1. Резонанс
30 июля 2022 г., 14:48
На противоположном конце коридора заслышалось громкое копошение и ворчливое бормотание, состоящее, по сути, из сплошной ненормативной лексики. Саске уже перепробовал всевозможные способы, чтобы изолироваться от этого шума. Но всё бестолку. Ведь одна изворотливая личность, которой единственной не спалось в столь поздний час, решила проверить нервы младшего на прочность.
Глубоко вздохнув, стараясь утихомирить волны недовольства, которые вздымались всякий раз, стоило очередному шороху коснуться слуха, он накрыл лицо руками.
Горящий в коридоре свет рассеивался тоненькой полосочкой снизу, подсовывая Саске дополнительную причину для раздражения. И он не выдержал.
— Ты совсем ошалел?! — влетев шаровой молнией, с недовольством воззрился младший. — Когда уже прекратишь шуметь? Время видел?
Инициатор шума сидел на полу подле шкафа, что-то сосредоточенно ища в рюкзаке, пропускающем сквозь себя свет в протёртых до дыр местах.
— Когда ты прекратишь истерить, — скупо обронил старший, не изъявляя желания повернуть головы.
— А я и не истерю, — взбеленился ещё больше Саске на его незаурядный пофигизм и исключительное умение игнорировать чужие проблемы, которые сам же накликал.
— А я готовлюсь к соревнованиям. Ещё вопросы?
— И куда тебе столько вещей? Ты там старость встречать собрался?
— Какие у тебя проблемы? — осадил одним вопросом Итачи.
— Проблемы? — Саске постарался скопировать желчную интонацию старшего, но один только взгляд подсказал, что такого делать не стоит. Иначе в дело пойдёт сказочный пендаль. — Я хочу спать! А у нас в доме будто резня происходит!
— Неужто малыш Саске не может заснуть? — мерзостным голосом просвистел Учиха, вызывая очередную волну скрипучего отвращения. — Может, мне стоит почитать тебе сказку? Накрыть одеяльцем и сунуть соску?
— Завязывай, нисколечки не смешно. И с этим тоже, — он остервенело окинул взглядом комнату, каждую злосчастную вещицу, которая, судя по виду, подверглась насилию и пролетела по комнате пару десятков раз, только после чего была выброшена на то место, где оказалась.
И что он там так усердно искал, что измывался над ненужными сейчас вещами?
Саске вернулся к себе, заваливаясь обратно в постель. Из чужой комнаты больше не доносились шорохи летящих вещей, а в квартире вновь воцарилось молчание, словно и не было ничего.
Свет больше не разливался по коридору, а толща занавесок позволяла укутать комнату максимально кромешной тьмой.
Треморно перекладываясь с одного бока на другой, Учиха старался достичь своей зоны комфорта. Но, со всей этой вознёй в гостиной, сон будто стал чем-то чуждым, и не прослеживался ни в одном глазу.
С восходом солнца комната наполнилась дополнительным теплом, которое в край отбросило мысли о сне и сосредоточило лишь на том, какой же Саске лошара. Его извечная проблема: либо проспит, либо не сможет уснуть вообще. Эта рутина варьировалась в разных сочетаниях на протяжении нескольких лет, пока Саске, вроде как, не научился с ней справляться. Но, как оказалось, зарождению инсомнии не всегда способствует исключительно сбитый режим.
Есть у них в доме один паразит, который высасывает из тебя весь сон, а с ним и нервы в придачу.
* * *
Будильник прозвенел ровно в семь, но Саске удалось уснуть лишь под утро, так что, естественно, он его не услышал. Проснулся лишь после окрика мамы с просьбой закрыть за ней дверь. Встал на ватных ногах и неохотно поплёлся в ванную, смывать очередную бессонную ночь. Второпях надел рубашку, отмерив время на кухонных часах. Понял, что к первому не успеет, и решил сбавить темп, заварив крепкого кофе. Чего уж, всю жизнь не замечали его отсутствия, а сейчас что изменится? Этот четвёртый день недели был до краёв забит планами, от которых желание существовать, начиная с утра, отпадало совсем. После школы его ждал долгий поход по рынкам, торговым лавкам и витринам с разнообразными кремами из серии: «Для омоложения кожи». Саске, как верный сын и просто удобный человек, безропотно таскался с мамой по магазинам. Это была такая же неотъемлемая часть обязанностей по дому, как, например, мыть посуду, пылесосить, ходить с Микото за продуктами… И так как на этих выходных приезжали некие важные гости, мама решила генерально прочистить каждый уголок, собрав барахольные вещи. Экран смартфона засветился на входящий вызов. Номер был знакомый, но очень редко беспокоящий. — Ну, что решил? Даёшь наконец добро? — бодро начал человек на том конце провода. — Чего? Кто это? — не поняв, про что идёт речь и кому в принципе принадлежит голос, запросил Саске. Но, услышав в динамике знакомый вздох, догадался, кому из немногих он мог принадлежать. Судя по всему, он сам до сих пор спал, раз не распознал голос дорогого и любимого уебана Нары. — Ты в коматозе что ли? Проснись и пой, солнце взошло, птички поют, — добродушно начал тот, подливая в серый абстракт Учихи жизнерадостности, но тут же осёкся. — Птички поют, а один кретин сейчас допиздится и останется без друга. — Да ладно, не испускай лучи негатива только потому, что не выспался этим утром. Я, кстати, сегодня отсутствую, так что отстреляйся за нас двоих. Возвращаюсь к вопросу, когда дашь окончательный ответ? — Шикамару, я не думал ещё, давай после шко… — тут он вспомнил про свой неотложный долг. — Сука! Это не может подождать до следующей недели? — Братан, вопросы не ко мне. Ты ведь сам всё прекрасно слышал. Уже поздно давать заднюю, остаётся соглашаться, и желательно порезвее. Харуно как обычно стрясёт это с меня, и что ей ответить? «Извини, наш Саске ещё думает», так что-ли? Да она кожу с меня сдерёт и натянет на уши, также успешно, как я клал ей, что мне удастся тебя уговорить. — Может просто забьём, а в конце подключимся? — не внушительно стал оправдывать свою лень Саске. — Я гляжу, всё у тебя так просто. А может сразу за помощью к Хьюге обратимся? Звучит же тоже как охуенная идея. Только вот хрена с два он станет тебе помогать. Как ты вообще себе это представляешь? — Не путай мой диалог со своим, это не я предложил просить о помощи. — Но подтекст обрёл тот же. — Да не собираюсь я никого просить, просто понаблюдаю за другими и высеку из этого дельное. Делов то! — Ты окончательно умом тронулся. — Ладно, я