Доверие и другие неприятности

Мако стояла, прислонившись к двери ванной, и пыталась успокоиться, убедить себя, что все хорошо. В конце концов, не произошло ничего ужасного. Все живы — очередная атака Кайдзю отбита без жертв. Конечно, этот Кайдзю не последний — но на данный момент ситуация может считаться относительно положительной… Все живы, но, правда, не совсем здоровы…но с этим Мако уже давно пытается смириться, и боль для нее не внове… А в остальном… На глазах опять выступили слезы. В глубине души Мако понимала, что зря обиделась на отца, что он любит ее и пытается защитить, но, черт возьми, она уже давно не маленькая девочка, ее нельзя сажать в башню и прятать от окружающего мира, как какую-нибудь сказочную принцессу. Башня вовсю шатается, а мир вот-вот поглотит бездна. И Мако вполне в состоянии хотя бы попытаться сделать хоть что-то, чтобы этого не допустить. Она должна попытаться. Ладно, сказала она себе, хватит хандрить. Через силу улыбнувшись, Мако вышла из ванной и стала деловито прибирать в отсеке, решив, что неприятное занятие ее отвлечет. Фоном она включила телевизор, который, как назло, показал именно тот сюжет, который послужил катализатором ее сегодняшнего срыва. На экране крутили очередной повтор героического боя Страйкера с Мутавором в Сиднее. Хансены уложили незваного гостя за какие-то пару минут, хотя зверюга была немаленькая и добротой нрава, как и все они, не отличалась. Мако с некоторым раздражением смотрела на Чака Хансена, охотно общавшегося с репортерами и фанатами, уверенного в себе, преисполненного законной гордости. Немного поотдаль стоял его отец Герк, который выглядел уставшим. Он, похоже, только и ждал, когда их отпустят на базу перевести дух. Мако знала, что после боя пилоты зверски измотаны, и им приходится восстанавливать силы часами. Даже у красующегося перед телекамерами Чака были заметны круги под глазами, и общий его вид явно не говорил о хорошем самочувствии и бодрости. Когда сегодня днем впервые показали этот сюжет, Стакер довольно улыбнулся, снова получив подтверждение тому, что старый друг Герк Хансен его никогда не подведет. У Мако, которая стояла рядом с отцом перед экраном, болезненно сжалось сердце. Она мечтала стать пилотом Егеря почти всю свою жизнь, она и саму жизнь-то, собственно, посвятила этой мечте, изучив все, что каким-то образом касалось проекта «Егерь» (хорошо еще, у нее был доступ ко всем материалам благодаря отцу), тщательно тренировалась, да и, в конце концов, лучшего счета в симуляторе еще не было ни у кого. Но Стакер завернул ее кандидатуру. Нет, и все. Говорить на эту тему с ним было бесполезно. Но сегодня она опять не сдержалась, опять подняла этот вопрос, в результате чего Стакер лишь довольно резко приказал ей закончить разговор, да еще в присутствии кучи народу — они в то время находились в общем зале, и там кого только не было — техники, пилоты, прочий персонал базы. Стычка вышла эмоциональной и на повышенных тонах, так что многие все слышали. Стакер молча развернулся и ушел, а Мако осталась стоять под насмешливыми — как ей казалось — взглядами людей. Ну как же. Протеже маршала, «золотая девочка», а толку от нее — ноль. Не то чтобы кто-то в лицо ей такое говорил — нет. Но Мако очень часто чувствовала это во взглядах коллег или их обращении к ней. Что она бесполезна, и, если бы не отец, никто бы ее на такую престижную работенку не взял (сейчас работа в Шаттердоме уже не такая престижная, правда, но совсем недавно была). А еще хочет стать пилотом! Вот умора! Да пусть сначала на себя в зеркало посмотрит. Тощая, слабая — да она и костюм надеть не сможет. В общем, весь остаток дня Мако ходила расстроенная, все валилось из рук, а уж под вечер совсем расклеилась, хорошо хоть уже никто не мог видеть ее в собственном отсеке. Да тут еще