень маленькими и тоже казались поврежденными, словно кто-то специально высекал на коре ножом. Он снова повернулся к духу. Тот моргнул. — Продолжим? — спросил он. Дух зашевелил губами, но расслышать его было невозможно. Ребенок почти раздраженно посмотрел на него, покачал головой и повернулся, снова начиная идти. Они оставили позади себя разрушенную, частично восстановленную местность, но вид леса не оставлял Сынмина. Он знал об этом: Ынкён рассказывала, как она устроила пожар, чтобы отвлечь внимание лесных существ, когда брала сердцевины духа из разных духовных деревьев, но он никогда не видел этого. Лес снова смыкался вокруг них, старые деревья с густыми верхушками заслоняли почти весь свет. Пространство между деревьями становилось всё меньше, и лес словно почти сомкнулся. В глубине сознания Сынмина возникло странное ощущение, и на секунду у него закружилась голова, но когда он сосредоточился на идущем впереди духе-проводнике, головокружение прошло. Неужели лес пытался запутать его и снова сбить с пути? Возможно. Дух оглянулся на него через плечо, и Сынмин увидел, что тот снова заговорил, но опять не услышал ни звука. Однако он не успел ни о чем спросить его, потому что впереди открылся лес, и Сынмин почувствовал, что наконец-то может вздохнуть. Их прогулка остановилась, и дух снова взглянул на него. Затем они повернули к центру поляны. Сначала он не мог понять, почему они остановились, но потом увидел её. Среди высокой травы на поляне стоял лесной дух. Её внимание было приковано к цветам, которые она собирала, и Сынмин не мог разглядеть её лица, но он знал, что это лесной дух, который живет у лесной ведьмы. Он видел её раньше, хоть и на расстоянии, но узнал цвет волос и асимметричные рукава платья. В последний раз, когда он видел её, в её волосах было больше цветов, но из того, что он знал о лесных духах, следовало, что они теряют бóльшую часть своих цветов зимой, а весной возвращают их обратно. — Извините, — сказал Сынмин, нарушая тишину. Лесной дух вскинул голову, глаза её расширились при виде его, и она тут же отступила назад в удивлении. — Что ты здесь делаешь, маг клинка? — спросила она. В её голосе не было враждебности — он звучал почти испуганно. — Ты ведь одно из творений Ынкён? — не успел Сынмин ответить, она продолжила. — Что ты хочешь от меня? — Я ничего от тебя не хочу, — начал Сынмин, подняв руки, чтобы показать, что у него нет ничего, что могло бы причинить ей вред. — Я здесь, чтобы помочь, — он оглядел поляну. — Мне нужно добраться до Хёнджина. Я думаю, он в опасности. Или вы можете быть в опасности. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что… Его прервал пронзительный крик, оглушивший весь лес. Это было похоже на ударную волну, пронзившую его грудь и вызвавшую дрожь в позвоночнике. Но крик прошел через секунду, и остался только пульс боли. Лесу было больно. Кто-то причинил ему вред. Лесной дух выглядел испуганным. Она распахнула глаза, оглянувшись через плечо. — Ты… Ты здесь, чтобы помочь? — Да, — сказал Сынмин, надеясь, что она ему поверит. Она долго смотрела на него, затем переместила взгляд на духа рядом с ним. Судорожно выдохнув, кивнула сама себе. — Я — Джиён, — прошептала она, нервно облизывая губы. — Пойдем со мной. Прежде чем Сынмин успел ответить, она развернулась и снова направилась в лес. Ему оставалось только следовать за ней.

