Доверие и другие неприятности

…Некоторое время Стакер молча стоял с выражением глубочайшего шока на лице, переводя взгляд с Герка на Мако и обратно. Герк был совершенно невозмутим, как будто дело происходило в кабинете и рядом не стояла одетая в его футболку очаровательно смущающаяся Мако, а сам он не был фактически обнажен. Наконец Стакер пришел в себя, закрыл рот и все так же без единого слова развернулся и вышел. Мако обхватила себя руками и пробормотала: — Он меня убьет… — Скорее уж меня, — со смешком ответил Герк. Никакой неловкости по поводу только что имевшего место эпизода он никоим образом не испытывал. Мако нерешительно повернулась к нему, по-прежнему смущаясь. Даже после всего того, что произошло между ними за последние сутки и особенно сегодня ночью, она все еще продолжала чувствовать робость в его присутствии. Ощущение было более чем странное. Ей было одновременно неловко и жгуче приятно смотреть на Герка, что, правда, быстро проходило под воздействием других, куда более сильных и пронизывающих чувств, возникавших, лишь стоило ему коснуться ее. Разумеется, Герк все это прекрасно понимал — да и не заметить было бы сложно. Спокойно глядя на Мако, он будто бы случайно скинул с себя и так едва державшееся на бедрах полотенце и с удовольствием наблюдал, как щеки Мако заливает краска, а ее взгляд становится все более затуманенным. Когда она, казалось, уже готова была наброситься на него, он как ни в чем не бывало отвернулся и стал одеваться, бросив через плечо: — Я, пожалуй, все же поговорю со Стакером — не хватало еще, чтобы он сорвался на ком-нибудь… А то он ведь не такой непробиваемый, каким хочет выглядеть, сама знаешь. Герк надел брюки и тут вспомнил, что его футболка все еще на Мако. — Может, отдашь мне мою футболку? — тем же железобетонно спокойным тоном спросил он, наконец посмотрев на девушку. Мако, тяжело дыша, слегка дрожавшими руками лихорадочно стянула свой единственный на тот момент предмет одежды и швырнула в Герка. — Спасибо, — сказал он и отвел взгляд. В следующее мгновение Хансен почувствал ее горячие ладони у себя на талии, а затем и как Мако прижимается к нему всем телом. Разговор с Пентекостом явно откладывался на неопределенное время… …Позже, когда Герк стучал в дверь кабинета маршала, он все же уже не был настолько уверен в себе. Никто не отвечал, и Хансен зашел без спросу. Стакер стоял у окна, и едва повернув голову на звук шагов, сказал: — Я так и знал, что это ты. — Стакер… — начал Герк, но в ту же секунду его чуть не сбил с ног крик Пентекоста: — ДА КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСМЕЛ ДЕЛАТЬ ТАКОЕ С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ!!! Хансен, подобравшись, передумал что-то говорить. Маршал продолжал бушевать: — Я думал, ты мой друг, а ты взял и трахнул мою дочь!!! Да как тебе вообще такое в голову пришло!!! Она же молодая девочка, а ты… ты…да она ровесница твоего сына, черт подери!!! Герк молча ждал, пока Стакер немного успокоится, удивляясь, впрочем, что тот вообще способен на такие бурные эмоции — в подобном состоянии он Пентекоста до этого никогда не видел. Герк даже подумал, что ему вполне светит схлопотать по физиономии в самом ближайшем будущем. — Я видел, что она влюблена, но уж никак не думал, что В ТЕБЯ!!! И как тебе это вообще удалось!!! — Вообще-то, я ее не принуждал, — буркнул Хансен. — Неважно!!! Сама она бы до этого не додумалась! Герк закатил глаза, но в этот раз решил промолчать. У Пентекоста, похоже, от ярости закончились слова, и он только прожигал друга убийственным взглядом. Подождав некоторое время, Хансен осторожно начал: — Стакер, она молодая, красивая и совершеннолетняя девушка. И она вполне в состоянии сама принимать решения. Неужели ты думаешь, я мог ее заставить? Неужели ты думаешь, что я отношусь к ней без уважения? Я тебя уверяю, это не так! Маршал все так же волком смотрел на Хансена, но чувствовалось, что по большей части пар он уже выпустил. Наконец, сделав над собой видимое усилие, Стакер сдавленным голосом спросил, не глядя на друга: — Ты хотя бы