- memento vivere -

В пустых, пахнущих сыростью, плесенью и пылью комнатах эхом раздавались неспешные неритмичные шаги. В лучах позднелетнего солнца, которое пробивалось тоненькой полоской света сквозь не до конца запахнутые шторы, суетились пылинки, поднимающиеся от грузных шагов. И он завороженно смотрел на все это действо, не вслушиваясь в разговор, доносящийся до него лишь какими-то отрывками. Он слишком долго думал и порой так глубоко зарывался в себя, что не слышал ничего вокруг. — Ты же понимаешь, что ему придется закончить учебу? — Гермиона хоть и возмущалась тихо, но ее верхние ноты все еще немного давили на уши, привыкшие к тишине. Она ходила по гостиной, освещаемой лишь парой парящих от ее заклинания свечек. За прошедшее лето Гермиона стала еще красивей, она расцвела, и это было сложно не заметить. Привычная для нее последние пару лет бледность вновь сменилась на легкую румяность и даже приятную округлость щек. Нет, она не потолстела, она просто вернулась к здоровому телу, все такому же подтянутому и статному на зависть другим ученицам и на раздражение Рону, который ревниво оберегал ее от взглядов парней. Гермиона и раньше была одной из тех, что стояла в топе мальчишек, но теперь после благоговейного восхищения она стала вне его, разрушив раз и навсегда дрянные списки. Ее ум всегда заставлял Гарри восхищаться другом, невольно ставить ее выше других и гордиться тем, что она одна из тех, с кем он подружился еще в самом начале учебы. Он смотрел на нее с легкой улыбкой, наблюдая за взволнованным лицом и небрежно, в большой спешке, собранным в растрепанную косичку волосами, которые, казалось, завязывал Рон. Тот возмужал сильнее, лицо по-мужски осунулось, а в глазах все еще теплился огонек того самого озорства. Он его не утратил, что было почти невозможно, учитывая последние годы. Рыжие волосы закинуты легким движением назад, пока он грузно ступал по скрипучим половицам. — Но ты помнишь, как тебе самой далось решение вернуться? — взволнованно грохотал он. В последнее время они редко спорили, Гарри это прекрасно знал, как и знал то, что он собственной персоной становился причиной их раздора. Каждый волновался о нем, желал лучшего, но переживания о его состоянии делали свое дело. Дом Уизли не раз за лето содрогался от громких криков, пока они пытались решить для себя, как помочь Гарри. Но даже так, они не пришли к единому мнению. Но все же Гарри рад, что они снова с ним. Пусть и здесь, в полуразрушенном, пустом доме в Годриковой Впадине. Он не мог перестать легко и даже счастливо улыбаться. Впервые за долгие месяцы. У него не поднималась рука что-то менять в доме, просто не мог. Каждая вещь, каждый уголок напоминал ему о тех, кого он и не особо-то помнил. Но все же это его родители, пусть которых он и знает только по рассказам других и по омуту памяти. И это заставляло его раз за разом размышлять о тех, кто окружал его, оберегал и отдал за него свою жизнь. Отдал бы он свою жизнь за Рона или Гермиону? Он бы с уверенностью сказал «Да», но «Почему?» - ответ логичный не находился. Почему человек жертвовал своей жизнью ради жизни другого? — ...ри! — его резко дернули за плечо, и он, снова выпадая в мрачную, в прямом смысле, реальность, перевел взгляд на обеспокоенную Гермиону. — Гарри! Рон сидел напротив него и ловил каждую его эмоцию в глазах. Что он пропустил? — Чего? — вскинул брови Гарри, не понимая, когда эти двое подсели к нему. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, запуская пальцы в его курчавые волосы и укладывая выбившуюся прядку в другую сторону. — Не волнуйся, — он успокаивающе кивнул и выпрямил ноги, откидываясь спиной на стенку в углу. — Мы говорили о письме, Гарри, — девушка устроилась рядом, обнимая друга и укладываясь удобней на его груди. — Все лето вы о нем только и говорили, — тихо усмехнулся он в ответ. — Но решение принимать только тебе, — Рон тоже сел рядом, прислоняясь плечом к плечу друга. — И что вы думаете? — Гарри было действительно интересно, к чему они пришли. — Тебе нужно завершить учебу, остался всего год, чтобы… — начала Гермиона, но Рон ее перебил. — Но это будет тяжелый год, — он заглянул в изумрудные глаза, которые уже давно потемнели и помутнели. Они замолкли, сильнее стискивая Гарри в своих объятьях, и им плевать на грязь, приставшую к джинсам. Для них важнее лишь он и его решение, которое они поддержат в любом случае. Гарри сильнее сжал их руки, безмолвно благодаря за поддержку.