***

Джиён мчалась по лесу, и Сынмин почти с трудом поспевал за ней. Её взгляд был устремлен вперед, так что ему казалось, что она точно знает, куда идти. В воздухе всё еще ощущалась тупая, но постоянная боль. Ававеальдский лес отличался от других именно этим. Он был таким живым и, казалось, всегда общался со всеми, кто находился в нем, даже если они были мало связаны с природой, как Сынмин. Он не мог представить, как же сильно это вредит природе. Они пробирались через лес, проходя то тут, то там мимо небольших полянок. — Мы почти пришли, — у Джиён дрожал голос, и она оглянулась через плечо на Сынмина. Её глаза блестели, — и он видел боль на её лице. Она обернулась, чтобы посмотреть вперед, и прошептала под нос: — Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо. Сынмин мог только надеяться. Джиён ускоряла шаг, быстро двигаясь по лесу, а Сынмин, не будучи лесным существом, едва за ней успевал. Он видел заднюю часть её платья, белый цвет которого резко контрастировал с пышной зеленью вокруг. Он продолжал идти за ней быстрым шагом, уворачиваясь от веток и отталкиваясь от густого подлеска. Но в конце концов лес расступился перед ними, открыв еще одну небольшую поляну. У Джиён перехватило дыхание. Пока она уходила дальше, Сынмин остался на опушке, чтобы осмотреться. Сначала он ничего особенного не заметил, но потом увидел то, что причинило лесу столько боли. Зрелище, представшее перед ним, было ужасающим. Сынмин никогда раньше не видел духовных деревьев, но слышал, какими их описывали: прекрасными, и, увидев такое дерево, можно было сказать, что оно принадлежит духу. Перед ним стояло большое дерево с толстым стволом, покрытым мхом, и замысловатой резьбой на коре. Кто-то рассказывал ему, что деревья духов светятся изнутри, и он мог только представить, насколько потрясающим было бы это зрелище, если бы свет просачивался сквозь трещины. Но это дерево не светилось изнутри. В середине дерева зияла большая дыра, кору с силой рассекли большим лезвием, а части дерева были вырваны, так как кто-то пытался добраться до сердцевины. Ближайший к дереву лес будто находился в начале процесса увядания. Краски были выцветшими, а трава казалась сухой. Это дерево напомнило ему то, которое он видел среди обугленной части леса. Возле дерева, осматривая сломанную кору, стояла Хёнджон. Она была заметно потрясена, её руки дрожали, когда она проводила пальцами по сломанной коре. Джиён ускорила шаг, а Сынмин замедлился. Он не знал, что сказать или сделать. Он опоздал. — Хёнджон, — позвала Джиён, подойдя ближе. Хёнджон обернулась, вырванная из своих мыслей, и на мгновение уставилась на Джиён. Та посмотрела на дерево, затем повернулась к ведьме. — Кт-кто это сделал? — Мы не знаем, — сказала Хёнджон. Было видно, что она старается сохранять спокойствие, но Сынмин не мог не заметить легкого подрагивания её губ. — Кто-то незаметно прошел через лес и… — её взгляд упал на Сынмина, и выражение её лица изменилось за секунду. Она сделала шаг вперед, потянув Джиён за свою спину. — Что ты здесь делаешь, маг клинка? — Я… — Ты принадлежишь Ынкён, — усмехнулась она. — Это твоих рук дело? — Я здесь, чтобы помочь, — Сынмин изо всех сил старался звучать искренне, но его слова прозвучали ровно и почти без эмоций. Хёнджон фыркнула и закатила глаза. — Он знал, что Хёнджин в опасности, — Джиён положила руку Хёнджон на плечо. — Его сбил с пути ле… — Значит, у него нет добрых намерений, — перебила она. — Дух-проводник привел его ко мне, — продолжила Джиён. — Это значит, что в глубине души у него добрые намерения, — она провела по руке Хёнджон, а затем взяла её за ладонь. — Прошу тебя, Хёнджон. Она повернулась и посмотрела на лесного духа. — Я думаю, он может помочь, — прошептала Джиён. Обернувшись, они обе посмотрели на Сынмина. Хёнджон осмотрела его с ног до головы, сузив глаза. — Хорошо, — сказала она после напряженного момента. Опустив плечи, она немного расслабилась. Сейчас Сынмин мог только благодарить небеса за то, что у него есть Джиён. — Где Хёнджин? — спросила Джиён, оглядывая открытую часть леса. — С ним всё в порядке? — Он с Минхо в хижине, — ответила она, не сводя глаз с Сынмина. Она сделала шаг ближе. — Что ты знаешь об этом? — Я знаю, что Тень Гримхольта ищет сердцевину духовного дерева, — он наблюдал, как выражение лица Хёнджон еще больше помрачнело. Она выглядела разъяренной. — Ты знаешь, кто это? — Нет, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Откуда ты знал, что это случится? — Откуда ты знал, что это будет Хёнджин? — спросила Джиён. — Я как бы догадывался, — ответил Сынмин. Он не хотел показаться беспечным, но, судя по выражению лица Хёнджон, он прозвучал таковым. — Весть о проклятии, наложенном на принца Серенна, быстро распространилась по землям, и в рассказах упоминались некоторые спутники принца Феликса. Среди них был лесной дух с северо-запада Ававеальда. Я решил, что Хёнджин будет целью, так как он сейчас самый известный лесной дух. — Наверное, в этом есть смысл, — проворчала Хёнджон. — Что еще тебе известно? — Знаю, что с сердцевиной не стоит возиться и её нужно доставить в Гримхольт целой и невредимой, а тот, кто заберет её, должен оставить духа в покое, чтобы он увял. У Джиён заблестели глаза и задрожала нижняя губа. Хёнджон тоже выглядела расстроенной, гнев медленно смывался с её лица. — Давайте… давайте вернемся в хижину, — сказала она, взяв Джиён за руку. — Мне нужно поговорить с Хёнджином и Минхо, чтобы мы могли решить, что делать дальше, — она тяжело сглотнула и крепче сжала её ладонь. — Нам нужно вернуть сердцевину. А так как тому, кто её забрал, нужно продвигаться дальше, мы можем его догнать. Сынмин кивнул, сжав губы в тонкую линию. Он молча последовал за Хёнджон и Джиён, когда они стали возвращаться в хижину. Сейчас он не хотел рассказывать им больше. Им нужна была любая надежда.

