- memento vivere -

Наверное, можно было бы назвать это хорошей стратегией, но не совсем. Они молчали о произошедшем в Выручай-комнате, не поднимали об этом разговор и вообще всячески делали вид, что не они сами сказали эти фразы, да и все приснилось. Да, сон, галлюцинация или просто наваждение. Только ситуация от этого не переставала быть, а наоборот вызывала все больше и больше вопросов, впрочем, раз Драко решил помолчать, то и Гарри перестанет задаваться таким вопросом, хотя… Тот момент не выходит из головы, прокручивался какой-то теплой атмосферой в мыслях, переворачивая все вверх дном раз за разом и окончательно путая его: так все вернулось на ноги или все ещё стоит на голове? Не давало покоя и то, что Драко отчаянно сопротивлялся статусу своей семьи, ее деньгам, да и вообще с неким пренебрежением говорил о роде Малфоев, словно не желал иметь с ними что-то общее. Странно, если участь, что он сам до какого-то момента кичился своим статусом, а после войны отчаянно открещивался от него. Да, его семья была Пожирателями Смерти, но был ли у него выбор, где родиться? Выбор… Об этом ли он говорил? Выбор в такой семье почти невозможен, особенно если учесть, как на Темном Лорде был помешан его отец. Драко говорил о выборе быть или не быть с Пожирателями Смерти или о чем-то другом? Хотя для Гарри казалось, что Драко и сам не прочь был быть Пожирателем. Тогда их разлад стал ещё сильнее. Он не понимал этого: как можно добровольно перейти на сторону зла? Хотя порой казалось, что и он не на стороне добра. Тогда его чувства мешались с навязчивыми и разрушающими мыслями от Волан-де-Морта. Мешались так, что порой он и сам забывал, кто он. Казалось, что он убил и покалечил своих близких, но это был не он, далеко не он. Но даже так, никак не понимал, как можно желать кому-то смерти, потому что этот кто-то не вписывался в его жизненные устои. Поэтому сейчас его раздирало противоречиями и смятениями. Драко, которого он считал соратником темной стороны, оказался не таким уж его соратником. Да и если подумать, смог ли Малфой сделать что-то, что его заставили? Он так и не смог убить Дамблдора. Не дал убить его и друзей в Выручай-комнате. Не позволял себе ударить в ответ девчонок, хотя это, наверное, стоило списать на воспитание. Наверное, это можно было ещё тогда заметить и придать этому хоть какое-то значение. Но он был занят совсем другим и под влиянием эмоций просто не замечал ничего вокруг. Просто ничего не замечал, а стремительно пытался выжить и закончить возложенную на его плечи миссию. Так что до каких там все мыслей о других… Гарри сидел на диване, пристально вглядываясь над чем-то опять корпящим Драко. Тот не отрывался ни на секунду от сверки каждого миллиграмма с предоставленным рецептом, а после понимая, что что-то не так, исправлял резким движением все расписанные граммы в книгах. Они не говорили о том, что произошло буквально на днях. Они не обсуждали это и старательно избегали разговоров об этом. Не было понятно, почему вообще были сказаны те слова. Под влиянием эмоций или ещё чего? Почему он вообще проронил такое? Даже в первые секунды и не понял, что ляпнул, а когда понял, почему-то не хотелось от них открещиваться. Драко молчал, упорно и умело. Делал вид, что ничего не было, и что это не он согласился с ним. А ещё изворотливо бегал от его вопросов о семье. Так что эти пару дней были веселыми в плане всяческих ухищрений в попытках избежать ненужных вопросов. Но интерес только подогревался. Но Гарри был рад, что теперь Драко продолжал зельеварить, но не скрывал, что пытался создать. Да и следить за увлечённой работой было любопытно, особенно если учесть, что зельеварение требует хорошую наблюдательность и понимания связей между веществами, которую он ещё не до конца понял. Драко же прямо как профессор Снейп не боялся экспериментировать, понимая, что к чему приведёт. — И долго будешь наблюдать за мной? — Драко поднял голову и перевел взгляд на Гарри. В его серых глазах уже было меньше стали, чем он привык видеть, но при этом горела некая хитрость и готовность к чему-то. — А что, нельзя? — усмехнулся Гарри, удобнее усаживаясь в самый угол дивана. Драко лишь тяжело вздохнул и покачал головой, словно услышал ответ маленького ребёнка. Встал из-за стола и достал ещё одну книгу, кидая ее поверх прежней и тут же усаживаясь на место. — Что варишь? — все-таки поинтересовался Гарри. — Мазь для облегчения мигрени, — фыркнул он. — И как ты поймёшь, что