с ней…аккуратно? Она же…насколько я знаю…ну…она вроде ни с кем… еще не встречалась… — Ни с кем. Искоса посмотрев на Герка, Стакер скривился. — О черт! Даже думать об этом не хочу. Вали отсюда, пока я тебе физиономию не разбил! …Под звуки сигнала тревоги Мако спешила в ангар — в считанные минуты надо было подготовиться к выброске. У выхода из отсека она столкнулась с Райли и широко улыбнулась ему, он немного удивленно улыбнулся в ответ. Присутствие Райли все также успокаивало ее, а как раз это Мако и было нужно, когда эмоции разрывали ее изнутри. — Мако, это твое первое настоящее задание. Будь готова и не отключайся, — говорил Райли с улыбкой, пока их одевали в костюмы, но его взгляд был очень серьезен. — В любом случае, на меня ты можешь всегда положиться. Мако кивнула. Скоро они войдут в дрифт, и Райли увидит много такого, чего ему, пожалуй, не слишком нужно видеть — а сдержать подобные мысли Мако в ее нынешнем состоянии едва ли сможет, по крайней мере, до встречи с кайдзю. И Мако не была стопроцентно уверена, что Райли отреагирует на все это нейтрально. Она впервые задумалась о том, насколько все же дрифт-партнеры должны доверять друг другу, особенно, если они разного пола и не состоят в отношениях. А Райли она вообще едва знает, несмотря на то, что у них уже был дрифт, и они успели узнать друг о друге довольно много личного. Однако эта информация никак не была связана с чем-то сугубо интимным. Как будет в этот раз. Но не идти же на попятную из-за этого, да и поздно уже. Их разумы слились, и Мако почти сразу сильнее почувствовала уверенность Райли — теперь уже и свою собственную уверенность. Дорожить Райли как дрифт-партнером стоило как минимум из-за его надежности. Мако считала, что ей с ним очень повезло. Он был уравновешен, сдержан и в то же время излучал позитивный настрой. Мако невольно задумалась — а каков Герк в дрифте? И, разумеется, ее мысли моментально увело очень далеко. Она ощутила изумление Райли и заметила, как он, слегка приоткрыв рот, смотрит на нее. Впрочем, больше никаких эмоций с его стороны не последовало. Между тем Джипси уже стоял перед открытыми дверями ангара, и пора было выходить под вечный в последнее время ливень для встречи с противником. И не только с ним. На некотором расстоянии от их егеря в заливе уже находился Страйкер, занявший боевую позицию. Вместе с Райли шагая в его сторону, Мако чувствовала нарастающую тяжесть в груди и внезапно поняла, что это страх. Осознание оглушило ее. Ранее ей приходилось испытывать страх — страх за себя, страх перед кайдзю, страх смерти от лап чудовища. Однако в последний раз это было очень давно. С тех же пор Мако не приходилось бояться и за близких, так как приемный отец после боя в Токио больше ни разу не выходил в «поле». И поэтому теперь Мако совсем не ожидала, что чувства к Герку заставят ее умирать от страха за него. Участившиеся потери среди пилотов за последнее время предстали для нее в совершенно новом свете — при этом она даже не задумалась о том, что сама может оказаться среди павших. Нахлынувшие на Мако эмоции были так сильны, что она едва не выпала из дрифта, забыв где она и что делает и тем более о том, что Райли приходится чувствовать то же самое. Только его голос вернул Мако к реальности. — Мако, все хорошо. Не бойся, — произнес он спокойно и твердо. — Герк очень опытный пилот, да и мы с тобой себя не на помойке нашли, правда? Обязательно справимся, все мы. Мако пришлось приложить колоссальные усилия для того, чтобы окончательно усмирить свои мысли и чувства и заставить себя прийти в рабочее состояние. Без Райли ей это, впрочем, едва ли удалось бы. У Мако даже не было сил на стыд или смущение перед партнером — хотя, по сути, у нее не осталось теперь никаких секретов от него. — Джипси, внимательнее! — раздался по общей связи голос Стакера. — У вас движение на три часа! Когда после успешного, хотя и ужасно выматывающего боя обе команды находились в помещении для подготовки и с них снимали драйв-сьюты, Мако не могла заставить себя не смотреть на Хансена. При этом она считала, что