опять показывают сюжет про Сидней. Хансены, конечно, круты — с этим спорить невозможно. Они круты хотя бы уже потому, что до сих пор живы. Среди пилотов это достижение и прямое следствие профессионализма. Мако имела честь знать обоих из-за дружбы отца с Герком. Стакер и старший Хансен не слишком часто встречались, так как служили на разных базах, но это не мешало им тепло общаться и глубоко уважать друг друга. Кроме того, с некоторых пор Геркулес был вторым лицом в командовании PPDC после Пентекоста, в результате чего в последнее время Мако чаще случалось видеть старшего Хансена и его сына Чака. Вот этот последний ее порядочно раздражал, хотя она пыталась внушить себе, что это неправильно, во-первых, из-за уважения к его отцу, самому опытному и умелому пилоту во всем проекте, во-вторых же, из-за того, что Чак сам чего-то стоил. Хансены уже несколько лет работали вместе слаженно и без единого сбоя, что свидетельство о профессионализме и талантах обоих. Мако приходилось признавать, что младший Хансен действительно очень хороший пилот — весь в отца, собственно. Но каким же Чак при этом был придурком! Сколько Мако его знала, он постоянно нарывался на драки с другими ребятами, без конца кого-то задирал и грубил всем подряд, включая папочку, от которого потом нередко огребал подзатыльники и шумные разносы. Доставалось от Чака и Мако — словесно, разумеется — возможно, не слишком серьезно только потому, что Чак вполне оправданно побаивался ее отца. Единственное, в чем Мако не хотела себе признаваться, — она ему завидовала. Возможно, он раздражал ее именно поэтому. Хансены прибыли в Гонконг через неделю. К тому времени Мако удалось частично стереть из памяти инцидент в общем зале, загрузив себя отбором кандидатов в пару к новому пилоту Беккету. О том, что она сама могла стать вторым пилотом, Мако старательно не думала. Она только с неудовольствием ожидала встречи с Чаком, заранее готовясь либо к его подколам, либо к шовинистическому презрению типа «уйди, девчонка, не болтайся под ногами у крутых парней» — выражение лица у него, по крайней мере, частенько бывало соответствующее именно такому отношению. Мако сидела в своем кабинете и в очередной раз просматривала досье кандидатов в пилоты. Все они были местные, из Гонконга, либо бывшие военные, либо спортсмены. Мако лично провела с каждым из них по одному тренировочному бою, чтобы иметь представление об их навыках и скорости реакции, и осталась довольна большинством, однако, как известно, их таланты и умения никоим образом не гарантировали дрифт-совместимость ни с Беккетом, ни с кем бы то ни было. Пока все ее выкладки — лишь теория. Без тренировок с уже действующим пилотом невозможно понять, кто из них может стать вторым. Зазвонил телефон. — Мако, мы прибудем на базу в течение десяти минут, — сказал Пентекост по-японски после обмена приветствиями. — Встречай нас на взлетной площадке. Да, и прихвати зонты. За окном сильный ливень. «Мы» — это маршал и Райли Беккет, которому Мако как раз и искала второго пилота. Они направлялись в Шаттердом с Аляски, где Беккет последние несколько недель работал на стройке. Мако, разумеется, читала его досье, собственно, она уже успела выучить его почти наизусть, и нельзя сказать, что она была от Беккета в большом восторге. Более того, у нее сложилось впечатление, что это некий аналог Чака Хансена — самоуверенный, самовлюбленный, нагловатый парень, которого слишком рано пустили в программу. Конечно, Мако все знала про его брата и Аляску, и понимала, что Беккет действительно вел себя тогда очень мужественно, особенно если учесть, что до того происшествия их с братом бои проходили без сучка без задоринки. Но в то же время досье говорило о его крайней недисциплинированности, непредсказуемости, частом неподчинении приказам. Да и