***

Маленький домик открывался в большую комнату с коридором, уставленным дверями. Визуально домик ведьмы был не так уж далек от того, что представлял себе Сынмин, основываясь на своем опыте общения с ведьмами. Но снаружи домик отличался от того, что он видел в прошлый раз. Когда он прятался на опушке леса, следуя за Феликсом, он видел теплое и привлекательное свечение изнутри. На этот раз внутри было темно, и температура, казалось, понизилась, когда они вошли в хижину. Было жутко тихо. — Минхо? — мягким голосом позвала Джиён. — Я здесь, — ответил Минхо, появляясь из коридора. Он выглядел усталым, тени под глазами потемнели, плечи ссутулились. Но как только он взглянул на Сынмина, его поведение изменилось. Он напрягся, и выражение его лица сразу же ожесточилось. — Что он здесь делает? — спросил он суровым, но негромким голосом. С тех пор как Сынмин видел его в последний раз, он почти не изменился. Его оранжевые волосы были немного неряшливее, чем обычно: они падали на лицо, а не были уложены назад, и корона из веток казалась немного кривой. На нем было больше слоев одежды, чтобы скрыть больше кожи в холодную весеннюю погоду. — Он знает об этом больше нас, — с тяжелым вздохом сказала Хёнджон, как будто ей было трудно принять от него помощь. Сынмин не винил её. — Я думаю, он может нам помочь, — осторожно сказала Джиён. Минхо сузил глаза, подойдя к Сынмину. — Что тебе об этом известно? — спросил он, вклиниваясь в личное пространство мага клинка. — Ты знаешь, кто это сделал? — он не сводил с него взгляда. Сынмин чувствовал, как его глаза прожигают его насквозь. — Думаю, я… Он не успел закончить фразу, как Минхо схватил его за воротник. — Кто это и зачем? — прошипел он. — Я думаю, это мой брат, — спокойным голосом ответил он, взяв Минхо за руку, чтобы оторвать её от воротника. — Работу раздали нескольким людям, но я знаю, что мой брат взялся за этот контракт. — Откуда ты это знаешь? Сынмин на мгновение замолчал, убрав руки от Минхо, чтобы поискать бумажку в кармане. — Отвечай, — усмехнулся Минхо, покрепче сжав воротник и притянув Сынмина ближе. — Минхо, — Джиён положила ладонь ему на руку. — Успокойся немного. — Но… — Его привел ко мне дух-проводник, — продолжила она, и на долю секунды выражение его лица смягчилось. Затем он снова посмотрел на Сынмина, нахмурил брови и напряг челюсть, но всё же отпустил. — Давайте сядем за стол, — она взяла Минхо за руку и потянула в сторону, где он стоял. Все уселись вокруг большого стола. Всё внимание было обращено на Сынмина, и он решил, что должен объясниться. — Я… скажем так, я оказался в одном из менее честных районов Серенна и из любопытства проверил бухгалтерскую книгу. Мне сейчас нужны деньги, и я хотел посмотреть, нет ли там контракта, который я мог бы выполнить. Может, кому-то нужен мальчик на побегушках или телохранитель на некоторое время, — объяснил Сынмин. Минхо, похоже, ни на секунду не поверил ему. — В книге я нашел вот это. Он развернул лист бумаги и положил его на стол, подтолкнув к Хёнджон, но Минхо выхватил его раньше. Она никак не отреагировала, а вместо этого наклонилась к нему ближе, чтобы прочитать контракт через его плечо. — Как ты узнал, что это будет Хёнджин? — голос Минхо прозвучал почти как шипение. — Он сейчас самый известный лесной дух, поэтому я решил, что он будет в опасности. — И тот, кто это сделал, — продолжил Минхо. — Ты его знаешь? — Это открытый контракт, то есть его получили многие, но я знаю, что его взял мой брат, и я следил за ним, пока лес не решил сбить меня с пути. — Но дух-проводник привел тебя к Джиён, — сказал Минхо, и Сынмин кивнул. — Верно, — Минхо всё еще недоверчиво смотрел на него. — Я знаю, что был не самым честным, но, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что хочу помочь. Минхо долго смотрел на него, наклонив голову, и подался телом ближе. — Твои намерения проясняются, но я всё еще не могу тебя понять, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Что ты можешь рассказать мне о своем