ведет себя еще суперсдержанно — собственно, до того, как оба егеря дошли до ангара, первое, что она собиралась сделать, увидев Герка — броситься ему на шею, и плевать, кто увидит и что подумает. Однако огромное облегчение заслонило все остальные побуждения. Мако устало улыбалась и смотрела на бледного измотанного Герка, как он, ни на кого не глядя, одевает свою потрепанную куртку и идет к выходу. Прежде чем скрыться за поворотом, Герк, однако, оглянулся и бросил быстрый взгляд на Мако, отчего она вспыхнула. Мако в тот момент видела его одного и поэтому не заметила выражения полного обалдения на лице Чака, которое тот даже не пытался скрыть, и того, что он удивленно косился на Райли, словно пытаясь получить от Беккета подтверждение увиденного им самим в дрифте с отцом. Райли в ответ только легко кивнул. Давно Стакер не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Он даже сомневался в своей способности адекватно мыслить и принимать верные решения, а это было ох как необходимо именно в последнее время, когда атаки кайдзю участились, а у него было только четыре боеспособных егеря. На данный момент даже два, ибо Тайфун и Черно все еще находились в ремонте после последней схватки с двумя тварями, а Кайдановский и двое из тройняшек отлеживавшись в госпитале после нее же. Вообще-то, если бы не временная нетрудоспособность почти половины действующих пилотов, Пентекост ни за что бы не позволил ни Страйкеру, ни Джипси выйти в залив в этот раз. Страйкеру — поскольку маршал не хотел рисковать единственным егерем пятого поколения под своим командованием в ситуациях, когда проблему можно было решить с помощью егерей более простой конструкции. Джипси — потому что там была его дочь. Разумеется, Пентекост дорожил всеми своими людьми. Потерю каждого экипажа он переживал как личную трагедию, потому что отвечал за своих пилотов, понимал, каково им, они были фактически его семьей долгие годы. Но при этом ему приходилось выделять приоритеты — и Тайфун с Черно не были в этом списке на первом месте. Страйкер был слишком ценен. Русский и китайский егеря могли выполнять работу погрубее. В условиях рушащегося мира и закрытия программы маршал не мог позволить себе делать кому-то поблажки. Действовать нужно было четко, твердо и на сто процентов рационально. И поэтому влюбленность Мако была так некстати. Стакер не мог просто отмахнуться от этого. Хоть маршал и не мог толком сформулировать все свои мысли по этому поводу, он тем не менее осознавал, что Мако и так слишком долго не давала ему поводов для беспокойства. Она всегда была тихой, умной, способной, трудолюбивой девочкой, и Стакер не мог нарадоваться на нее, он очень гордился ею и ее успехами, и никогда не сталкивался с теми проблемами, которые обычно неизбежно возникают у отцов юных девушек, когда те начинают взрослеть. Все, что всегда интересовало Мако, — это учеба и работа, ибо у нее была цель, ради которой она жила и которую от Стакера никогда не скрывала. Как бы он этому не противился, осуществлению данной цели он помешать так и не смог, за что себя отчаянно корил. Но вот внезапные романтические чувства Мако и резкое преломление ее системы ценностей были для маршала как гром среди ясного неба — или как нож в спину, кому какое сравнение больше нравится. Стакер не хотел пускать Мако в бой вместе со Страйкером, так как, в отличие от нее, понимал, что страх за близкого человека может привести к очень нехорошим последствиям. И тем не менее оставлять Джипси в тылу было бы неразумно, даже учитывая то, что второго пробного дрифта у Беккета и Мако так и не произошло, и никто не мог гарантировать, что в реальном бою у них все пройдет гладко — как раз наоборот, была значительная вероятность, что у них снова не получится. И в то же время маршал не мог оставлять Страйкера без прикрытия — даже при всех талантах экипажа. Все это вместе как раз и заставляло Пентекоста сомневаться в своей адекватности, так как ему казалось, что, что бы он ни сделал, его решение будет неправильным. Шагая к отсеку Мако, он старался не скрежетать зубами от