- memento vivere -

Дыхание обоих замерло. Всего на пару секунд, но им казалось, на целую вечность, хотя сердце обмануть нельзя. Оно грохотало в груди, выдавая быстрый бег и заставляя делать поверхностные, короткие вдохи. Они смотрели, нет, смотрели в глаза друг друга и таились. Гарри любовался чертами лица Драко. Он, наконец, вернул блеклый румянец на щеках, которые скрадывал лунный свет и мерцающий огонь от пары свечей на тумбочке. Гарри любовался, не мог наглядеться на точеные черты лица, чуть приоткрытые губы, едва растрепанные белокурые волосы, тяжело вздымающуюся грудь, скрытую под любимой чёрной рубашкой Драко. Гарри любовался, так и не признав, что любовь в своём сердце можно как-то скрыть, прикрыть или умолчать. Он любовался и не хотел скрывать всего того, что творилось сейчас в его сердце и голове. Он просто и не мог. Драко лежал под ним, раскинув руки в разные стороны, словно зазывал, но нет. Гарри не мог упомнить всего того, что было всего пару секунд назад, но он точно был уверен, что они только что дрались, почти насмерть, пока не упали вот так. Дрались, потому что Гарри неимоверно хотелось спать, потому что завтра утром ещё один тяжелый день на стажировке в отделе мракоборцев, а Драко привычно читал в кровати ещё один какой-то фолиант о свойствах кипения и кипячения. Идея разрабатывать и продавать зелья от различных бед его сильно вдохновила. Поэтому Гарри, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание, сначала просто ворочался из стороны в сторону, а потом и вовсе забрал из рук Малфоя книгу, получив за это по плечу. Больно. После развязалась нешуточная возня, переросшая в бойню, и вот теперь они здесь. Вот так. В таком положении. Сердце трепетало, а картинки в голове не делали все происходящее легче, а скапливались где-то узлом внизу живота. В таком положении они впервые, тело кидало то в предвкушение, то в какой-то неистовый страх. Ведь для них это впервые… Нет, они, конечно, спали с другими, с девочками, но у них до такого не доходило. И чувства они долго принимали, и на стажировку забрали сразу после выпускного, а там и просто некогда. Только уснули рядом на одной кровати, нежно и так ласково целуясь пару секунд, там и не до пошлости и страсти. Да и не хотелось так с Драко. Хотелось чувств, показать то, что он ему нужен, а не просто… В голове мешалось все, что только можно. Пошлые картинки, ощущения и воспоминания, чувства… Он скользил взглядом вверх по рвано вздымающейся груди, по скатанной, едва расстёгнутой рубашке, по трепещущей жилке, по острым линиям челюстей, скулам, приоткрытым губам, с которых срывались тихие вздохи, к пристально следящим за ним серым глазам. Желание распалялось, но одновременно с ним наступал холод. Гарри было страшно, очень. Ему не хотелось слышать те мысли, что сейчас крутились в его голове. Он закрыл глаза, прекрасно понимая, что в них может увидеть Драко. Закрыл, чувствуя, как пошлое желание, вульгарное, совершенно нормальное до этого момента, покидало его тело, оставляя гадкое ощущение и холод. Закрыл, боясь увидеть отражение его же чувств в глазах Драко, боясь, что на этом все закончится. Он вздрогнул, когда ощутил прохладную руку в его волосах. Она нежно зарылась в его кудри, поглаживала и успокаивала, чуть надавливая, позволяя уткнуться ему в плечо, улечься на него всем телом, а после почувствовать безопасное тепло, обвившее его спину и прижимающее сильнее к себе. Он слышал биение сердца, ощущал его носом на шее, успокаивался, вдыхая родной уже до боли аромат. Драко ничего не говорил, ничего не спрашивал, ничего не делал, лишь бережно гладил его по спине, словно прекрасно понимал раздрай в душе. — Мне страшно, — прошептал Гарри, ощущая, как объятья становились крепче, теснее прижимая тела друг к другу. — Потому что я… — Нет, — он не дал Драко договорить, резко отстранившись и тут же вгрызаясь взглядом в его лицо. Он хотел возражать, доказывать свою правоту, но увидел лишь легкую улыбку и озорство в глазах. Драко никогда не менялся, все же он был умнее его, поэтому устало