Кровоточащие раны

*** 7 июля 2001 Два дня назад всех участников будущей операции перевели в Ракушку, оставив в Норе лишь недостаточно опытных новичков, целителей и Гермиону. Девушка чувствовала себя изолированной от настоящих действий впервые за всю войну. Ей хотелось бороться, хотелось сражаться, мстить Пожирателям за всю ту боль, что они причинили и продолжают причинять ей и её близким. Она почти целыми сутками занималась целительством с Мадам Помфри, старательно изучая всё, что могло ей пригодиться, запоминая каждую, даже на первый взгляд незначительную, деталь. Но внутри у Гермионы царил хаос. Её душа не находила себе места с того самого собрания, после которого провели ещё три или четыре, но без Гермионы, её уже даже не ставили в курс дела о планах операции. От Малфоя не было вестей больше недели, девушка даже начала опасаться, что его рассекретили, ведь до этого слизеринец вызывал её, чтобы сообщить каждую мелочь, которая могла оказаться важной. Неизвестность пугала Гермиону до чёртиков, а интуиция подкидывала дров в огонь, подсказывая, что это было лишь затишье перед большой бурей. Мадам Помфри не уставала восхищаться талантом Гермионы к целительству, каждую встречу рассказывая ей о том, что меньше чем за неделю девушка обучилась таким навыкам, для освоения которых многим требовались месяца. Гермиона каждый раз лишь отмахивалась и только сильнее погружалась в обучение, заполняя своё сознание новой информацией так, чтобы в нём не оставалось ни малейшей щелочки, в которую могли бы просочиться гнетущие мысли. Вот и сейчас Гермиона стояла в госпитале, выводя в воздухе руну нейтрализации тёмных проклятий. Руны давались ей легко, даже слишком. Возможно, только благодаря тому, что увлечённо изучать Древние Руны девушка начала ещё на втором курсе Хогвартса, а на третьем использовала маховик времени раз за разом, чтобы успевать посещать эту дисциплину. Руны в целительстве были намного сложнее, чем те, что она успела изучить в школе, но Гермиона всегда любила задачи со звёздочкой. — Гермиона, передохни, — послышался мягкий голос Мадам Помфри, — Ты с самого утра тренируешь руны. — Пострадавшие не будут давать мне время на отдых, — доводя в тысячный раз руну нейтрализации, ответила Гермиона. — Правда, не будут, — Поппи снисходительно посмотрела на ученицу, — Но Нейтрализацию ты уже отточила до идеала, как и десяток рун до этого, только за сегодняшний день. Отдых нужен в любом обучении, чтобы не потерять концентрацию. — Я никогда не теряю концентрацию, — возразила Грейнджер. — Гермиона, — снисходительная улыбка, не сходящая с лица Мадам Помфри, постепенно начинала раздражать Грейнджер, — я не приму возражений. Сейчас пять часов вечера, ты отправляешься на двухчасовой перерыв. Чтобы я не видела тебя в госпитале до семи часов, договорились? — Ладно, — раздражённо бросает в ответ Гермиона и выходит в коридор. Самой раздражающей её вещью в последнее время стало то, что с её мнением отказывались считаться. Казалось, каждый член Ордена теперь воспринимал её как марионетку. Ей крутили в своих целях, принимали все решения за неё. Ещё обиднее для Гермионы было осознавать, что началось это ещё с Непреложного Обета, данного Малфою, с того момента, как Орден обменял её жизнь на информацию. Девушка бесцельно бродила по Норе, пока наконец не дошла до кухни. Заварив себе ромашковый чай, Гермиона села за стол, в ожидании, пока тот остынет. Она могла бы остудить его магией, но мелочи из маггловской жизни, вроде того, чтобы подождать, пока чай остынет сам, успокаивали, возвращали в детство. Воспоминания о детстве были единственными тёплыми мыслями в её голове, которые не резали сознание отчаянием и неизвестностью. Гермиона засмотрелась на подрагивающую в чашке жидкость и позволила себе помечтать о том, что было бы если бы не было войны. Чай был уже холодный, когда из размышлений девушку вырвал скрип половицы. — Гермиона, милая, я так давно тебя не видела, — Молли Уизли бросилась к девушке, увлекая её в тёплые объятия, — Мерлин, ты так похудела, они что, голодом тебя морят? Гермиона тепло улыбнулась. Она