ярости при мысли о том, кто именно стал объектом страсти его дочери. Это был настоящий удар под дых. Ранее ему казалось, что хуже самовлюбленного Чака Хансена в этом плане быть никого не может, однако маршал смог бы это принять — что поделаешь, молодежь. Но вот чего он точно не ожидал, так это увидеть своего старого друга Герка Хансена практически голым в комнате своей дочери. Как Стакер не прибил того на месте — для него самого оставалось великой загадкой. Сейчас, стоя перед дверью Мако, Пентекост надеялся, что она там одна. Он не был уверен, что на этот раз сдержится и ограничится словами. Мако открыла дверь, радостно улыбаясь, но при виде маршала заметно сникла и погрустнела. Было и так понятно, кого она ждала. Стакер постарался придать своему тону максимум теплоты, когда заговорил: — Мако, прости за вторжение. Я захотел проверить, как ты. Сегодня у тебя был первый настоящий бой. — Все хорошо, — сказала она тихо и немного испуганно, как будто ожидая нагоняя. — Не просто хорошо, а отлично! Ты молодец, и я очень тобой горжусь! Будь моя воля, я бы тебя к егерю и близко не подпустил, сама знаешь, но не могу не признать — ты прекрасно справляешься! Мако робко подняла на отца взгляд, она явно не ожидала таких слов. — Спасибо, сэнсей! — сказала она с улыбкой. Маршал тоже улыбнулся, но смотрел на нее по-прежнему напряженно. Мако почувствовала висящую в воздухе неловкость и недосказанность, и вся подобралась, опустив голову и обхватив себя руками. — Мако, только не подумай, что я сержусь, — мягко начал Стакер, — если и сержусь, то ни в коем случае не на тебя. Он помолчал, подбирая слова. Мако сжалась на стуле еще больше. — Дочка, я просто хочу, чтобы ты не теряла головы. Ты умная, талантливая и…я не хочу, чтобы ты страдала. — Я знаю…что вы не одобряете мои чувства, отец, — ответила она едва слышно. — Но я ничего не могу с этим поделать…я…я… — Она задохнулась от нахлынувших эмоций и замолчала, не в состоянии словами выразить все то, что разрывало ее изнутри. — Мако…хотя бы помни, какая ответственность теперь на тебе лежит. Ты теперь пилот огромной боевой машины. И ты должна помнить, что ты отвечаешь не только за себя, но и за своего партнера, и всех находящихся на этой базе, и людей, которых ты защищаешь от кайдзю. Просто не теряй головы и не позволяй своей… эээ… своим чувствам лишить тебя… способности поступать правильно. И ясно мыслить. Выдав эту тираду, Стакер заметил беспомощное выражение на лице Мако и решил, что опять сделал что-то не так. Наверное, слишком резко. Но он не знал, что еще сказать для того, чтобы она хотя бы немного пришла в себя. — Я поняла, сэнсей, — тихо ответила она, глядя в пол. — Я буду стараться изо всех. Я вас не подведу. — Тут она прямо посмотрела на Пентекоста, и он наконец увидел прежнюю Мако — собранную, деловитую, без тумана в глазах. — Очень хорошо, дочка, — маршал внезапно почувствовал неловкость и подумал, что лучше не перегибать палку и пора удалиться. Стакер ушел, а в крови у Мако все так же бешено кипел адреналин, не давая ей отрубиться после дрифта. Разумеется, сэнсей во всем прав. Как будто она сама не понимала всего того, о чем он говорил. Но что она может с собой сделать? У Мако было ощущение, как будто ее все дальше затаскивает в какой-то омут, а она и не сопротивляется. Да, маршал говорил правильные вещи. И она сама не кривила душой, когда обещала ему быть хорошим пилотом. И она действительно будет стараться, как только сможет. В конце концов, она не забыла о цели своей жизни. Но это не значит, что Мако в состоянии сидеть сейчас и ждать неизвестно чего, когда ее трясет, как наркоманку при ломке. Мако встала, вышла из отсека и решительным шагом направилась к жилищу Хансенов. Кто-то ее увидит? Плевать. Кто-то что-то скажет или подумает? Дважды плевать, как может вся эта чепуха что-то значить, когда она сгорает изнутри? Сам Герк решит, что она унижается и бегает за ним? Все равно. Мако только знает, что если не увидит его сейчас — будет только хуже. Дверь открывает Чак, прислоняется к дверному косяку и окидывает ее