подхожу к школе, созвонимся. — Эй, я вообще-то не дого… Он кинул телефон в задний карман, не забыв включить на беззвучку, и поспешил к воротам. Если повезёт, может, успеет ко второму уроку. По расписанию у него сейчас… Чёрт, он ведь даже не собирал портфель с вечера. Он вообще его взял? Саске остановился, ощущая лёгкость от отсутствия тяжести на плече. Твою мать. Заебенно. Пошёл в школу без портфеля. Он ещё никогда так не проёбывался. А всё из-за брата, который, как обычно, подумал только о себе, и не дал Саске насладиться сладким сном. «Глупый Итачи, чтобы ты облысел, — выругался Учиха, зло швырнув камень, попавшийся на пути». Он вошёл, сопровождаемый двумя озадаченными взглядами вахтерши и охранника, сторожащих у входа и измеряющих температуру. Быстро сверил расписание и без лишних слов направился в нужный ему кабинет. — Учиха, почему опаздываешь? — раздался зычный голос учителя. Да что до него все сегодня докапываются? Ну опоздал и опоздал, свет клином сошёлся? — И где твои школьные принадлежности? — Я… — Саске не учёл, что, помимо объяснительной за прогул, придётся отчитываться и за отсутствие глупых книжек, которые он отчасти носил, лишь бы прикрыть спящее лицо на уроках. Поэтому оставалось импровизировать и довериться последним извилинам мозга, которые и без того уже битый час пытались сгенерировать дружелюбный отказ матери на её безвыигрышную просьбу. Выгнутая мохнатая бровь дала понять, что пауза между вопросом учителя и его объяснениями неприлично затянулась. — По дороге сюда на меня напали бандиты, отобрали портфель со всеми учебниками, и… — класс, прерывая его нелепый рассказ, язвительно разразился смешками, кто-то даже умудрился одарить Саске вялыми апплодисментами за такой «гениальный» ответ. Стук деревянной линейки по столу мгновенно приструнил возгласы, возвращая утраченную тишину. — Мгм… — словно понимающе согласился Морино. — Интересно однако, почему какие-то воришки гонятся за знаниями, а ты нет. Можешь не продолжать, — примирительно покачал головой преподаватель, не желая больше затягивать урок болтовнёй, где один не может придумать оправдание, а второй — качественно отчитать. — Подсядь к кому-нибудь, пускай поделятся книгой. Акимичи, ещё слово, и ты сизым голубем отсюда вылетишь. Учитель, как и полагалось для опоздавшего, выдал замечание и отправил за парту. Без лишних драматизаций. Хотя в любой другой день отчитал бы по-полной и вычурно пригрозил отчислением. Как-никак, это не первое его опоздание, идущее на пару с извечным халатным отношением к учёбе. Парень застыл в немом шоке, принимая учтивость Ибики, как послание с небес. Из него обычно доброго слова не вытянешь, что уж говорить о милости. К кому другому — возможно, но никак не к вечно опаздывающему Учихе, для которого это стало уже ритуалом. Пока он шёл между рядами, то заприметил два свободного места — рядом с Наруто и Неджи. Два чурбана, с которыми Саске никогда не хотел иметь что-то общее. Внешний вид Узумаки, который балансировал на грани болезненного и праздного, так и напрашивался вызвать санитаров. Более того, складывалось впечатление, что человека глупее на планете просто не существует, и он — единственный в своём роде законченный идиот. А вот у Хьюги, в отличии от Наруто, светлая голова, которая при этом отнюдь не несёт тех же светлых идей или действий. По крайней мере, в сторону Учихи. Их непереносимость была вполне обоюдной. Было в этом что-то негласное, характерное также для старшего Учихи — стремление опустить Саске ниже, чем есть, или в сотый раз доказать его бездарность. Один донельзя тупой, другой через край умный, и оба, конечно, друг друга стоят. Не удивительно, что с ними никто не сидит. Но, если уж выбирать, то вариант с блондином кажется не столь скверным, сколь идея сидеть с паскудой, который весь урок будет пилить в тебе дыру, пока ты не отсядешь или не отойдёшь на желаемую для него дистанцию. Класс без умолку хихикал, обращая на парня всё больше внимания. Возможно, ребята делали это намеренно, чтобы отсрочить продолжение урока и скоротать время до звонка, ведь в конце была запланирована контрольная, о которой учитель настойчиво вспоминал весь вчерашний день. Было бы славно, закопайся он в своих заботах и напрочь позабудь о всемогущем бедствии. — Кому-то ещё здесь весело? Может, хотите продолжить у доски? — прозвучал уже более пылкий голос Ибики, начавшего понемногу выходить из себя. — Инузука, неси свою домашнюю работу. Саске стремительно занял место за партой, тем самым удивляя Узумаки, который никогда бы не подумал, что гордость Учихи поколеблется и опустится настолько, чтобы сесть рядом с ним. Но внешний вид Саске казался настолько страдальческим, что Наруто воспротивился желанию задавать вопросы, чтобы не нарваться, как всякий раз, когла лез на рожон. А, судя по горящим от нетерпения глазам, вопросы были. Много. Пусть длина чёлки и позволяла ею прикрыться, но никак не от любопытного горе-соседа, который всячески пытался просечь корень проблемы, отмечая внешний вид: на фоне блеклой кожи синяки под глазами выделялись особенно чётко. Скулы болезненным видом заостряли черты лица, в довесок дополняя его сегодняшний окочуренный прикид. С таким видом его смело можно было принять за ходячего мертвеца. А эти мамины просьбы и вовсе отторгали какое-либо желание существовать в будние дни. Вечно от него что-то требуют. Всем он, видите ли, что-то должен: «Саске принеси», «Саске помолчи», «Саске сходи», «Саске…» — Саске! — неожиданно всплеснул руками сосед, вмиг обращая на себя внимание. Учиха резко повернул голову, почти до хруста, с ужасом уставившись на Наруто. У него, конечно, закрадывались мысли, что парниша не с их планеты, но чтобы читать мысли… Это ведь надо так! — У тебя рубашка наизнанку, — обнуляя возникшую в голове опаску, указал тот на торчащие по бокам швы. Саске истомлённо простонал и понуро уткнулся в сложенные руки. Этот день точно не его.* * *