пятилетней давности отчет психолога тоже свидетельствовал не в пользу Беккета — по словам специалиста, парень был слишком эмоционален и своеволен, что в армии скорее минус, чем плюс. Фотография тоже не впечатляла: взъерошенный, самоуверенно улыбающийся пацан. В общем, Мако не ожидала ничего хорошего от встречи с новым/старым пилотом. За стенами базы и правда лил сильнейший дождь. На настиле было по щиколотку воды. На взлетной площадке суетились рабочие и техники, как давно служащие на базе, так и вновь прибывшие — буквально полчаса назад приехали русские со своим егерем, и в данный момент происходила разгрузка оборудования. Хлещущий ливень хорошего настроения никому не добавлял — лица у народа были в основном недовольные. Под ногами у всех к тому же путались два новых ученых из Германии, без конца переругивающиеся и трясущиеся над большими желтыми резервуарами с частями внутренностей кайдзю. Проводив их взглядом, Мако оглянулась на шум вертолета неподалеку. Это был вертолет маршала, заходящий на посадку. Минута, и вот уже Стакер забирал у нее второй зонт, а мокрый с ног до головы Беккет с любопытством смотрел на нее. К концу дня Мако уже не понимала, почему первоначально у нее сложилось такое негативное мнение о Райли. Возможно, она была бы права пять лет назад — когда он действительно соответствовал психологическому портрету из досье. Но сейчас он приятно удивил ее. Спокойный, доброжелательный, улыбчивый — честно говоря, трудно даже было поверить, что это тот же самый человек, о котором читала Мако. Глядя на него, сложно было представить, что он может вести себя неадекватно, слишком эмоционально или глупо — от него исходили какие-то волны уверенности. Мако рядом с ним было почему-то очень комфортно, хотя она знала его всего ничего. Его присутствие успокаивало. Мако это удивляло. Она рассеянно и немного устало думала об этом, стоя в ожидании лифта. Рядом послышались шаги, и знакомый голос произнес: — Давно пора все тут ремонтировать. Все в негодность пришло… Несмотря на ворчливость тона, Геркулес Хансен слегка улыбался, по обыкновению тепло глядя на Мако. Она улыбнулась в ответ. — Да не говорите, Хансен-сан. Но сами знаете, нам и так урезали финансирование. Где уж тут базу ремонтировать… Данная тема, как ни крути, все чаще поднималась в разговорах сотрудников самого разного звена, ибо вечно ломающиеся лифты, скрипучие двери, ржавые стены и участившиеся перебои с водой совершенно не способствовали поднятию боевого духа. — Устала? — Герк окинул ее быстрым взглядом. Мако молча кивнула. Она вроде как и не делала сегодня ничего особенного. Наверное, она просто слишком переживала и волновалась, вот и результат. Взгляд Герка стал еще теплее, он по-отечески похлопал ее по предплечью. — Ничего, это пройдет. Ты хорошо потрудилась, Мако. Я видел досье кандидатов на завтрашние отборы — не придерешься. Ты молодец. Мако слегка покраснела и смущенно посмотрела на него. Она вообще легко смущалась. Но, надо сказать, Пентекост никак ее работу не прокомментировал — очевидно, она слишком достала его своими просьбами и разборками. И поэтому слышать похвалу — и вполне заслуженную — было приятно. Несмотря на то, что Герк производил впечатление излишне сурового человека, с друзьями он был обычно довольно мягок, и Мако, знавшая его с детства, не удивилась, услышав добрые слова в свой адрес. Но все равно настроение резко подскочило вверх. Наконец пришел скрипящий всеми своими деталями лифт, и они зашли в него, что спуститься на нижний уровень, где находились жилые помещения персонала базы. — Не обижайся на Стакера, — снова заговорил Герк, — он просто слишком тебя любит. И психует поэтому же. А пилотом ты когда-нибудь станешь. Она, не поверив своим ушам, резко повернулась к нему: — Хансен-сан, вы правда так думаете? Так вы