действительно очень давно не видела миссис Уизли. На Гриммо женщина почти не появлялась с тех пор, как Перси на второй год войны получил травмы, почти не совместимые с жизнью, но всё же смог выкарабкаться с того света, оставшись прикованным к постели. Целители не смогли дать никаких прогнозов, и до сих пор ему требовался постоянный уход и наблюдение, поэтому Молли полностью посвятила себя сыну, оставив активную деятельность Ордена. Как только штаб перенесли в Нору, миссис Уизли перебралась с Перси в другое убежище и появлялась в Норе лишь изредка. — Миссис Уизли, — улыбка не сходила с лица Гермионы, — как вы? — О, милая, потихоньку, — Молли опустилась на стул рядом с Гермионой, — Артур буквально заставил меня оставить Перси с ним на пару дней и навестить всех вас. Я думала, что застану тебя в Ракушке, но ты оказалась здесь. — Да, — Гермиона тяжело вздохнула, — я теперь помогаю в госпитале. — Как они могли отстранить такого способного бойца? — Миссис Уизли смотрела на девушку с неприкрытым интересом. — Мне сказали, что это решение не обсуждается, — пожав плечами, Гермиона отпила холодный чай. — Ну, солнышко, во всём есть плюсы, — Молли снова улыбнулась, — Ты хотя бы в безопасности. Гермиона чуть не прыснула смехом. Чёртова безопасность, не могло быть на войне никакой безопасности. — Как там мальчики? Как Джинни? — Грейнджер решила перевести тему. — В порядке, — взгляд миссис Уизли блеснул беспокойством, — Грюм их там совсем загонял, бедняжки тренируются с утра до ночи. Сердце Гермионы больно кольнуло, ей невыносимо хотелось быть в Ракушке, а не гонять чаи в «безопасности». Она натянуто улыбается Молли, чтобы не показывать женщине свою злость и раздражение. Гермиона встаёт со стула, чтобы заварить себе ещё чая. Её слегка покачивает от неожиданно подступившей темноты в глазах. — Милая, когда ты последний раз ела? — взволнованно спрашивает миссис Уизли. Но Гермиона не может вспомнить, когда это было. Вчера, или может позавчера? Она отрешенно пожимает плечами, наливая кипяток в кружку. С чашкой в руках девушка опускается обратно на стул, замечая как Молли встаёт со своего места и начинает суетиться вокруг кухонных шкафчиков в поисках хоть чего-то съестного. — О, Святой Мерлин, во что вы превратили мою кухню, — недовольно бормочет миссис Уизли, не обнаружив в ящиках ничего, что напоминало бы здоровую пищу. Гермиона даже не знала, что у них осталось из провизии. Не прошло и пятнадцати минут, а перед Гермионой на стол мягко опустилась тарелка горячего ароматного супа. — Миссис Уизли, не стоило, — улыбнулась Гермиона, пытаясь усмирить разыгравшийся аппетит. — Стоило, — с упрёком заявила Молли, — Ты скоро с голоду умрёшь, исхудала совсем. Ничего не отвечая, девушка принялась уплетать суп. Ей казалось, что ничего вкуснее она не ела за всю жизнь. Умение Молли сделать практически из ничего вкуснейшие блюда всегда поражало Гермиону, потому что готовка, а тем более такая изобретательная, была последним делом, которым она стала бы заниматься добровольно. — Мне пора возвращаться, — тихо сказала Молли, — Береги себя, Гермиона. — Спасибо, — ответила девушка с грустью, — и вы. Миссис Уизли кивнула и вышла из кухни на улицу, направляясь к границе антиаппарационного поля. Смотря на удаляющуюся фигуру женщины, Гермиона заметила, как на кухне снова стало тоскливо пусто, аппетит сразу же пропал. Поразительно, как одно недолгое появление Молли и её искренняя забота смогли разбудить в Гермионе забытое чувство тепла и мимолетного счастья. Девушка бросила взгляд на часы, стрелки которых указывали, что время близилось к семи. Оставив на столе так и не доеденный суп, Гермиона направилась обратно в госпиталь. *** 10 июля 2001 — Грюм говорит, что если подготовка продолжится в таком же темпе, операцию можно будет провести через неделю, — задумчиво произнесла Мадам Помфри, пока показывала Гермионе кладовую с запасом целебных зелий. — Ясно, — отрешенно произнесла девушка, запоминая расположение зелий на полках. – Мисс Уизли интересовалась, как твои дела, — мягко сказала Поппи, и Гермиона поняла, что целительница была в Ракушке. — Я