Уроки прошли быстро, если учесть, что половину из них он проспал под лестницей. Только вот ребятня с младших блоков и там подоспела, приходилось раз за разом искать новое место для досуга. Таких в школе было мало. Бывало, сходила раздевалка или кабинка нерабочего туалета, но на то она и не рабочая, что сладенько там не поспишь. В нос будут бить сильные запахи, отстраняя от сна, а вариант просидеть все уроки за партой уже не покажется столь запарным. Но сегодня ему невъебенно повезло, ведь он спал так сладко, что проснулся лишь под седьмой звонок, который оповещал о конце учебного дня. Впереди его ждал грандиозный поход по магазинам, который содержал в себе четырёхчасовую экскурсию по местным рынкам и торговым кварталам, блуждания среди больших вывесок и широких стеллажей с целью найти тот самый недостающий продукт из списка, расписанного на листке длиной с высоту Эвереста. Саске поспешил к дому, будучи полностью уверенным, что Микото припишет из-за его опоздания ещё два часа ко времени пеших пыток. — Ну, наконец-то. Саске, ты бы ещё на следующий день вернулся, — в своей манере отчитала мать. — Сам знаешь, у меня ключей нет. — Ну извините, мамуля, что я просто ребёнок, которому положено ходить в шко… — Давай не подначивай! Открывай уже, — живо одёрнула женщина. Он вошёл в дом под мамину недовольную проповедь. Микото вновь бурчала о том, что соседи в который раз перекрывают горячую воду. Отчего ей вновь придётся наведаться к сантехникам либо звонить на горячую линию с просьбой исправить это безобразие. — Снова холодные, — трогая трубу батареи в ванной, сурово порицала соседей мать. — У этих стариков от маразма совсем крыша поехала. Господи, когда это всё образуется? — Когда они того…? — Саске! — Шутка. Всего лишь предположил, — в примирительном жесте поднял руки младший. — Мам, а долго Итачи пробудет в поездке? — забегая вперёд, безучастно бросил он, разглядывая в дальнем нижнем углу полдюжину разных бутылочек: шампуни, бальзамы, масла. «Свихнуться можно, на это бы ушла половина маминой зарплаты», — оторопел Саске, обегая взглядом эксклюзивные и по виду не грошовые названия баночек. — «Куда Итачи столько, и как у него хватает на всё это средств?» — Как знать, — пожала она плечами. — Обито лишь упомянул, что у него намечается крупный турнир в другом городе. Вероятно, до конца недели. — А уточнить у Итачи не пробовала? — Сам знаешь, он и слова не вымолвит, если не посчитает нужным. — Неужели он считает, что его родным не следует знать, в какой норе его будут избивать? — Он уже взрослый, так что сам вправе решать, говорить нам или нет. И ты ошибаешься, называя его усердие избиением. Избиение — это нанесение побоев без явного сопротивления оппонента, а бои — схватка равных между собой по силе бойцов. — Бои — это просто цивилизованное избиение. Сейчас всё это решает взятка и ставки в высокую цену. Итог предрешён заранее, а все баллы, насчитанные за время на ринге, спланированы подкупленным судьёй. Это как киношный сюжет, понимаешь? Сценарий без текста. — Хочешь сказать, всё это время твой брат срывал призовые места за счёт подкупленного судьи? — Вовсе нет, я лишь объяснил терминологию боёв в нашем погрязшем в коррупции обществе. Итак, выходит, Итачи не будет до конца недели, что означает несколько дней в идиллии и гармонии, да? — слишком оживленно для человека, которому предстоит пробыть на рынках более четырёх часов, поинтересовался Саске. — А по мне, ты единственный зачинщик шума. Как бы старательно ты не отрицал, вы с братом одинаковые. — А вот и нет! Он вредный, ленивый, безнравственный и самовлюблённый ублюдок, который сам себе на уме. И не дай бог ты позаришься на его эго, он всю душу из тебя выпьет, а после ещё останется недовольным. Дай ему волю, он бы так на себе и женился, и прожил счастливую жизнь. Но, к его сожалению, такого вида бракосочетания ещё не придумали. — Если бы ты общался со своим братом, а не устраивал эти раздоры, то знал, что он не такой. Ну, разве что, малость. Порой он действительно бывает ленивым. — Да, давай, теперь я козёл отпущения. Ещё скажи, что я первый всё начинаю. — Оба хороши, — оборвала мать. —Так, готовность номер один. Через пять минут чтобы стоял у порога.***
Как и ожидалось, они пробыли там около четырёх часов, собрав пять огромных пакетов, напичканных всем понемножку. Вещей вышло не так много, учитывая предварительно составленный список. И пакеты не так уж давили на пальцы количеством содержимого внутри. В одном из которых всё место занимала белая скатерть, которых дома и так в избытке. Саске никогда не понимал эдакой маминой слабости закупаться каждый раз новой. Они все одноразовые что ли? После длительного похода животы обоих урчали от истощения, требуя немедленной заправки едой. Они быстро пообедали, после чего Микото ушла наверстывать потраченные часы, которые нагуляла за время их хождения по магазинам. Пакеты так и остались лежать у порога, не подвергаясь распаковке. Саске решил не соваться туда и оставить лежать до прихода матери, ибо не знал, куда, к примеру, можно убрать уголь, заготовленный для загородных поездок на пикник. И кучу других вещей, приобретенных за сегодняшний день, в которых не видел особой надобности. Ему впервые выпала возможность остаться наедине со своими тараканами и вкусить насыщенную тишину, которая ни капельки не угнетала, в отличие от ругани мамы или присутствия Итачи. Честно сказать, Саске уже натерпелся здесь всякого, чтобы вот так просто находиться в тишине и спокойствии. Три абсолютно разносторонние личности, проживающие в одной квартире. Противоположности притягиваются, казалось бы, и что такого может случиться? Но нет, ещё как может: мать — признанный манипулятор с кучей ультиматумов и строгим комендантским часом. Её слово здесь — закон, и не дай бог ты не вымоешь за собой посуду или придёшь позже положенного — она одарит тебя месячным выносом мозга, а в противном случае перестанет разговаривать. Старший сын, или же вторая копия матери, только в качестве бонуса идёт стальная мускулатура, готовая стереть Саске в порошок при любом неверном движении. И, наконец, младший — вечная жертва обстоятельств, пытающаяся найти во всём этом бреде альтернативу и сгладить эстетику проживания двух парадоксальных психов своим отсутствием в соседней комнате. До одури ленивый и не желающий что-либо делать. В свободное время, если оно было, Саске предпочитал поспать, нежели заседать в компании друзей. И да, насчёт друзей, их список ограничивался одним человеком, ведь Саске не ярый поклонник задушевных разговоров. И людей в целом. Мать ещё можно было понять, она — единственная опора семьи, благодаря которой всё держится на плаву. Но вот Итачи в этом плане был полной противоположностью. Он устанавливал правила не ради поддержания баланса, а в угоду себе. Младший для него — как бельмо на глазу. И он этого не скрывал, демонстрируя всякий удобный раз. С рождения Саске был лишён отцовского воспитания. Его растила Микото и старые тётушки по соседству, которым она была безмерно благодарна. Итачи на тот момент стукнуло уже пять. Он растился Фугаку все пять лет, и по истечению срока жизни отца уже имел стойкий характер. Поэтому их поведение сильно отличалось, что зачастую приводило к ссорам, а порой даже дракам.***