что…не согласны с маршалом? Герк, снова улыбнувшись, искоса глянул на нее и отвел взгляд. — Мако, тут каждому ясно, что ты более чем готова для программы и стоит дать тебе шанс хотя бы попытаться пройти испытания на дрифт-совместимость с другим пилотом. Я, кстати, думаю, с Райли у вас вышло бы хорошо. Я его давно знаю — он очень толковый парень. Мако была в шоке. — Каждому тут? Да надо мной все смеются! — Смеются? — скривился он. Двери открылись, и они вышли в общий коридор. — С чего ты взяла? Твоя работа и результаты говорят сами за себя. Так что брось ты эту ерунду. Я уверен, что Стакер скоро поймет, что ты талантливый кандидат. Хоть ему будет и непросто принять такое решение… С этими словами Герк остановился у поворота в коридор, где был его с сыном отсек. — Так что не переживай, Мако, просто наберись терпения, — он повернулся и зашагал к себе. — И спокойной ночи, — бросил он через плечо. Мако все еще стояла, прижав к себе планшет, и могла только моргать. Вот это да! Она-то была уверена, что Пентекост и Хансен-старший не только друзья не разлей вода, но и полностью согласные друг с другом командиры, — а тут! Успокойся, сказала она себе. Он просто мог заметить, как она расстроена из-за той прилюдной разборки, и захотел немного повысить ей настроение. Да, наверняка так и есть. Но… как же резко ей полегчало после его слов. Пускай даже он сказал все это лишь для того, чтобы приободрить ее. Мако не могла не улыбаться все то время, пока шла к своему отсеку и готовилась ко сну. Утром она встала с гудящей головой. Определенно, все из-за слишком сильных эмоций накануне. Со стоном она потерла лицо. Всю ночь ей снились какие-то уж чересчур яркие сны, преимущественно — она сама, причем почему-то в Кримзон Тайфуне. Были еще какие-то образы, которые вызывали у нее смущение, но она не могла четко вспомнить, что конкретно это было. Со вздохом она пошла умываться. «Надо привести себя в порядок», — подумала она, глядя в зеркало на свою помятую со сна физиономию. Сегодня испытания будут проходить под ее личным контролем, и она будет на глазах у всех. У нее опять что-то кольнуло в подсознании на этой мысли, однако Мако не успела ни понять, ни сформулировать, что именно. Мако пришла на завтрак тщательно причесанная и даже слегка накрашенная. В столовой, как всегда, уже была куча народу. Отстояв очередь, она села со своим подносом как обычно подальше ото всех, за краешек стола, за которым уже болтала компания инженеров. — Доброе утро, Мако! — произнес знакомый голос, от чего у девушки почему-то дрогнула рука, и она почти угодила локтем в тарелку. А это всего лишь были Хансены, проходящие мимо в поисках свободных мест за столами. Чак по обыкновению не поздоровался, только хмуро глянул из-под кепки — это было нормальным его поведением. Герк — а поприветствовал ее именно он, разумеется — кивнул ей и, не останавливаясь, пошел дальше. А Мако совершенно внезапно покраснела до ушей. Пытаясь совладать с собой и отчаянно надеясь, что никто на нее не смотрит, она с преувеличенным усердием начала ковыряться в яичнице, быстро, правда, поняв, что аппетит пропал, а сама она, к собственному ужасу, улыбается. Да что за бред? Заставив себя проглотить пару кусочков, Мако вспомнила про свои сегодняшние сны. Ей показалось или они действительно были как-то связаны с Хансен-сан? Да нет, это ерунда. В попытках отвлечься она стала украдкой глазеть по сторонам, потягивая сок, и догляделась до того, что скоро вновь увидела австралийцев. Чак шел впереди, на его лице играла довольная ухмылка, что было неудивительно — на него глазели чуть ли не все присутствующие в зале женщины. Несмотря на то, что многие знали про его взрывной характер, Чак был очень популярен — он был красив и являлся общепризнанным героем, что производило на дам более чем