в порядке, — Гермиона пожала плечами, не понимая до конца говорит она это Мадам Помфри или пытается убедить себя. — Хотелось бы в это верить, — тихо произнесла целительница. — Я дам тебе ещё две книги — одну по излечению серьёзных травм, вторую с углублённой информацией по борьбе с тёмными проклятиями. До завтра прочитай первую, выдели моменты, которые больше всего заинтересовали или вызвали сложность. Завтра обсудим и потренируем эти моменты. И на сегодня можешь быть свободна. Гермиона кивнула в ответ и забрав из рук целительницы книги, вышла из госпиталя. *** 14 июля 2001 Рутинные занятия в госпитале с Мадам Помфри постепенно начинали раздражать Гермиону. Нет, она не разлюбила учиться, но ей хотелось действовать. Девушка отдавала целительству всю себя только потому, что других занятий у неё не было. Когда в десять вечера Поппи заявила, что достаточно на сегодня тренировать чары, Гермиона уже собралась уходить из госпиталя, но целительница остановила её на пол пути. — Гермиона, я связывалась с Грюмом, — осторожно говорит Поппи. Целительница давно догадалась, что для Гермионы тема её отстранения от активного участия в операции была щепетильной, — Они считают, что Орден готов. Операцию назначили на семнадцатое число. Три дня. Сердце Гермионы сжалось до боли. Операция, в которой нет права на ошибку. Судьба Ордена Феникса снова на волоске. — Я в свою очередь считаю, что готова ты, — целительница говорила уверенно, — Я всё ещё не планирую допускать тебя до самых тяжёлых случаев, но сейчас твои возможности гораздо шире, чем до этого. Ты сможешь брать на себя всех, с кем посчитаешь возможным справиться, если я тебя не остановлю и не скажу обратного. Гермиона кивнула. Ей показалось, что Помфри чересчур уверена в её силах. Она всё ещё не была квалифицированным целителем, почти две недели обучения дали плоды, но ведь у неё по-прежнему не было даже малейшего опыта. — Ты справишься, — так же уверенно попыталась убедить её Поппи, — Считай, что у тебя два дня отдыха перед сражением. Девушка удивлённо посмотрела на своего учителя. Сражением эта операция была бы для неё, будь она сейчас в Ракушке. — Не удивляйся, Гермиона, — серьёзно сказала Помфри, — госпиталь иногда хуже, чем поле боя. Сейчас для Гермионы было непонятно это утверждение, но она не стала возражать целительнице, слишком уж серьёзно та об этом говорила. *** 15 июля 2001 Гермиона бесцельно пялилась в потолок уже битый час, она искренне возненавидела этот вынужденный отдых. По её мнению, на войне не было места для отдыха. Как только в её сознании освободилось место для мыслей, девушка начала неустанно ломать голову над вопросом, куда пропал Малфой. Прошло больше двух недель с их последней встречи, и Гермиона никак не могла отогнать от себя мысль, что что-то случилось. Орден не мог потерять Малфоя, чёртов Пожиратель всё ещё являлся их единственной надеждой. Эти мысли так глубоко засели у Грейнджер в сознании, что как бы сильно она не старалась их прогнать, рано или поздно всегда к ним возвращалась. Ощутив вибрации, разбегающиеся настойчивыми волнами по всему телу, Гермиона вздрогнула от неожиданности. Девушка сразу же вскочила с кровати и, срываясь на бег, направилась к границе антиаппарационного поля. Хэмпширский лес встретил её темнотой сгущающихся сумерек. Не став оглядываться по сторонам, Гермиона бросилась к хижине. Она уже привычно застала Малфоя сидящим на диване, его аккуратно расправленная мантия висела на стуле. Единственное, что отличало обстановку от предыдущих встреч — до безумия напряжённая поза Малфоя. Его напряжение резало воздух так же сильно, как звуки скрипки в неумелых руках резали слух. Девушка боялась начать разговор, опасаясь, что струны его напряжения порежут и её. — Грейнджер, — кинул Малфой вместо приветствия. Гермиону бросило в дрожь от холода, которым сочился его голос. — Малфой, — ответила она почти шёпотом. Гермиона остановилась посреди комнаты, не зная куда себя деть. Она ощущала себя как зверёк, загнанный в ловушку. Казалось, одно неверное движение или слово, и Малфой сорвётся с цепи. — Да сядь ты, Мерлин, — к