Включенный телевизор светил голубым, рассеивая свет на пол и жёсткий серый палас. За окнами, во дворе, снова шла какая-то пьянка. Шалые и матерные окрики местных жителей отвлекали парня от незамысловатого киношного сюжета. Типичная романтика, которая уже успела набить оскомину. Саске раздражённо метался по дивану, терзая пульт, в котором, скорее всего, снова сели батарейки. Вставать было отчаянно влом, но смотреть дальше, как главный герой признаётся любви всей своей жизни в истинных чувствах, не хватало никаких сил. Он всё же решился сбегать до комнаты и взять запасные батарейки, а заодно и проверить телефон на наличие сообщений. Обычно такое было редкостью, ведь, как показывал опыт, Саске с людьми никогда не ладил. А Шикамару, который когда-то пытался до него достучаться, вероятно, бросил попытки. Но сейчас таковы имелись. И не только они: четыре пропущенных от мамы и один от… «Петух»? — Зачем Итачи звонить мне? — встрепенулся парень, сочтя неожиданный звонок брата за ошибочный выбор контакта. Выбирать, кому из них набрать первым, не приходилось, но мать вновь возобновила попытку связаться, после чего Саске тут же поднял трубку. — Надо же, он ответил, — в своём репертуаре задала тон Микото. — В общем, слушай сюда, минут через сорок подъедет Обито. Приготовь что-нибудь к его приезду. Я бы и сама справилась, но сегодня в ночь. — Что? Обито приезжает? Зачем? — нотки радости в голосе различались слишком отчётливо, чтобы пытаться это скрыть. — Вот и спросишь заодно. Всё, давай, мне некогда. До завтра, — степенно завершила женщина, резко бросая трубку, так и не дав понять, почему Саске должен готовить, и для чего Обито вообще приезжает. Саске не припоминал, чтобы после последнего принятия еды в холодильнике оставалось хоть что-то съедобное (продуктами они сегодня не закупались). Зато в дверце холодильника стояли дорогостоящие кремы, которые мама успешно приобрела во время сегодняшнего похода. «Может, прям их и сварить?» На верхних полках завалялся рис в малых количествах, но на одну порцию в самый раз. Из холодильника наскрёб морковки и чеснока, достал из морозильника грудку и решил соорудить плов. Их дядя обычно не был привередлив к еде, но и Саске плова ещё не готовил. Оставалось надеяться, что никто не отравится. Он поставил рис закипать, а сам принялся шинковать курицу. Приблизительно рассчитал время приезда гостя и готовность блюда, и уже через тридцать минут, когда всё было укомплектовано в сковороде, послышался трезвон домофона. Саске открыл дверь, принявшись накрывать на стол, дабы успеть к его приходу. Когда замок щёлкнул, из двери показалась далеко не коротко стриженная макушка, которая обычно дополняла образ Обито, а длинные тёмные волосы. Саске даже подумалось, что это мама вернулась с работы, но когда он вышел в коридор, уверенность пошатнулась. — Итачи? — стушевался младший, замечая в дверях очевидно не того, кого ожидал увидеть. — А где папа? — Он довёз меня и уехал, — эта его привычка, назвать Обито отцом, жутко бесила. Но старший не подал виду, что заметил его реакцию, продолжая строить невозмутимость. — А ты чё не спишь? Итачи вошёл, почти не привлекая к себе внимания, и с тем же успехом бы добрался до комнаты, если не гипс, выделяющийся своей белизной на фоне поблекшего тёмного коридора. И любознательность брата сейчас сыграла очень некстати. — Что это? — заметив в тени бинт, обвивающий всё предплечье, фиксируя загипсованную руку, он щёлкнул по выключателю. — Ничего, Саске, просто иди спать, — поморщился Итачи, с трудом пытаясь привыкнуть к резкой смене освещённости. — Как это «ничего»? Я же вижу, — напористо продолжал младший, желая узнать, где его до идеальности отточенный брат сумел так облажаться. — Я рад, что, в отличие от головного мозга, зрение ты ещё не растерял. Но, может, прекратишь докапываться? — сухо ответил старший, поддевая одним носком кед, после проделывая это же со вторым, избавляя себя от обуви. — Ты вроде не в земле, да и я не с лопатой, — парировал Саске, подливая масло в огонь, который без того самостоятельно возгорался. — Я не в настроении что-либо выяснять. Так что давай без концертов, — упреждающе зарычал брат, торопясь скорее закрыться у себя и проспать там до завтра. — Очень любопытно. Значит, как меня допекать своим глумлением — это пожалуйста, ты первый в очереди, а как самому говорить на неудобную тему, то сразу концерт? Что за двойные стандарты? Предлагаешь затягивать разговор, пока не научишься контролировать собственные желания? Сколько лет тогда пройдёт? Вся жизнь? — всё никак не унимался Саске, нутром чувствуя, как идёт по тонкому льду, который в любой момент мог с грохотом треснуть, как и терпение Итачи. — Вау, — показательно раскрыл рот старший, постепенно теряя самообладание. Обычно до такого не доходило, но бывают редкие исключения, напримере, когда он уставшим возвращается домой. — Читаешь меня, как открытую книгу. Не думал записаться в ясновидящие? Такие таланты там ценят. — Звучит здорово, — не поддавался на провокацию Саске, вкушая жгучий азарт от накаляющейся атмосферы, которая разгоралась за счёт их продолжительных соприкасающихся меж собой взглядов и очень поворотливых не в том месте языках. — Договорись со своими друзьями-монголоидами, или как там обычно называют отсталых, и организуй мне встречу. — Причём тут они? — скептически спросил старший. Всё, что касалось его друзей, абсолютно всегда задевало и Саске. И, судя по реакции, задевало за самое живое. — Ну ведь они же нашли такого же поехавшего, и не прогадали. Или животные инстинкты сработали? — Перегибаешь, — усмирил его энтузиазм Итачи, вмиг очертив грань дозволенного. — По-моему, вчера кто-то яро жаловался на то, что не может уснуть. Или всё же настаиваешь, чтобы тебе почитали? — Придурок! А потом ждёшь к себе хорошего отношения. — Спать! Саске эмоционально захлопнул дверь, запрыгивая в постель. Самое обидное, что, как бы он не злился, идти наперекор словам старшего брата не получалось, даже чисто символически. Порой Итачи настолько пугал своей запальчивостью, что не последовать его словам, казалось, всё равно, что махнуть красной тряпкой перед быком.***