положительное впечатление. Нечего и говорить, что Чаку это не только льстило — он вполне активно этим пользовался. Шедший за сыном Герк хмурился и, очевидно, над чем-то размышлял. Хансены сели за стол через один от того, за которым была Мако. У обоих не было подносов с завтраком — очевидно, они решили подождать, пока очередь немного рассосется. Герк был явно погружен в свои мысли и на внешние раздражители не отвлекался, поэтому Мако могла смотреть на него безпрепятственно. Герк был традиционно небрит, одет все в ту же на вид столетней давности футболку и армейские штаны — в его облике не было совершенно ничего нового, но Мако все равно смотрела на него, пока — скорее всего случайно — Герк вдруг не поднял глаза и встретился взглядом с ней. Мако осознала всю бестактность своего поведения, и ее бросило в жар. Красная как рак, она торопливо допила сок, делая вид, что все нормально — ей казалось, что на нее сейчас пялятся абсолютно все — затем, стараясь не суетиться и не бежать, сдала поднос и, опустив голову, торопливо вышла из столовой. Это было ужасно, просто ужасно. В офисе она сразу стала в энный раз просматривать папки с досье кандидатов, стараясь привести мозг в порядок, и через минут 20 ей это худо-бедно удалось. Работе немного привела ее в чувство, к тому же вернулся мандраж перед предстоящими отборами. Но — странное дело — едва пробы начались, Мако почувствовала укол бессилия и разочарования. И это люди, которых она отбирала лично? Да чем она думала? Никто из них совершенно никуда не годился. Беккет укладывал на татами каждого за какие-то секунды. Ни о какой дрифт-совместимости и речи быть не могло. Мако стояла рядом с Пентекостом хмурая и недовольная, и в от внимания Райли это не ускользнуло. — Как насчет того, чтобы ей попробовать? — спросил, он повергнув в шок всех присутствующих, в первую очередь саму Мако. Толпа наблюдателей удивленно зашушукалась, а Мори, у которой мигом вылетело все лишнее из головы, умоляюще взглянула на своего приемного отца. — Нет, — отрезал тот со своей обычной непреклонностью, — мы будем придерживаться установленного списка… — Вы думаете, Ваш прекрасный специалист со мной не справится?.. …За следующие несколько минут Мако пришлось пережить слишком много эмоций для такого короткого отрезка времени. Во-первых, во время поединка она действительно почувствовала, что дрифт-совместима с Райли, и это было внезапно и очень волнующе. Затем он заявил, что берет ей вторым пилотом, и не успела она, испытав уже второй за это утро шок, ощущить себя самой счастливой на свете от почти сбывшейся мечты, как Стакер резко опустил ее на землю, отклонив решение Беккета, и Мако, едва не плача, как побитая собачонка, сгорая со стыда, поплелась обуваться. Следующие пару часов она провела, просто лежа лицом в подушку у себя в отсеке и плача. Давно она не чувствовала себя такой глупой и ни на что не годной. Мако не находила себе оправданий — как так вышло, что она не поняла, насколько эти кандидаты не подходят?.. В подсознании билась мысль, что она и не могла такого предсказать, для того и проводились отборы, чтобы понять, чего каждый из ребят стоит, но Мако была слишком увлечена самобичеванием и находила в произошедшем лишь доказательства своей никчемности. Через несколько часов, после подготовки егеря, должен был состояться пробный дрифт с пилотом, которого выберет Стакер — и уже не сама Мако, как ранее планировалось. Она никак не могла заставить себя не думать об этом, но, разумеется, не выходило — становилось только хуже. На сердце, казалось, висел неимоверный груз — как будто в грудную клетку запихали наковальню и она сдавливает все внутри. Когда некоторое время спустя Мако, уже спокойная до отрешенности и выплакавшая все слезы, сидела за столом, тупо глядя в стену и почти не реагируя