холоду прибавилось раздражение. Девушка медленно подошла к дивану и аккуратно села, выдерживая расстояние вытянутой руки. — В ваших рядах есть крыса, — спокойно произнёс Малфой. Гермиона захлебнулась воздухом от испуга. — Я не знаю, кто это, но я могу сказать, что Он знает о нападении на Меритум, дату, ваш план — всё. К горлу Гермионы подступил ком. Они допустили роковую ошибку, даже не начав операцию. Прямо перед их носом всё это время был слуга Тёмного Лорда, у Грейнджер не нашлось предположений, кто бы это мог быть. — Святой Мерлин, — тихо прошептала Гермиона, всё ещё пытаясь осознать слова Малфоя. — Ищите предателя, Грейнджер, — голос Малфоя продолжал звучать равнодушно-холодно, — И сворачивайте операцию. Гермиона покачала головой: — Грюм не согласится отменять операцию, слишком обширную подготовку провел Орден. — Тогда твой Грюм феерический долбоеб, — промелькнула новая эмоция, не ускользнувшая от внимания Гермионы — злость, — Все данные, которые я предоставил вам больше неактуальны. Вы допустили крысёныша в свои ряды, пожинайте плоды своей доверчивости. Сука, как же вы усложняете мне жизнь. Гермиона вжалась в диван. Злость Малфоя пугала, он был непредсказуем. Грейнджер думала, что перестала бояться бывшего слизеринца, но она ошиблась. До этого девушка просто не видела его таким. — Как хочешь, Грейнджер, хоть на колени перед ними падай, – злость продолжала сочиться из уст Малфоя, — Если вы проведёте эту операцию, вы самолично сотрете Орден с лица Земли. И если я говорил это про Гриммо, забудь, то сражение было ребячеством по сравнению с тем, на что Пожиратели способны сейчас. — Я поняла, Малфой, — Гермиона всё ещё шептала, всё ещё боялась. — Нет, сука, ты не поняла, — с каждым словом его злость росла в геометрической прогрессии, — тебе рассказать, что происходит с испытуемыми в этих лабораториях? Вас не убьют, Грейнджер. Смерть покажется вам подарком судьбы, блять. — Что? — шокированно спросила Гермиона в полный голос. — И ты носишь звание самой умной ведьмы поколения, — выплюнул Малфой, — мне начать рассказ с магглов, умирающих от мучений, на которых испытали заклятие, превращающее кровь, текущую по их венам в магму, или с пленных, которые под Империусом стали для Него домовыми эльфами? Хотя нет, с эльфами этот извращенец обращается лучше. — Остановись! — вскрикнула Гермиона, и из её глаз потекли слёзы. Картинки в голове нарисовались слишком яркие, чтобы она смогла сдержать свои эмоции. Грейнджер могла только догадываться, что происходит в этих лабораториях и в Мэноре, но слышать об этом практически из первых уст было невыносимо. — Я тебя предупредил, выбор за вами, — злость в его голосе сменилась на смесь равнодушия и отчаяния. Это звучало так, будто у кого-то получилось соединить несовместимые стороны магнита. Гермиона пыталась остановить свою истерику, но все попытки были тщетны. Яркие картинки пыток мелькали калейдоскопом перед её глазами. — Грейнджер, прекрати рыдать, — выдохнул парень, — смирись, это наша реальность. — Нет! Нет! — Гермиона кричала сквозь слёзы, — Это твоя реальность! Это ты можешь хладнокровно с этим смириться! Как можно быть таким бесчувственным! — Это я бесчувственный, Грейнджер?! — Малфой взорвался. — Кем ты меня считаешь?! Точно, я забыл, я бесчувственный хладнокровный убийца! Пожиратель Смерти! Я пытался убить вашего святого Дамблдора! Я убивал членов Ордена! Моральный урод, не так ли?! Малфой кричал, Гермиона плакала. Она вжималась в диван всё сильнее, пытаясь убежать от его гнева. — Я не пытаюсь оправдать свои грехи, Грейнджер, — тон Малфоя резко сменился с гневного на отчаянный. — Да, я убийца, я Пожиратель. Но ты, сука, не знаешь ничего о моей жизни, чтобы меня судить. Ты не видела эту ебаную войну от моего лица, не купалась в этом дерьме с самого детства, ты не имеешь никакого права меня судить. Гермиона тихонько всхлипнула. В чем-то Малфой был прав. Это не могло его оправдать или как-то умерить то, что он сделал, но она действительно не видела его жизни, не знала, какой мотив имели его поступки. По крайней мере то, что он сидит здесь рядом