Наутро, как ни странно, он проснулся обычно. Не с мыслью, что опоздал или не сделал домашку, как это обычно бывало, хотя последнее скорее для него в порядке вещей. И даже не от будильника, который, кстати, ещё не успел прозвенеть. Всё ещё поражённый собственным ранним пробуждением, Саске по обычаю поплёлся на кухню, перебирая ворох вчерашних воспоминаний. У него с братом частенько проходили такие тёрки. Проще сказать, когда этого не случилось. Но последние дни Итачи прям зачастил. Так и прёт с одной целью: вывести младшего на эмоции, а потом с упоением наблюдать, как он корчится, проглатывая свою обиду, ведь сказать что-то в отместку означало навести на себя божью кару. Стоило только подумать о предмете ненависти, как он возник перед ним: сидящий на кухне, сладостно попивающий кофе, и доедающий остатки вчерашнего ужина. — Ты чего ещё дома? — на минуту выпадая из реальности, удивился младший, очевидно позабыв, что Итачи существует не только ближе к вечеру, пришедший с тренировки, но и в другое время суток. — А что, прогоняешь? Мы так-то оба здесь живём, — вот она, любимая рубрика Итачи: отвечать вопросом на вопрос. — Не переворачивай мои фразы, я спросил, — рыкнул Саске, став закипать. У Итачи прекрасно получалось доводить людей до белого каления без каких-либо тяжких усилий. — Я здесь, потому что в результате травмы меня отстранили. И до полного восстановления вход на тренировки закрыт. Какое-то время придётся побыть дома, — словно вынося брату карательный приговор, проговорил Итачи. — А ты на рекорд пойдёшь, Саске. Наслышан, что для тебя характерно опаздывать, а ты, вроде как, даже раньше встал, — вызывая очередное недовольное цоканье, Итачи вальяжно отхлебнул горького напитка, смакуя во рту и выдавливая из себя довольное «Ха-а-а-а». «И что мешало ему вчера также просто ответить, а не убегать от темы, закатывая концерт?!» — недоумевал Саске. — То есть, теперь ты целыми днями будешь торчать дома? — уточнил он, не беря в расчёт последнее предложение. — Что-то не слышу в твоих словах радости, — хитро улыбнулся он, медленно отпивая небольшую порцию, а после проглатывая её вместе со свежими новостями из жёлтой прессы. — А чему радоваться? Снова эти бесчисленные задирания, шум и мешание спать по ночам, — от собственных слов душу разрывало от досады: накрылись его спокойные выходные. — А что насчёт тебя? Когда ты сидишь с друзьями до полпервого ночи, когда мне наутро рано вставать? — Я такого не делаю, — возмутился младший, задумываясь о том, что у брата развилась лёгкая стадия шизофрении. — Вот именно, а следовало бы. — Что? Шуметь и не давать тебе спать? — в полном изумлении заговорил он, не понимая, к чему клонит Итачи. — Нет, Саске, обзавестись друзьями. В твоём возрасте пора бы уже. Будь они у тебя, ты бы не ебал мне мозги, а тоже бы веселился. — Тебя веселит издеваться надо мной в двенадцать часов ночи? — Нет, только твоя реакция на это. Хах, я как-нибудь приведу тебе подружку, чтобы не одичал в своей холостяцкой пещере. — Сходи нахуй! У меня есть Шикамару. Вполне себе хороший друг, — и Саске в этом не сомневался. Однако, сейчас голос звучал так, словно он пытался сам себя убедить. — Что-то я не припомню, чтобы он когда-то бывал у тебя в гостях. — Тренируй и развивай память, или, во всяком случае, проконсультируйся у невролога. Такие проблемы сами собой не проходят. Всё, отвали от меня. Морщась, Саске тоже отхлебнул бодрящего кофе, который за время их разговора успел изрядно остыть. Пил он исключительно в горячем виде, чтобы после глотка в горле саднило. Потому вкус был испорчен, и допивать не было смысла. В таких тонкостях, как выбор кофе, он был тем ещё привередой: не слишком разбавленный, определённо горячий и без сахара, всё в точности по шаблону и никаких изменений. Смыл всё в водопровод и ушёл собираться в школу. Вышел буквально сразу, чтобы не мозолить глаза. Сегодня ему предстоит усердно стараться не упасть в грязь лицом, ведь Саске в жизни ничем подобным не занимался. Он мог решить задачу, сопоставить логический пазл, но танцевать вальс… Нет.* * *
Стоило войти в класс, как Саске сразу смутило число учащихся. А вернее их отсутствие. Не хватало одиннадцати человек. А что самое странное: в их число входил Хьюга, который стабильно посещал каждый учебный день, не упуская возможности поизмываться над Саске. — О, вот ты где, — выглянув из-за двери, проголосил Нара, хватая Саске за плечо. — Пошли, там тебя уже заждались! — Что? Но я не согла… — резко обрывая его попытку уклониться, Шика дёрнул Учиху на себя и уверенно повёл в актовый зал, где должна была состояться первая совместная репетиция. Обычно там проводили школьные мероприятия, собрания, и это место всегда заполнялось большим количеством людей. Но сегодня оно пустовало, а те одиннадцать человек, для которых Саске стал двенадцатым, свободно размещались на сиденьях. Кто-то занял место у кулис небольшой сцены, подключая аппаратуру к колонке, кто-то сел прямо на деревянный пол сцены, свесив ноги, а кто-то, в том числе он сам, пришедший сюда вопреки своим желаниям, недовольно сморщил лицо и остался стоить, скрестив руки на груди. — Саске пришёл, можно начинать, — тут же пролепетала розововолосая девушка, завидев в дверном проходе встрёпанную тёмную макушку. Этот Шикамару точно когда-то допрыгается. Саске делал маленькое исключение, учитывая их дружбу, но его терпение — не резиновое. — Погодите, мы так и не решили, кто моя окончательная пара, — скучающе протянула блондинка, накручивая на палец прядь волос. — Вот, как раз с ним и будешь