на объявления по общей связи о скором начале пробного дрифта, в дверь постучали. «Райли», — почему-то подумала она. А кто еще? Наверняка опять пришел уговаривать ее противиться приказу и настаивать на своем. Но он-то не знает, как тут на самом деле обстоит дело. Она открыла, но за дверью оказался Пентекост. — Готовься, — сказал он, и Мако почувствовала, как у нее вырастают крылья. …Позже, когда она, выйдя от маршала, бежала в свой отсек, Мако хотела умереть. Она отчаянно жалела, что не погибла тогда вместе со своими родными в Токио. Ибо что значит ее жизнь, если она не в силах даже отомстить?..Зачем она тогда вообще живет? Мако все эти годы хотела только одного — отомстить за свою семью, она готовилась к этому, упорно шла к цели, а, выходит, все зря, потому что она даже в дрифте продержаться не может, она все портит, а Стакер видел это и знал с самого начала, поэтому не допускал ее к проекту… Мако было безумно стыдно, больно и гадко. Она плакала, хотя старалась не допустить этого, чтобы не опозориться еще больше, хотя дальше, вроде как, уже и некуда, но слезы все катились и катились, сколько бы она их не вытирала. Пережив несколько ужасных минут в ожидании лифта, пока сзади нее стояли другие служащие базы и тихонько переговаривались, она зашла в кабину, забилась в угол и закрыла глаза, чтобы хоть как-то скрыть факт того, что она плачет. Наконец лифт доехал до нужного уроня, и она вышла в пустой коридор. Скорее, скорее к себе, скрыться в своей норе и попытаться зализать раны, хотя непонятно, возможно ли пережить все случившееся вообще. Мако шла очень быстро, и, завернув за угол, с размаху влетела в какого-человека, при ближайшем рассмотрении оказавшегося Герком Хансеном. — Прости, Мако… — виновато сказал он. Девушка едва взглянула на него, слезы заструились по щекам с новой силой. — Боже мой, да ты плачешь! — произнес Герк немного удивленно и с какой-то еще интонацией, определить которую Мако была в тот момент не в состоянии. Она закрыла пылающее лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю. А затем она почувствовала, как он притянул ее к себе и крепко обнял. — Ну, моя девочка, не плачь. Все будет хорошо, — говорил он, гладя ее по голове, а она, вцепившись в его куртку и уткнувшись лицом в его плечо, ревела уже не сдерживаясь, в глубине души очень благодарная за то, что он появился тут на ее пути и ей не пришлось рыдать в одиночестве. К счастью, все это время они были одни. Через несколько минут, когда она немного успокоилась (и когда его куртку уже можно было выжимать), Герк осторожно отодвинул ее от себя, чтобы посмотреть в лицо. Мако было стыдно, и она не могла заставить себя поднять на него глаза и стояла, зажмурившись. — А ну посмотри на меня, — сказал Герк с нотками приказного тона в голосе. Мако заставила себя подчиниться, ожидая упреков или осуждения, но увидела в его взгляде только теплоту и участие. — Мако, — произнес Герк очень мягко, — разве тебе не говорили, что первый дрифт очень сложен? Пилоты только притираются друг к другу, редко, когда все с самого начала проходит идеально. Даже у очень близких людей возникают проблемы при первом дрифте, не то что у едва знакомых, как вы с Райли… Впрочем, ты должна была знать все это из общей теории… — Я знала. Но я все равно облажалась. — у Мако задрожали губы, и из глаз снова полились слезы. — Простите меня, Хансен-сан. Я веду себя неподобающе. Я не смею больше Вас задерживать… — А ну прекрати говорить глупости! — резко оборвал ее Герк. — Так, по-видимому, тебя нужно привести в чувство. И еще тебе надо поесть — ты не была на обеде, я видел. С этими словами Герк решительно вытер ладонью слезы с лица Мако, обнял за плечи и повел к ее же отсеку. Пока она отпирала дверь, его рука лежала на ее плече. Когда они зашли, Герк молча усадил ее