получилось? — На себе опробую. — Голова болит? — ответа не последовало, лишь скривилось лицо Малфоя. — Бессонница? — Кошмары. — И что же тебе снится? Драко снова поднял взгляд на Гарри, долго решался на что-то, а после пересел на диван, как в тот самый вечер. Их ноги снова коснулись, даже плотнее, чем было, но никто снова не отстранился. — Семья. — И разве это кошмар? Гарри мало понимал, почему семья могла ассоциироваться во сне в кошмаром, но если представить, что ему бы приснились Дурсли… Нет, даже они не представали перед ним кошмаром, он отпустил обиду на них, понял и осознал проблему в их отношениях с ним, и простил. — Да, если жить в том кошмаре, в котором жили мы… — угрюмо вздохнул Драко, заглядывая в глаза Гарри и словно спрашивая у него, можно ли ему довериться, высказать что-то, что волнует его. — Расскажи мне, — легко, тихо и уверенно попросил Гарри, показывая готовность выслушать и поддержать. — В нашем поместье всегда все было по-другому. Мы отличались от других, живущих рядом с нами. Может, сначала я мало чего замечал или отсекал, но с возрастом я видел, что мы мало похожи на обычную семью, с каждым годом закрываясь все сильнее ото всех, кто совал нос не в свои дела, — Драко вздохнул, затих на пару минут и потом продолжил. — Род Малфоев изначально не был известен чем-то нормальным, особенно если учесть все перипетии внутри семьи, дурную славу тёток, Беллатрисы и многих других. Дети вообще мало что замечают вокруг, да и все было нормально, пока… Пока отец не загорелся идеей вновь примкнуть к Пожирателям Смерти. Драко немного поерзал, усаживаясь удобнее и решаясь на то, чтобы продолжить дальше. — Поместье само по себе темное, вся мебель чёрная и лакированная, а света всегда было мало, заставляя домовых эльфов зажигать свечи каждый вечер или даже в сумерки. В детстве нас много кто посещал, и отец с мамой всегда выставляли меня на показ, заставляя заучивать этикет и манеры поведения в обществе аристократов. Они гордились мной, хвалили и поощряли такое поведение, и только потом я начал осознавать, что был просто куклой для показа их престижа. Не более не менее, особенно для отца. Гарри мало что сейчас понимал из этих разговоров, но прекрасно понимал, что тема не будет легкой, особенно для того, чтобы открыться перед другими. Поэтому он молчал, вкрадчиво вдумывался в каждое слово, пытался всем видом показать, что поддерживает его и не осуждает ни в коем случае. Драко порой опускал взгляд на сложённые на коленях руки, но после понимал обратно, словно не желая вариться в мучивших его мыслях в одиночку. — Для мамы это было то ещё испытание. Чистокровная аристократка, умная и прекрасно понимающая всю философию чистой крови… Они красивая пара, я и не буду спорить. Столько колдографий это подтверждают, — Драко легко улыбнулся, словно вспоминая все те многочисленные движущиеся картины на стенах. — Но жить с таким человеком как отец… Не знаю, любила она его или нет, но порой одержимость отца Пожирателями душила ее, хотя она поддерживала его, но и все же не совсем. В давящей атмосфере поместья Малфоев она нашла отдушину во мне, наконец, занимаясь тем, что ей всегда нравилось. Она всегда хотела посветить себя семье, старалась держаться подальше от политики отца, но это было тяжело. Чем старше я становился, тем сильнее отец старался сделать из меня наследника, полного презрения ко всем, кроме чистокровок. Он планировал отправить меня в Дурмстранг, но она не могла меня отпустить так далеко, снова оставшись один на один с отцом. На первых курсах она присылала мне домашнюю выпечку и сладости, хотя прекрасно знала, как к этому относится отец. Драко замолчал, в его глазах появилось что-то эфемерное, не сразу поддающееся объяснению или чтению. Что-то очень тёплое, но болезненное. Что-то приятное, но нет. Что-то ностальгичное и что-то болезненно тяжкое. Гарри не сдержался и протянул руку, легко сжимая колено Драко в молчаливом знаке поддержки. — Это было сложно, — снова продолжил он после легкого кивка благодарности. — Сложно принять и осознать, что все не так просто, как казалось в детстве. Просто порой хочется вернуть то детское видение и не осознавать, что родители далеки друг от друга, каждый желает своего, и лишь мама иногда интересовалась тем, что я чувствовал на самом деле. И больше Драко ничего не сказал, не в силах продолжить дальше. А Гарри не давил, оставаясь рядом до тех пор, пока они также молчаливо не разошлись по спальням.