танцевать, — подвела итоги Сакура, видя, как Ино заметно оживает и удивлённо косится на Учиху. Саске щёлкнул языком. Не хотел он с начала учебного дня заниматься этими танцами. Это сильно выматывало, как морально, так и физически. Даже три математики в день не вызывали столько раздражения, сколько позориться с утра и ходить так весь день. Он встал в пару и стал следовать под счёт, повторяя движения за первой линией, которой руководила Сакура. Но всё равно ничего не клеилось. Ноги путались, ритм сбивался, он пропускал кучу шагов, вследствии чего наступал партнёрше на ногу. — Учиха, ты хоть немного слушаешь? Что за бестактность! Никогда не танцевал? — не выдержав, взвыла девушка, потирая больную ногу. — Представь себе, — огрызнулся он, не имея ни малейшего желания участвовать в этой деятельности. — Это вам не профессиональный ансамбль танцоров гран-при. Я не ас в таких вещах. — Ничего, научишься, первый блин всегда комом. Даже Наруто прекрасно справляется, — вновь возникла Харуно, чем только высекла новую искру в разрастающем пламени. — Эй, а вот это было обидно, — откликнулся Узумаки. — Тогда поставьте более способного человека, — Саске развернулся, намереваясь уйти, но неподалёку раздался смешок, который, никак не иначе, слетел с губ Нейджи. — Учиха, ты случайно яйца по пути не обронил? Разнылся как девчонка, а я-то думал, такой гордый человек не станет прилюдно раздувать сопли. Вон, бери пример с Наруто, не жалуется и танцует в своё удовольствие, — ухмыльнулся Хьюга, с удовольствием смакуя моральную желчь от недовольства объекта насмешки. — Ещё бы он жаловался. Давно по Харуно слюнки пускал, а тут и она, и с ним, — Саске всем нутром чувствовал, что пора остановиться, но его так взбаламутило, что язык сам трепался без остановки. — Какой же ты душный, — честно призналась Сакура, хотя сама чуть ли не всю свою школьную жизнь сохла по этому угрюмому комку радиоактивной ярости. И многие мысленно с ней согласились: Учиха порой бывал просто невыносим. — Тогда, может, и у тебя есть особые предпочтения? Если фишка заключается в этом, пожалуйста, выбирай на свой вкус и цвет. Саске задумался: существует ли такой человек, с которым бы ему было комфортно, даже не умея танцевать. Но на ум пришло ровно ни-че-го. А если говорить о собственных стандартах, то у него их просто нет. Нет, и всё. И не было никого, кто бы приглянулся Саске за его его школьные годы.* * *
После уроков они с Шикамару заглянули к его бабке. Но Саске не интересовался подробностями: ему достаточно было потянуть время, пофланировать по улицам, прогуляться окольными путями. Куда? Да куда угодно, хоть на окраину города, лишь бы не приходить сейчас домой. Друг, пусть и не был посвящён в его истинные мотивы, тоже не прочь был за компанию обойти пару кварталов. Давно они так не выходили. Зная Учиху, как заядлого домоседа, он уже бросил попытки вытащить его на улицу. Но иногда случались такие вот приятные сюрпризы. Кто же знал, что способствовало этим приятным сюрпризам. Ближе к двум парню позвонил отец, прося немедленно идти домой и помочь перенести мебель. В разговоре Шика упоминал, что мама затеяла ремонт, и это, конечно же, коснулось всей семьи. — Ладно, тогда до понедельника, — прощаясь, и глядя в такое же, немало разочарованное лицо напротив, завершил Нара. Обоих ждала несладкая участь. Один готовился надрываться физически, а другой — словесно. — Ага. Саске махнул рукой вслед удаляющемуся парню, горестно предвкушая, как сейчас вернётся домой и подвергнется очередному потоку сентенций Итачи. Сейчас бы он даже предпочёл пройтись с мамой по магазинам, нагрузить себя вещами и таскать их весь день, чтобы потом прийти под девять часов и сходу вырубиться. Ведь диалог с Итачи высасывал больше сил. Его мало было просто слушать, надо было ещё придумать достойный ответ, чтобы впоследствии не стать объектом насмешек. Однако, старший в выборе слов не заморачивался. У него в голове словно хранилась записная книжка со всевозможными оскорблениями, из которой он каждый раз вычёркивает по одному. Он по привычке сунул ключи в замочную скважину в надежде, что беды можно избежать. Но, убеждаясь, что в доме всё-таки кто-то есть, нажал на звонок. Ну, попробовать стоило. Итачи, очевидно, не торопился открывать дверь, ведь Саске уже успел порядком вспотеть и даже на половину раздеться. Но когда дверь всё же открылась, всё обрело совершенно иной окрас: мокрый Итачи, только что выдернутый из душа — об этом сообщала густая пена на щеке и ненадёжно обмотанное вокруг бёдер полотенце, которое опасно съехало вниз, обнажая тазовые кости и чёрную дорожку, что вела… Саске нихуя не хотел знать, куда она вела! — Чего ломишься, как голый в баню? — Видишь ли, домой не пускают, — бойко начал Саске, пока взгляд не скользнул по мокрым извилистым волосам, прилипшим к лицу, с которых градом струилась вода, а затем стекала вниз по рельефу стройного тела. Заметил, как подбородок очертила тяжёлая капля, медленно оглаживая выступающий кадык и, не задерживаясь, стекла вниз со всеми остальными. — П-прикройся хотя-бы, для приличия! — слова дались с таким трудом, словно Саске впервые делал попытки говорить. — А что, на парней у тебя тоже встаёт? — лицо озарилось бутафорской ухмылкой. Итачи вновь издевался, и даже не скрывал этого. — Ты… — старший Учиха — прирождённый гедонист, и самоутверждаться за счет издевательств над младшим было заложено в нём с самого рождения. Сколько Саске себя помнит. Но такого рода оскорбление — было сродни ударам ниже пояса. И его настолько захлестнуло волной возмущения и омерзения одновременно, что он не сразу смог придумать достойный ответ. — Хах, говоришь с такой непринуждённостью, словно тебе не впервой об этом слышать. Итачи повёл бровью, не въехав в прикол. Но почувствовав, как прохладный воздух в прихожей бьёт по телу, вернулся обратно в ванну, заканчивая водные процедуры. Саске тоже хотелось по привычке смыть с себя весь прожитый кошмар и стереть воспоминания об увиденном только что, но вместо этого он бессильно обрушился на кровать. Как же повезло, что завтра выходной и никуда не нужно вставать. Хотя, мама наверняка даст повод. У неё словно чуйка на дни Саске, свободные от планов.***