на стул, налил воды в стакан из стоявшей на столе бутылки и проследил, пока она все допьет, после чего присел перед Мако на корточки и взял за руки. — Так, сейчас я схожу принесу тебе что-нибудь поесть. И чтобы когда я вернулся, ты больше не плакала, ясно? — произнес он немного резко, однако его взгляд оставался все таким же теплым. Она кивнула. — Хорошо. Я скоро. Он ушел и в самом деле быстро вернулся с бумажным пакетом, полным сэндвичей. Мако заставила себя съесть пару штук, выпила еще воды и поняла, что плакать уже не хочется. — А теперь полежи или даже поспи. Тебе надо восстановить силы после такой нервной встряски. А потом, на свежую голову, поговорим. Главное, помни, что ты ничего ужасного не сделала, и Стакер отстранил тебя только по причине того, что боится за тебя. Все, давай ложись. Она молча легла на кровать, свернувшись калачиком, и Герк накрыл ее одеялом, погладил по голове и ушел. А Мако внезапно поняла, что надо было попросить его остаться. Мако и вправду нужно было как следует восстановиться, так что проспала она до утра. Встала девушка на удивление бодрой и отдохнувшей. Слез больше не было. Более того, Мако чувствовала прилив моральных сил и готовность принять удар судьбы со всей доступной ей стойкостью. Хватит ныть и реветь, как маленькая. Неудачи следует переживать с достоинством. Она не знала, повлиял ли как-то на ее теперешнее настроение разговор с Хансеном-старшим, но Мако так или иначе ощущала жгучую благодарность за его теплоту, за то, что ему не совсем все равно. Впрочем, помимо благодарности она чувствовала что-то еще, сильно ее смущавшее. У Мако в памяти почему-то все время всплывало то, как его ладонь лежала на ее плече и как он вытирал ей слезы. Воспоминания об этих прикосновениях странным образом вгоняли ее в дрожь и вызывали легкое покалывавшие в кончиках пальцев. А еще — в чем Мако, впрочем, пока не готова была себе признаться — ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней снова. Взял за руку. Погладил по щеке. Обнял. Боже, да что с ней творится. Мако приняла душ, тщательно расчесалась и уложила волосы, слегка накрасилась, одела новый, чистый и выглаженный, комплект формы. Выйдя из своего отсека, она осознала, куда направляется, только приблизившись к жилищу Хансенов. Ей нужно было увидеть Геркулеса. Постучав, она запоздало сообразила, что дверь может открыть Чак и добавить пару ласковых к тому, что высказал ей накануне, но не убегать же теперь. Мако повезло — дверь открыл Герк. — Привет, Мако! -удивленно сказал он, улыбаясь. — Как ты? Мако почему-то не могла ответить. Ее бросило в жар, а мозг фиксировал только отдельные фрагменты — веснушки на плечах Герка, одетого по случая утра в майку без рукавов, рыжую щетину на его лице, придававшую Хансену особенную привлекательность. Мако вдруг поняла, что откровенно его разглядывает, покраснела до корней волос и заставила себя произнести: — Простите за столь ранний визит, Хансен-сан. Я просто хотела поблагодарить Вас за вчерашнюю помощь… Она робко подняла на него глаза. А Герк… в его взгляде было что-то непривычное. Он раньше никогда так на нее не смотрел. — Мне кажется, хватит этого официоза, — сказал он наконец с какой-то странной интонацией в голосе, взял Мако за руку и втащил в отсек, а она и не думала сопротивляться. — Не волнуйся, Чакки нет дома, — сказал Герк, криво усмехнувшись, и притянул Мако к себе, не отпуская ее руки. Его ладонь была горячая-горячая, а от него самого пахло чем-то очень приятным. Теперь Герк стоял, прижав ее к себе, обнимая другой рукой за талию, а ей всего и хотелось, чтобы он и дальше не отстранялся, продолжая своей близостью вгонять ее в сладкую дрожь. — Мако, прости меня, — сказал Герк тихо. Она только удивленно посмотрела на него широко открытыми глазами — за что, мол, прости? — а