брате? — Моем брате? Минхо кивнул. — Почему ты спрашиваешь? — Мне нужно знать о нем всё, — лесной дух откинулся в кресле. Он посмотрел на Джиён и Хёнджон. — Я пойду за ним. — Что? — Я верну сердцевину. — Он маг клинка, как и я, — заметил Сынмин, но Минхо это не смутило. — Так я и думал, — сказал он, вставая. — Мне нужно собрать вещи, и я… я отправлюсь утром. Сынмин некоторое время наблюдал за тем, как Минхо направляется в коридор. — Я пойду с тобой, — он заставил Минхо застыть на месте. Дух повернулся лицом к Сынмину и растерянно нахмурил брови. Джиён и Хёнджон тоже бросили на Сынмина растерянный взгляд. — Что? — Ты противостоишь другому магу клинка, которого я знаю, и бог знает, что будет потом. Если он доберется до Гримхольта, ты окажешься против целой гильдии, — Сынмин отодвинул стул и поднялся на ноги. Он глубоко вздохнул. — Я хочу помочь. Пожалуйста, позвольте мне помочь. Минхо развернулся лицом к нему, сузив глаза, и снова стал изучать его. Сынмин не нервничал, но ему было не по себе, когда лесной дух смотрел сквозь него. Он знал, какими способностями тот обладает, и мог только надеяться, что его истинные намерения будут видны. — Хорошо, — его голос был настолько тихим, что Сынмин почти не услышал его. — Выдвигаемся утром. С этими словами он развернулся и направился в коридор, прежде чем кто-то успел что-либо сказать. — Они с Хёнджином очень близки, — Джиён нарушила тишину. Как только она заговорила, Хёнджон встала со своего места. — Я уже понял, — ответил Сынмин, на что она кивнула. — Я путешествовал с ними какое-то время. — Минхо потерял свое дерево, когда был совсем маленьким, и именно Хёнджин нашел его в остатках той части леса, — её голос стал тише. — Он очень оберегает Хёнджина и меня… Это худшее, что может случиться с лесным духом, — она посмотрела на свои руки. — Увядание — это последнее, чего мы хотим. — Я… — Маг клинка, — Хёнджон прервала его прежде, чем он успел заговорить, за что он был ей благодарен. Он не знал, что сказать Джиён. Он посмотрел на ведьму, которая стояла за стойкой на кухне. — Хочешь чаю перед сном? — Нет, но спасибо за предложение. Она одарила его натянутой улыбкой. — Джиён, ты не могла бы провести его в одну из комнат для гостей? — Могу, — сказала Джиён, сделав глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и затем встала. — Пойдем со мной, Сынмин, — продолжила она, жестом приглашая его следовать за ней в коридор. Коридор был той частью хижины, которую не было видно снаружи, и он был усеян дверями. Он казался бесконечным, так как Сынмин видел перед собой всё новые и новые двери. Был ли сам коридор изогнутым? Возможно. Казалось, что он изгибается влево, но когда речь идет о магии, никогда нельзя быть уверенным. Он не знал, как долго они шли, пока Джиён не остановилась перед дверью, идентичной всем остальным. — Вот комната для гостей, — она жестом указала на дверь. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто… просто зайди в главную комнату, — она жестом показала назад, туда, откуда они пришли, — и я постараюсь помочь тебе. — Обязательно, — сказал Сынмин. Он уже собирался войти в комнату, держа ладонь на ручке, как Джиён взяла его за руку. Он обернулся и удивленно посмотрел на нее. — Я знаю, что тебе здесь оказали не самый лучший прием, и мне очень жаль. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мы все ценим твою помощь, Сынмин. — О. — Хёнджон и Минхо просто очень насторожены. Хёнджон из-за Ынкён, а Минхо… он не доверяет никому, кроме Хёнджина, — она улыбнулась, но её глаза по-прежнему были грустными. — Большое спасибо, Сынмин. — Я просто хочу помочь, — в груди странно потеплело. — Я сделал не очень много хорошего в своей жизни, и я… я знаю, что не могу исправить то плохое, что сделал, но сейчас я хочу сделать что-то хорошее. Я хочу измениться. — Я никогда не встречала тебя раньше, но думаю, ты уже на пути к хорошему, — сказала Джиён, отпуская его руку. — Доброй ночи, Сынмин. Он не смог сдержать улыбку на лице. — Спокойной ночи, Джиён.