Утром Саске поднял шум пылесоса в его же комнате, который ворвался в сон и с предельной жёсткостью оторвал его от кровати. Он с трудом открыл свинцовые веки и наткнулся на маму, которая тщательно приходилась по всем углам, вычищая следы недельного запустения из комнаты. — Что ты делаешь? — сонным голосом прошипел младший, сминая в ладони лицо. Такой прекрасный сон и такое отвратительное утро. Сколько времени? Без двадцати девять?! Его лицо обрело горестный вид, ведь он планировал как минимум отоспаться до двух. — А по мне не видно? — в тон ему ответила женщина, приглушая трель пылесоса. — Я к тому, почему так рано, — отчаянно пояснил он, плюхаясь обратно в постель, с надеждой продолжить сон. — Я ещё на той неделе предупреждала, чтобы вы убрались в своих комнатах, ведь на выходных приезжают гости. Если не слушал — это твои проблемы, а теперь, раз уж не помогаешь, соизволь не мешаться. Или вон, сходи в магазин с Итачи, он как раз составил список недостающих продуктов. — Мы ведь только недавно ходили, — удручённо проскулил Саске. — Не планировал я в своих заслуженные выходные таскаться по магазинам с этим ушлёп… — И чем же ты их заслужил? Валяясь весь день на кровати? Я тоже, знаешь ли, не планировала вычищать твой бардак, только вот, Итачи, почему-то с первого раза меня услышал, а ты нет, — перебила мать, вставая на защиту старшего сына. — И давай без оскорбительных выражений, ты должен уважать его ровно так, как уважаешь меня. — Да понял я! Сейчас соберусь! — смирившись, проворчал младший Учиха. Вступать с матерью в полемику всегда было чревато провалом. Ты ей про Фому, она про Ерёму. Понимаем тут и не пахло. А Саске, кажись, уже сто раз задохнулся в попытке выяснить это. Пылесос вновь настойчиво заверещал, отчего Саске умеренно тихо выматерился. Он второпях нацепил вещи, попавшие под руку, и забежал на кухню, где столкнулся с Итачи, который закинул ноги на соседний стул, величаво распивая кофейный напиток, и проходил взглядом по машинописной бумажной странице. Казалось бы, кроме него в доме такое никто не читает. Это была, пожалуй, одна из его самых безобидных странных привычек. — И чего ты расселся? Разве не с тобой я должен идти в магазин? — хмыкнул Саске, заваривая крепкий кофе. Для начала не помешает привести мысли в порядок и хорошенько взбодриться, хотя со вторым и пылесос справился на ура. — Сказал же ей, что один схожу, — под нос проворчал старший, разом осушая стакан. Он отодвинул газету, не забыв оставить пометку, чтобы по возвращению дочитать, а затем прошёл мимо Саске, нарочито задевая плечом. Но вдруг резко остановился в метре от него. — Ладно, пользы от тебя конечно никакой, но так уж и быть, возьму с собой, чтобы маму лишний раз не дёргал. Саске проигнорировал его резкий выпад, возвращаясь к поручению. Чем быстрее он его выполнит, тем скорее освободится, и тем меньше времени уйдёт на то, чтобы переварить нахождение Итачи рядом с собой. А ещё следует выяснить, что за глубокоуважаемые гости должны приехать, раз мама как дёрганная скачет вокруг комнаты Саске, когда сроду не позволяла себе такого рода унижения. Она воистину считала, что порядок в доме — залог семейного успеха, чего нельзя сказать о младшем сыне, который только под крики находил в себе силы стряхнуть с кровати крошки. Саске вышел на улицу, поражаясь температуре и влажности климата. Вроде бы май, но недостающие градусы явно говорил об обратном, возвращая в глубокую холодную осень. Завидев идущего в его сторону брата, младший нахмурился, мысленно готовясь отбиться от любой словесной чуши, которую обычно городит брат. Но, к его удивлению Итачи молчал, не обронив ни единого слова. Однако, стоило им зайти в помещение, как язык словно по команде развязался, и начались бесчисленные помыкания. — Бери тележку и дуй в мясной отдел, — отдал первый приказ старший, протягивая листок А4. Список был великоват — это, как минимум, два часа. С каких пор походы с мамой обернулись хождением с Итачи? Это они так удачно нашли способ эксплуатировать его в своих целях, или решили приспособить к социализации? — А что ты будешь делать? — из вредности поддерживая угрюмый вид, спросил Саске. — Не переживай, для меня тоже работа найдётся. Саске выхватил список, пробегаясь по нему взглядом, а затем удалился в нужный отдел. Пятнадцать минут он обхаживал морозильники с разнообразными комплектами мяса, но так и не нашёл себе пригодного. Либо Саске долбился в глаза, либо до сих пор не проснулся, ведь не нашёл и намёка на наличие ебучей индейки. Мерчендайзеры недовольно косились в его сторону, словно он им все морозильники решил разморозить нахуй. К этому времени как раз подошёл Итачи, успев по памяти собрать все записанные продукты. — Ну, как обстоят дела? — старший окинул взглядом пустую тележку и вымучено вздохнул. — Говорил же, что прока от тебя никакого, только за смертью посылай, — он выхватил из рук список, проходя морозильники, которые Саске буквально по несколько минут рассматривал и через секунду вытащил недостающий продукт. — Да быть такого не может! Я ведь трижды их обошёл! — опешил Саске, в очередной раз хмуря брови. — Может, для начала следовало открыть глаза? — А я как по-твоему делал? — Судя по всему, смотрел сладкие сны. Лучше иди домой, я сам как-нибудь разберусь. Саске с самого пробуждения пытался быть сдержаннее, не обращать внимания и всячески игнорировать обидные слова в свой адрес, но сейчас внутри него не просто вспыхнул огонь — его будто бросили в кипящее масло, отчего всё его существо стало выворачивать наизнанку. Из относительно скверных идей — эта была наихудшей. Пойти куда-то вдвоём — означало в очередной раз поставить себя под удар. Ждать от Итачи подъёба он привык с детства. И вроде как должен уже выработаться иммунитет, ведь именно младший был извечным объектом, на ком он тренировал своё дебильное чувство юмора. Но всё же, Саске по прежнему остро реагировал на брата, и был в шаге от того, чтобы наброситься прямо сейчас, прямо в этом магазине.* * *