выдохнул, сдался и снова улёгся, уткнулся носом в шею Драко, ощущая всем телом, как тот легко посмеивается, без злобы, и успокоился окончательно, в отместку едва заметно укусив его за жилку. Правда, проиграл все же в этом поединке он сам. Вырвавшийся хрип, вздох, заставил его замереть, прокручивать в голове его снова и снова, взращивать в себе желание. Желание слушать это снова и снова. Гарри выдохнул, обдавая жаром подставленную шею, чувствуя телом легкую пробежавшую дрожь тела под ним, слегка напрягшиеся мышцы и немного отведённую в сторону голову. Он сильнее прижался носом к шее, подставленной ему шее, ощущая губами тепло, трепещущее тепло и биение сердца. Ему нравилось… Нравилось это ощущение безмятежности, легкости и одновременности тяжести в теле. Не нравилось лишь то, что мысли снова возвращались куда-то в темноту. — Так и не скажешь? — спокойно спросил Драко, зарывая ладонь в его волосы. Гарри нравилось, как звучал его голос сейчас. Он слушал его где-то под ухом, но и над ним, создавая приятное стерео. Ему хотелось мурчать, слушая голос Драко, не заморачиваясь ни о чем, не задумываясь, просто лёжа вот так в объятиях. Гарри ещё раз вздохнул, отгоняя мирное наваждение. Ему хотелось большего, но сначала надо было разобраться с мыслями. Его жизнь, наконец, приходила в норму, налаживалась, кошмары стали реже сниться, и он знал, почему. Знал, поэтому ему бы не хотелось снова падать в ту бездну. Драко не заслужил… — Это сложно объяснить. — Объясни легко, — Гарри почувствовал легкий смех в его груди, Драко издевался, как любил. — В любом случае, я пойму, — ладонь, слегка касаясь, погладила его по волосам. — Это просто очень сложно объяснить… Это мысли, ощущения, их тяжело сформулировать. Это никак не связано с тем, что мы… — он замялся, не зная, как правильно сформулировать. — Меня это никак не смущает, просто… Я не хочу повредить тебе. — Ты… — Не телесно, повредить твоей душе… — выдохнул Гарри, зарываясь сильнее и прижимаясь крепче. — Порой мне кажется, что я коснусь тебя и наврежу тебе. Чем-то. Это сложно объяснить. Гарри замер, отдаваясь во власть чувств. Он даже не сразу понял, что его аккуратно перевернули на спину, а на груди появилась приятная тяжесть. Под головой оказалась мягкая подушка, пальцы в волосах приятно массировали голову, заставляя растечься под их владельцем. Очки аккуратно сняли и положили на тумбочку, и Гарри, наконец, открыл глаза, пропадая в серых глаза напротив. Драко улыбался, нежно и легко. Точно также, как и он, ласкал его лицо взглядом, задерживаясь на губах, глазах и шраме. Пальцы, едва касаясь, водили по шраму, словно успокаивали боль. Только ее уже давно не было, но это все равно успокаивало его боль. Драко улёгся на его грудь и долго не нарушал их зрительного контакта. Он наблюдал за ним, нервировал, заставлял ждать чего-то. И это действовало, хотелось ерзать и нарушить тишину, спросив, что происходит. Только вот Драко играл с ним, как великий маг вызывал самые могущественные заклинания. Его рука легко скользнула по напряженной груди, заставляя Драко улечься на вторую руку и наблюдать за тем, как скользит его кисть. Он игрался, Гарри видел это. Игрался, но он был не против этого. Драко чуть приподнялся, укладываясь чуть выше и тычась носом в шею. Это оказалось щекотно, странно щекотно. Тёплые, чуть влажные губы коснулись его кожи, легко целуя. И это оказалось ещё страннее. Это было приятно щекотно. Легкий прикус, и его захватила дрожь, заставляя сделать судорожный вдох и впиться пальцами в белокурые волосы. — Нравится? Теперь голос Драко казался ему не мурлыкающим спокойствием, а полным бурлящей жажды искушением. Он сжигал его, сжирал с потрохами, но ему хотелось поддаваться, вестись на его провокации. Гарри кивнул, не в силах что-либо ответить, а Драко снова, чуть сильнее, укусил его, заставляя дрожать сильнее, желать всего этого сильнее. — Все ещё боишься? И у Гарри сбило дыхание, когда он понял, о чем был вопрос. Только думать над ответом не было ни времени, ни сил. Вереницу поцелуев, укусов, таких вроде