оценивающим, самодовольным взглядом, хитро улыбаясь. Как будто не его отец, а он сам ее соблазнил. Возможно, это связано с тем давним эпизодом, когда им обоим было по пятнадцать лет, и Чак, уже тогда не обделенный женским вниманием, великодушно пригласил Мако на свидание, считая, что удастаивает чести умненькую тихую девочку быть его спутницей на пару часов. Мако тогда отказалась в своей обычной вежливой манере, но Чаку, видимо, никто до этого не отказывал (как и после, скорее всего), и он был явно задет. Мако помнила его реакцию. — Вообще-то, отец устал, — лениво процедил Чак, явно наслаждаясь происходящим и заслонив собой вход. — Ему сейчас не до девчонок. Мы собирались отдыхать, знаешь ли. Мако не успела ничего ответить. За Чаком появился Геркулес. Он слегка отодвинул в сторону сына и встал рядом с ним в дверном проеме. — Мако, иди отдыхай, — сказал Герк твердо. — Ты устала. Мы все устали. Мако услышала сзади перешептывание, и волна стыда накрыла ее подобно цунами. Оказывается, ей не так уж и плевать. Боже, как стыдно! Он не хочет ее видеть, а она бегает за ним… Едва сдерживая слезы, Мако, дрожа, развернулась и собралась было уйти, но тут услышала возглас Герка за спиной: — Ох, черт возьми. Да что же это такое! Он вышел из отсека и, схватив ее за предплечье, потянул внутрь. Чак, все так же многозначительно улыбаясь, посторонился, давая им пройти. Он явно не был против нежданной гостьи. — Чуть что, так в слезы! Ты когда-нибудь научишься правильно меня понимать? Мако все же всхлипнула, Герк устало вздохнул, а Чак, оглядев их обоих, произнес: — Ну ладно, пап, у меня есть где поспать. И с кем. Не скучай тут без меня! — после чего он похабно подмигнул Мако, свистнул своего пса и был таков. Герк проводил сына взглядом и повернулся к Мако. — Ну и что это было? — спросил он довольно резко. — Что за истерики? Опять что-то надумала себе? Мако шагнула к нему, обняла и молчала, уткнувшись лицом ему в грудь. Герк со вздохом тоже обнял ее и сказал уже намного мягче: — Извини меня, я привык грубо выражаться. Что ты там себе какой-то ерунды напридумывала? Я и в самом деле имел в виду, что мы все устали и нам надо выспаться. Я, например, едва на ногах стою. Сейчас упаду… Мако услышала, что он улыбается, и прижалась к нему крепче. — А я не хочу спать без тебя, — тихо ответила она. — Мако, я ж говорю, я сейчас отрублюсь…прости, но я сейчас вряд ли… — Я же сказала — спать, — прошептала Мако и блаженно потерлась носом о его колючий подбородок. Она уже чувствовала, как в жилах начинает сгорать адреналин. — Я просто не хотела быть без тебя. Герк заснул, едва завалившись на кровать. Он даже толком не разделся, только успел скинуть сапоги. Мако примостилась у него под боком, накрыв их обоих одеялом, и какое-то время не спала, наслаждаясь его теплом и близостью. Ей ужасно не хотелось сейчас задумываться о будущем. Все было так хорошо… …Она проснулась первая. По времени была глубокая ночь, но на базе жизнь кипела постоянно. Герк мирно спал, лежа на животе, но Мако подозревала, что скоро он тоже проснется. Надо было успеть вернуться до этого момента. Мако быстро и бесшумно оделась и выскользнула из отсека. Она знала, что в столовой всегда можно достать что-нибудь съестное в любое время суток. А еще Мако хотела взять кофе. Пусть он, конечно, и паршивого качества. Но все же. Ей повезло — она умудрилась отхватить целый кофейник со свежеприготовленным напитком, а также несколько бутербродов. Со всем этим добром она поспешила обратно, надеясь, что Геркулес все еще спит сном праведника, однако, едва войдя, она услышала шум воды в душе. Наверное, она разбудила его, хлопнув дверью. Подождав пару секунд, Мако стянула с себя обувь, форму, затем нижнее белье и направилась в ванную, решив, что компания Герку сейчас совсем не помешает. …Позже они, уже одетые, с аппетитом поглощали нехитрый завтрак, и Мако с обожанием наблюдала, как Герк ест, много смеялась, когда он рассказывал разные случаи из своего летчицкого прошлого, и периодически, не сдержавшись, принималась целовать его заросшую щетиной