***

Они долго не возвращались к этому разговору. Для Драко это было тяжело, Гарри все прекрасно понимал, поэтому сам ни разу за пару недель не завёл об этом разговор, решив дать Малфою пространство. Вечерние посиделки в Выручай-комнате стали для них уже не просто обязанностью, а приятным времяпровождением. Они делились различными новостями, фактами из книг или какими-то порой слухами, если они касались учебы или каких-то великих волшебников. Хогсмид и Хогвартс припорошило снегом. Таким легким-легким белым покрывалом… В воздухе витал аромат зимы и предвкушение зимних каникул. Ученики во всю обсуждали куда и зачем поехать, кто к кому в гости, на какие курорты и страны. Гарри захватывало это настроение, хотелось скорее уехать подальше отсюда и вздохнуть наконец-то полной грудью без мелькающих перед глазами темных мантий. — Что думаешь делать на каникулах? — спросил Гарри, оборачиваясь к сидящему рядом Драко. Тот засыпал под тихий треск камина и витающих ароматов имбирного печенья. Он откинулся на спинку дивана и закутался в мантию, наблюдая за вьющимся под самым потолком остролистом, который украшал весь Хогвартс к зимним каникулам. — Ничего, — тихо сказал Драко, тут же открывая глаза. — Останусь здесь и буду зельеварить. — Тогда я что-нибудь придумаю, — уверенно кивнул Гарри. — Мне уже страшно, — усмехнулся Драко. — Но если не секрет, почему не хочешь поехать домой? — просто вопрос, не обязывающий к чему-то. Драко долго молчал, снова собирался с силами и снова повернулся к Гарри, касаясь коленкой его ноги и так замирая. Упавшая рука легонько задела его руку, но снова никто не отстранился. Они снова сидели ближе, чем в прошлый раз. И это снова не казалось чем-то странным. — Просто… — начал он. — Не хочу… Не хочу снова оказать там в давящей тишине. — Почему ты так не хочешь возвращаться? — Потому что там все напоминает об отце. — Почему ты этому так противишься? — Отец… он всегда был ярым приверженцем чистоты крови, и это отражалось на всем, — Драко тяжело выдохнул. — В детстве это не особо замечалось, пока я не вырос. Его обучение началось ещё до выбора школы. Я должен был знать этикет, манеры поведения и все манифесты Тёмного Лорда, аппелировать ими и оценивать будущих соратников. Мне прививали пренебрежение любыми кровосмешаниями, показывая превосходство чистокровок и вкладывая в голову, что это единственно правильное в нашем мире, что нет никого больше более ценного, чем чистая кровь. Для отца — это было самой главной страстью, после Тёмного Лорда, конечно. Драко снова замолчал, прикидывая что-то в уме, чуть меняя позу и соприкасаясь с Гарри чуть больше, чем было до этого. Их руки лежали совсем рядом, и каждый чувствовал исходящее тепло и лёгкий аромат тела. — Для него было важно, как меня видят в обществе, что они видят во мне и как это отразится на нем. Не более не менее. Я был для него способом утвердить свою власть, продолжить свой род и не утратить прежнего статуса. Но он был глуп… Очень глуп, небрежен и фанатичен. Его даже Темный Лорд называл скользким, глупый, то как же его так не звать… — он слабо усмехнулся с некой горечью в глазах. — Скользкий, хитрый манипулятор, добивающийся своего любым путём. Он верен друзьям, но пока они не стоят на его пути, а ребёнок и был его путём достижения верхов. Он желал власть и денег и всегда знал, где их заполучить. Но это никогда не пересекалось с тем, что он… Что он не любил, когда с ним препирались или противились. Он любил подчинение, абсолютное и не чурался методов его соблюдения… — Драко вздохнул, не зная как выразить все то, что таилось в его душе. — Он видел во мне многое, но я никак порой не соответствовал его ожиданиям. Чаще расстраивал и был посмешищем для других аристократов и это подрывало его репутацию среди них. Я был и тем, кто всегда стоял на его пути… И все же Гарри не понимал, почему он так чурался своей семьи и дома, ведь Драко же и сам сказал, что мать была на его стороне, а значит… — И все же… Кто для тебя твой отец? Почему ты так к нему относишься? — уточнил Гарри. И он увидел, как что-то изменилось в глазах Драко. Тот отстранился, а он потянулся вперёд, боясь, что снова его оставят, как не оставляют его кошмары каждую ночь. Как он снова будет задыхаться, не чувствуя себя в безопасности. Но Драко жестом остановил его, скинул мантию и стянул жилет, принимаясь расстёгивая пуговицы чёрной рубашки. Гарри замер, не понимая, что вообще происходит. Он замер, внимательно наблюдая за тонкими пальцами, которые неторопливо, но очень изящно вытягивали пуговицу из петельки. Наблюдал, как постепенно показывалась совершенно бледная, белая кожа, которую, казалось, не касалось солнце вообще никогда, из-под чёрной ткани. Он замер, завороженно наблюдая за всем этим действом и совершенно не понимая, что Драко наблюдает за ним в ответ. Замер, не ощущая биения сердца, потому что… Это так красиво… Отблеск огня на приоткрытой коже словно ласкал тёплыми пятнами, раскрашивал незапятнанный холст красками других тонов. Это завораживающее действие… Гарри наблюдал, как Драко медленно повернулся к нему спиной, и тут его сердце рухнуло. Все наваждение, иллюзия, обман эмоциями и просто любопытство тут же рухнуло вниз, оставляя после себя чувство страха, беспокойства и беспомощности… За что? — Этот я получил, когда не смог объяснить, почему протянул тогда тебе руку. На спине Драко притаились совсем нежданные рубцы, исполосовавшие его вдоль и поперек, а в его голове только одно горело почти синим или красным пламенем.