бы и нежных, но властных, было не остановить. Но да. Мыслей в голове становилось все меньше, его захватывало желание. Ему было плевать, что будут с ним делать, лишь бы это никогда не заканчивалось. И Драко не останавливался. Он терзал мочку уха, вызывая какие-то рваные вдохи из его груди, которые красовались на его же лице довольной ухмылкой. Драко нравилось то, что он творил с ним. И Гарри тоже, никто не хотел останавливаться. Драко переместился к его шраму россыпью поцелуев по всему лицу. Он не останавливался, заставляя сжимать его запястья чуть сильнее, льнуть к необходимому теплу и задыхаться тем, что он ощущал сейчас. Заставил замереть и начать с новой силой дрожать, чуть не плача, потому что слёзы внезапно заволокли его глаза, Драко чуть отстранился и разглядывал его, точно так же, как и вначале. Разглядывал внимательно, со всей осторожностью всматриваясь в каждую эмоцию, легшую на лицо. Всматривался, словно… И Гарри едва не сорвался на какой-то странный, вырывающийся из его груди плач, когда понял, что у Драко точно такие же чувства. Они точно также плескались в его глазах, всполохами страха и неуверенности, но только Драко умел это подавить и перебороть. Гарри сжался, ему хотелось стыдливо скрыться за ладонями, чтобы Драко не видел этой слабости, трусости, но ему не дали. Руки едва давяще прижали к кровати, а к губам приблизились другие, манящие, заставляющие поддаться вперёд и ткнуться самому. Драко целовал его, нежно, сильно и властно, а Гарри поддавался, плавился и следовал за каждым движением, направлением, не желая разрывать контакта между ними. Это было тягуче, мучительно, но приятно, сладостно. Гарри задыхался, нехватка воздуха обжигала его легкие, но ни ему, ни Драко не хотелось отстраняться. Словно они отрицали необходимый для жизни воздух. Драко сам разорвал поцелуй, спускаясь слепой дорожкой укусов снова к шее, вырывая хрипы и жажду воздуха. Гарри задыхался, хватался за Драко, а тот и не думал прерываться, почти незаметно расстёгивая пуговицы на его рубашке и потихоньку спускаясь вниз, оставляя более четкое следы обладания. Он словно знал, где прикусить, где едва касаясь поцеловать, чтобы Гарри сходил с ума, цеплялся за его спину, за волосы, пробирался по темный воротник, касаясь уже разгоряченной кожи. Поцелуи мимолетными бабочками расцветали на его груди, рёбрах, животе. Они заставляли сжиматься, тяжело дышать, вырывали тихие стоны, которые сначала смущали его, а после он перестал это стесняться. Драко болезненным укусом в бок и томным, грудным голосом показал все, что думал об этом. — Мы здесь одни, кого ты стесняешься? И Гарри потерялся. Во времени, пространстве, чувствах. Он сгорал и тлел. Сгорал и умирал, но жаждал этого снова и снова. Ему было так хорошо, ему не хотелось, чтобы что-то из этого кончалось. Не хотелось терять ощущение этих проворных рук по всему ему напряженному телу, а они были буквально везде. Он даже не заметил, как Драко избавился от своей рубашки, как остался сам нагим, не прикрытым ничем. Ему было плевать, ему было хорошо, и ему хотелось вернуть все то, что чувствовал он в ещё большем объеме. Он скользил руками по обнаженной спине и груди, оставлял полосы, мимолетные поцелуи, приятные укусы и собственные метки, не в силах сдержать всех тех рвущихся из сердца чувств. Они что-то говорили друг другу, над чем-то хихикали, тесно жались к друг дружке, не отлипали ни на секунду. Им было плевать на время, окружение, мир. Им было плевать абсолютно на все. Им было не все равно на них. Это был их мир, момент, миг, единение душ, даже не тел. Гарри не мог перестать улыбаться, как тогда, когда все то, что делал он, проделывал Драко. И теперь он понимал, почему. Это щемящее счастье видеть, что все то, что ты делаешь, творишь с другим человеком, который доверчиво тянется к тебе, отзывается буквально во всем. И Гарри, наконец, понял, чего он так сильно боялся. Он боялся задеть это искреннее, легко ранимое доверие.

Он боялся потерять доверие Драко. Но получил взамен гораздо более ценное, хрупкое и трепещущее.