щеку, затем шею, пока он, улыбаясь, мягко не отстранял ее, и затем все начиналось снова. Ей было отрадно видеть его в таком хорошем расположении духа и жутко не хотелось отпускать за пределы отсека, в остальной мир, где полно опасностей и где ей придется бояться за него, и делать вид, что он ей безразличен. …Гром грянул, когда в один далеко не прекрасный день у Мако и Райли произошел рассинхрон прямо во время направления к предполагаемой точке встречи с кайдзю, недалеко от Филлипин. В течение предыдущих нескольких недель все было в относительном порядке. Все были живы, несмотря на учащение атак. Стакер начал слегка остывать и даже пару раз поздоровался с Геркулесом. Наверное, маршалу было просто очень непривычно внезапно так долго обходиться без друга и советчика. Про саму Мако нечего и говорить — для нее мир как будто замер в каком-то своем идеальном состоянии. Даже страх превратился в некое абстрактное понятие, несмотря на то, что Мако не раз приходилось рисковать жизнью и наблюдать, какой опасности подвергается близкий ей человек. Она будто зависла в прекрасном сне, где не может случиться ничего плохого. И тем не менее оно случилось. Собственно, если бы не Райли и его голос, звучавший одновременно в реальности и у Мако в голове, ей бы ни за что не удалось очнуться и взять себя в руки. По сути, в тот момент они едва ли были на что-то годны, как экипаж. Если бы их не страховали другие егеря, Райли, пожалуй, пришлось бы пережить еще одну смерть в своем сознании, и возможно, встретить свою собственную. Когда вертолеты доставили Джипси обратно на базу, едва стоящая на ногах от слабости Мако практически вывалилась из кабины. Райли вовремя ее подхватил и без лишних слов потащил в медотсек, даже не дав снять драйв-сьют. В коридоре их нагнал маршал, и они пришли к медикам уже втроем. Было жутко от того, что все молчали. А у Стакера было такое выражение лица, что Мако вообще боялась подать голос. Она понимала, что может значить ее состояние. Джипси — по сути, ходячий ядерный реактор. И если на здоровье Райли годы службы на Джипси никак не отразились, это не значит, что также будет и у Мако. Несколько лет назад подвергшийся сильному облучению Стакер прекрасно это знал — и ненавидел себя за то, что позволил дочери вообще приблизиться к егерю. Он должен был учесть. Даже несмотря на то, что на Джипси сейчас установлена самая лучшая из возможных система защиты от радиации. Все равно… Мако было ужасно плохо, голова кружилась, и она почти не соображала от слабости. С нее наконец сняли костюм, и она с огромным облегчением откинулась на подушку. Сквозь туман вокруг она краем уха услышала, что Пентекост приказывает провести самое тщательное медицинское обследование. Последнее, что она увидела, перед тем как отключиться — полный сочувствия взгляд Райли. Когда Мако очнулась, она чувствовала себя уже гораздо лучше. Очень хотелось есть и в то же время слегка тошнило. Она попыталась приподняться на постели, и тут же рядом ней материализовался Стакер. — Ложись, отдыхай. — сказал он так участливо и тепло, что Мако похолодела. — Я умираю, да? — спросила она. — Сколько мне осталось? — Ты не умираешь, — покачал головой маршал. — Ты в целом здорова. Мако, растерявшись, не знала, что сказать и как тогда расценивать тон отца. — Но…почему…что тогда…и где Герк? — у нее сжалось сердце от тоски по нему и одновременно от чего-то вроде недоброго предчувствия. — Где он? — Мако попыталась встать с кровати. — А вот его я к тебе больше и на пушечный выстрел не подпущу! — произнес Стакер с шокировавшей ее злобой. — Сядь обратно! — и он положил руку ей на плечо и усадил обратно. — Я не понимаю! — воскликнула Мако, почти готовая запаниковать. — Я тоже не понимаю, — процедил маршал. — Я тоже, черт побери, НЕ ПОНИМАЮ, как такое вообще могло случиться! — Да что случилось? — А то, что ты беременна, черт возьми! — сдавленным голосом сквозь зубы ответил Стакер, глядя в пол. — И как это произошло, я еще поспрашиваю твоего приятеля, могу тебе обещать! Мако показалось, что в комнате стало резко не хватать воздуха.