с ней, уже что-то о нём говорит. — Просто, чтоб ты знала, Грейнджер, — Малфой шумно выдохнул, — Я не принимал ни разу участия в этих пытках. Сука, зачем я перед тобой оправдываюсь? Гермиона кивнула. Она не знала, что ему ответить. Девушка видела, что Малфою тоже больно. Может быть, даже больнее, чем ей самой. — Прости, — всхлипывая произнесла девушка, — я сорвалась, я так не думаю. Она не знала, зачем извинилась. Сейчас ей казалось это правильным. — Думаешь, Грейнджер, — Малфой горько усмехнулся. Гермиона хотела возразить, но парень не дал ей этого сделать: — Не надо. Никогда не говори то, что по твоему мнению правильно, говори то, что думаешь. — Я так считала, Малфой, — ответила Грейнджер, — в прошедшем времени. — Как скажешь, — и Малфой снова усмехнулся, — Я нашёл ниточку по крестражам, но мне нужно время, чтобы её раскрутить. Помни, что в этом не будет смысла, если ты не убедишь Грюма свернуть операцию. Договорив, Малфой сразу же вышел из хижины, послышался хлопок аппарации. Гермиона даже не успела ничего ему ответить. Когда девушке наконец удалось усмирить свои слёзы, она вышла из хижины и аппарировала к Норе. Зайдя за границу антиаппарационного поля, Гермиона вызвала патронус. И сама не зная, как это объяснить, отправила его Сириусу, а не Грюму. «Нужно поговорить. Срочно. Остальное при встрече.» Гермиона смотрела вслед светящейся выдре, пока та не скрылась из виду. Зайдя с улицы сразу на кухню, девушка села за стол и стала ждать. Не прошло и получаса до того, как скрипнули половицы, оповещая о новоприбывшем. Гермиона перевела взгляд со столешницы на вошедшего человека и испытала облегчение, узнав в нём Сириуса. — Как тебе удалось избежать поцелуя дементора в девяносто четвёртом? — взволнованно протараторила Грейнджер. — Вы с Гарри прилетели на Клювокрыле, — шокированно ответил Сириус, — Гермиона, что происходит? — Нужно поговорить, давай выйдем, — Гермиона осмотрела кухню, — разговор не для лишних ушей. — Ты меня пугаешь, — Сириус осмотрел девушку с головы до ног. Гермиона задумалась, что скорее всего действительно выглядела странно — заплаканная, с растрепанными волосами, зачем-то проверяла личность Сириуса. Когда они отошли от Норы на достаточное расстояние, чтобы их никто не мог услышать, Гермиона заговорила: — В рядах Ордена предатель. — Гермиона, ты с ума сходишь? — шикнул на неё Сириус, — О чем ты вообще? — Я разговаривала с Малфоем. Лорд знает про операцию, — Гермиона нервно оглядывалась по сторонам, — Малфой сказал, что кто-то ему докладывает. Кто-то из Ордена. Теперь вся информация по Меритуму неактуальна. Сейчас проведение этой операции — самоубийство. Малфой сказал, что если мы туда сунемся, существование Ордена обречено. И сражение на Гриммо покажется нам детским садом. — Святой Мерлин, — Сириус вскинул голову вверх, — какого черта он всегда на шаг впереди? — Нужно сворачивать операцию, — уверенно произнесла Гермиона. — У нас теперь есть проблема ещё серьёзнее, нам нужно найти шпиона, — задумчиво ответил мужчина, — Подожди, а почему ты вызвала меня? Ты подозреваешь Грюма? — Я подозреваю всех, — Грейнджер пожала плечами. — Не говори ему ничего, пока не убедишься, что Грюм — это Грюм. — Я понял, Гермиона. — Сириус сделал тяжёлых вдох, — Он знает точную дату или только в целом про операцию? — Точную дату, все подробности, — удивленно ответила Гермиона, — а почему ты спрашиваешь? — Это сужает круг поисков, никто, кроме непосредственных участников не мог знать ни даты, ни подробностей. Гермиона кивнула. Значит ей повезло, что она знала хотя бы дату, ведь непосредственным участником девушка не считалась. — Мне нужно вернуться в Ракушку, — серьёзно произнёс Сириус. — Как только я что-то выясню, я дам тебе знать. — Спасибо, — и Грейнджер снова кивнула. Теперь, вместо патронуса, её поле зрения покидал Сириус, пока не пройдя границу антиаппарационного поля, не скрылся из вида с характерным хлопком. Беспокойство сжирало Гермиону изнутри. Предсказать, что будет дальше стало совсем невозможно, девушке оставалось только ждать. Ждать и изводить себя волнением и чувством неизвестности.