***

Уютный и искренне теплый домик четы Уизли внешне мало изменился с последней его встречи. Все также окруженный, правда выжженной местами травой, он возвышался и мягко приветствовал Гарри, зазывая в свои объятия. Их дом всегда жил своей жизнью и не каждому открывался с домашней стороны, а ему он открылся в первые секунды, дарил тепло и душевное спокойствие. И поэтому Гарри не мог заставить себя сделать хотя бы шаг. Он просто остановился и окаменел, замирая и тщательно скрывая спирающее дыхание. Рон и Гермиона, не смотря на него, продолжили свой путь, и ему казалось, что они не заметили, что он отстал. Но это было не так. Они прошли пару шагов и обернулись, заглядывая в его глаза какой-то бурей эмоций. Это было сложно назвать чем-то одним. Боль, сострадание, грусть, радость, предвкушение, нерешительность, — они мешались в взрывоопасное зелье, не описанное даже в древних фолиантах. На порог вышла миссис Уизли. В излюбленном ярком сарафане и собранной прической рыжих волос. В ее глазах… он не хотел смотреть на нее. Не мог, просто не мог. Гарри опустил взгляд, впиваясь в почву под ногами. Он отчетливо слышал тихие шаги Молли, и сердце падало все ниже и ниже, пробивая под ногами землю. Миссис Уизли остановилась в шаге от него, и время потекло в разы медленнее, тишина обволакивала плотно, что дышать становилось нечем. — Я так скучала по тебе, мой дорогой, — ласково произнесла она и обняла, крепко, с материнской нежностью. И Гарри сдался, прижимаясь к Молли сильнее, обнимая в ответ и зарываясь лицом в складки ее воротника. От нее пахло выпечкой и чаем, травяным с корицей. Он чувствовал, как ком поднимался и поднимался, но даже так все, на что его хватило, это дрожь. Ее не скрыть, как и сильнее обхватывающие теплые руки и тихий шепот на ухо: — Спасибо… Гарри не знал, сколько они так стояли, но никто их не торопил, каждому нужно время для того, чтобы вернуться в нормальность. Некоторым меньше, некоторым больше, а некоторым и… Его затолкали в дом, усадили за большой стол и поставили тарелку с пирогом и огромную кружку чая. Никто не давил, не собирался наблюдать за ним, впрочем, Гарри не был из тех, кто замыкаясь в себе, не мог затолкать в себя еду. Нет, он поел, спокойно и без каких-то казусов. Это же потребность, силы в любом случае нужны, да и отказываться от полюбившейся выпечки Молли он не собирался, так что… Кусочек и глоточек, и улыбка сама собой появилась на лице. Домик семьи Уизли всегда был для него чем-то родным, радостным событием после мучительных каникул в семье Дурсль. Здесь он отдыхал душой, так было и сейчас. Только обычный шум и гам сменился на непривычную тишину. И это было… Гарри тяжело вздохнул, усаживаясь возле камина в гостиной. Он откинулся спиной на диван и просто наблюдал за тем, как Фред танцевал в языках пламени. Это была новинка после Второй магической войны для потерявших в боях близких людей, любимых или друзей. Это стало спасением для многих, вечным напоминанием о лучших воспоминаниях с этим человеком. И здесь Фред был таким счастливым. Он широко улыбался и дурачился, вызывая улыбки и смех у смотрящих за ним. Но с этим приходила и боль, накатывая волнами, осознание того, что человека больше нет ни здесь, ни в другом месте, теперь его нигде нет, убивает сильнее. Молли отлично держалась, и это передавалось ее детям. Они поприветствовали Гарри улыбками и широкими объятиями, не проронив ни грамма тех эмоций, которых он ожидал. И это становилось еще тяжелее, невыносимее. В его голове давно крутилась такая мысль, что не будь он другом семьи Уизли, этого бы не произошло…. Молча к нему подсела Джинни. Она прислонилась к его плечу и с ласковой улыбкой смотрела на воспоминания о старшем брате. Они молчали, никто из них не хотел нарушать тишину, нарушать границы чужих мыслей. Они просто сидели, прислонившись к друг другу, желая получить ту поддержку, безмолвную и всеобъемлющую. Они молчали, и никто из домочадцев не трогал их, давая им время побыть одним наедине. После всех произошедших событий у них просто не было на это времени, и только сейчас впервые за долгое время они встретились. И что-то летало в воздухе… Ничего не могло вернуться к прежнему, ничего из того, что оказалось сломаным. Увы… Гарри, повернув голову, поцеловал Джинни в макушку, замечая, но не отсекая чуть сильнее сжавшуюся руку и вздрогнувшие плечи. Ничего не сможет вернуться к прежнему…