в следующую секунду он поцеловал ее. …Через минуту -две, три? Мако не знала, сколько времени прошло — Герк мягко отстранился, прервав поцелуй, и осторожно снял ее руки со своих плеч. — За это прости, — сказал он, тяжело вздохнув. — Я не должен был. Прости, я не смог сдержаться. Наверное, тебе лучше уйти… — Я не хочу уходить! — произнесла она с эмоциональным всплеском, удивившем обоих. Мако трясло, у нее дрожали руки, и она чувствовала тяжесть внизу живота. Она пожирала взглядом его лицо, его плечи, его тело, и она знала, теперь уже знала, чего хочет. Мако сама приблизилась к нему, обняла и потянулась губами к его лицу, и Герк больше не делал попыток отстраниться. Где-то час спустя Мако стояла под душем в его отсеке, смывая кровь с бедер, и все ждала обычного для нее приступа стыда, но ей было очень хорошо и легко. Ей не хотелось о чем-то беспокоиться, по крайней мере, сейчас, и анализировать то, что с ними произошло, тоже. Мако надела футболку и вышла из ванной. Герк был уже полностью одет и сохранял невозмутимое — как всегда — выражение лица. Он схватил ее за руку и усадил к себе на колени, а она обняла его и уткнулась лицом ему в шею. — Придешь ко мне вечером? — спросила Мако, вдыхая его запах и наслаждаясь тем, как он гладит ее по талии. — Мм. Конечно, если ты хочешь. Впрочем я вижу, что ты хочешь… Было слышно, что Герк улыбается. — Да, и вот еще что. В столовую нам лучше сейчас идти по отдельности, чтобы не давать повода для сплетен… — Да мне наплевать, — ответила она, крепче прижавшись к нему и проводя губами по его шее. — Пусть говорят, что хотят… Тем не менее Мако и в самом деле пришла на завтрак позже Герка. Там она с удивлением увидела Пентекоста, который кивком поприветствовал ее и дал знак сесть рядом. Мако кивнула в ответ и, взяв еду, села рядом с отцом, кинув взгляд на стол напротив, за которым расположились Хансены — традиционно хмурый Чак и сдержанный Геркулес. Появление Стакера в общей столовой было чем-то новеньким — обычно он ел отдельно от всех. Мако вопросительно посмотрела не него. Маршал выглядел немного смущенным. — Мако, наверное, вчера я был несправедлив к тебе, — наконец сказал он. — В общем, я все обдумал и решил, что стоит дать вам с Райли еще один шанс. Тем более он так рьяно защищает тебя. Девушка открыла рот в изумлении — слишком много прекрасных событий за одно утро… — Спасибо, сэнсей! — сказала она, почувствовав сильный прилив любви и благодарности к приемному отцу. Маршал понимающе улыбнулся. Они продолжили завтрак, разговаривая на профессиональные темы, и от Стакера не укрылось отличное настроение Мако и ее чрезмерное возбуждение. Сначала он решил, что все это вызвано хорошей новостью, однако потом маршал заметил, как Мако частенько бросает взгляды на соседний стол и вся сияет при этом. Рядом сидели Хансены. «Только не это!», — мысленно простонал маршал. -"Только не Чак Хансен!» …На следующее утро он решил проверить свои подозрения, придя к ней в отсек. Мако открыла дверь растрепанная, в одной футболке и немного заспанная. — Можно войти? — спросил Пентекост, и она смущенно кивнула. Он зашел и, не успев оглядеться, услышал шум отключаемого душа. — У тебя появился парень? — спросил Стакер, постаравшись вложить в голос как можно больше теплоты и деликатности. — Что ж ты мне не сказала? Постеснялась? Девушка робко улыбнулась, что можно было, очевидно, принять за положительный ответ, и тут маршал заметил, что футболка на Мако с чужого плеча, явно мужская, и, более того, — с эмблемой Страйкера. Пентекост заметно помрачнел. — Мако, это дело, конечно твое, но мне кажется, Чак далеко не лучш… Увидев выходящего из ванной Герка в одном полотенце вокруг бедер, Стакер потерял дар речи. — Нам, видимо, придется поговорить, — сказал Хансен своим обычным невозмутимым тоном.