— Саске, к тебе тут пришли, — прокричала из гостиной мать, услышав хлопок входной двери. — Что? — вмиг похолодев, младший прикинул, кого из знакомых могло сюда занести. Но ответ пришёл сам. И пришёл довольно, вразвалочку. — Ну наконец-то! Привет, — парадным строем поприветствовал Нара, уже успев стрельнуть какой-то кисломолочный напиток, который Саске по обычаю таскал с собой в школу. — Ой, здрасьте, брат моего друга, — неловко протянул он, заметив в двери ещё одну фигуру. Саске как-то рассказывал, что он ходячая катастрофа и на глаза ему лучше не попадаться. А тут он завис прям перед гостем. Занимательно сложилось. — Итачи, — вмиг подправил старший, смекая, что Саске не любитель трепаться без причины, раз не затруднил себя даже тем, чтобы назвать его имя другу. — А ты, я полагаю, Шикамару? Наслышан, — многозначительно протянул он, а младший грозно сверкнул глазами, освобождая руки от тяжёлых пакетов. — Приятно, — протягивая руку и получая в ответ крепкое пожатие, польщённо хмыкнул Нара. — Выходит, Саске всё же рассказывал обо мне? А то в школе только и делает, что игнорит, — без тени прежнего стеснения продолжил Шика, поражаясь их внешней схожести (услышав такое, Саске бы не обрадовался). — Этот дурной характер у него в крови, — картинно улыбнулся Итачи, но из сказанного только младший понял, о чём шла речь. Это начинало выводить. Почему он вновь позволяет ему так легко манипулировать собой? — А про кого, кроме как про тебя ему рассказывать? Он вроде только с тобой и водится. — Это как? — неподдельно удивился друг, а Саске перехватил его запястье и потащил в комнату, ловя неопределённый смешок брата. Учиха молниеносно захлопнул дверь, тут же обращая внимание на озирающегося друга. — Ого, а вы с Итачи похожи, — всё-же не выдержав, подчеркнул Шика, вспоминая образы братьев. — Ага, как две капли воды, — саркастично бросил Саске, не находя в себе настроения шутить. — Если ты разозлился из-за того, что вот так без приглашения, я могу… — Дело не в этом, — перебил младший. — Итачи. Я ведь уже говорил, он — Сатана во плоти. Не ведись на его милую улыбку. Она ещё никогда не было столь искренней, как во время издевательств надо мной. — А по-моему, ты сильно драматизируешь. Тебе просто стоит узнать его получше, — сопровождая ленивым зевком свой ответ, Нара откинулся корпусом назад, съезжая на кровать. — Мразью не рождаются, мразью — становятся. — И у него подходящий стаж, — удручённо дополнил Саске. — Ты серьёзно думаешь, что одна неизведанная тайна объяснит ход его мыслей, или то, почему он постоянно надо мной издевается? Более того, я живу с ним всю жизнь, и могу заверить, что знаю, как свои пять пальцев. — Но ведь, в детстве всё было нормально? Должен же быть переломный момент, когда всё пошло по одному месту, — неуверенно предположил он, видя, как лицо Саске на секунду принимает задумчивый вид, а после, возвращает былой запал, обращённый к брату, и он также эмоционально остро выдаёт: — Не было никакого переломного момента. Он всегда так ко мне относился! — Ладно, забудь. С тобой бесполезно спорить, — смирился друг, демонстрируя очередной размашистый зевок сквозь поднесённую ко рту ладонь. — Вот и славненько. Ты, кстати, зачем пришёл? — А, — опомнился парень, выудив из кармана заготовленную флешку. — Харуно просила тебе передать. На ней записано видео танца, чтобы ты не бездельничал все выходные, а подучивал движения. — Столько махинаций ради какого-то видео? — Не ради «какого-то видео», а твоего выпускного! Знал бы ты, сколько раз им пришлось переснимать, чтобы на видео всё было понятно. — В любом случае, обязательно было тащить его сюда? Нельзя было просто скинуть? — Нет. Тогда бы ты точно не стал его смотреть. Ведь ты никогда не смотришь то, что я тебе отправляю. — Не правда! — Хорошо, что было в последней ссылке, которую я тебе скинул? — Ладно, я пиздун. Но сам посуди, откуда мне всё это помнить?! Ты ведь не запоминаешь, сколько раз за день сходил в туалет… — Чувак, это было сегодня утром. — Боже! Тебя действительно сейчас интересует ссылка, которую ты скинул мне этим утром? — Нет. — Ну а в чем проблема? — В том, что мой друг пиздабол. — Господи! — после этого возгласа, точно призванный по первому зову, в комнату вошёл Итачи. Разумеется, воплощением Господа он был только в стенах своего сознания, и с каменным высокомерием был готов подкрепить этот прижившийся за столько лет образ в глазах матери. Всенепременно новыми действиями, в разы превосходящими жизнь и поступки младшего брата, которого, к слову, он тоже пытался приобщить к столь привычному для всех трюизму. Но вот только братец был против, и каждый раз выпускал шипы игл, точно дикобраз. Саске вскинул бровь, поражаясь такой наглости, которая вновь пробивала его на злость, перерастая в нечто похожее на активированную бомбу, дающую обратный отсчёт до момента взрыва. И оба знали, в какой момент произойдёт взрыв. — А не слишком ли ты прифигел, так беспардонно заваливаться ко мне? — А? Так я не к тебе, — флегматично протянул он, сохраняя на лице неподдельную заинтересованность. — Хотелось ещё немного за гостем понаблюдать. Всё-таки интересно, с кем водится мой младший братишка. — Отвратительно. Не называй меня так! И вали к себе. Не видишь, мы заняты разговором. — Так вы разговаривайте, я не мешаю. Поучусь, как стоит вести светские беседы. А то, по мнению Саске, мой IQ не позволяет такой роскоши, — уже обращаясь к парню, чьи волосы были собраны в высокий хвост, вынес старший. Саске вздохнул, возвращая внимание другу, который так внимательно наблюдал за братской перепалкой, словно комедийный сериал смотрел, что для полного удовольствия оставалось только попкорн да колу принести. — Ну, тащи уже свою флешку, — вымученно протянул он, желая поскорее закончить с этим делом, и выпроводить двоих непрошенных гостей из комнаты. — А, да, флешка, точно, — опомнился друг, на секунду забыв, для чего приходил. — Могу я поинтересоваться… — начал было Итачи, открывая рот, чтобы продолжить. — Не можешь, — перебил брат. — За что ты так груб? Мне просто любопытно. — Так ты никогда мне ничего не рассказываешь, как иначе? Вспомни, что было вчера и вообще за все мои шестнадцать лет. Ты хоть раз мне что-нибудь рассказывал? Шикамару вдруг понял, что очень удачно зашёл. Давненько не ходил в кинотеатр. А здесь, прям в домашних условиях, с живой пьесой и в первом ряду. А что самое интересное, помимо братьев, он успевал параллельно разглядывать комнату Саске, в которую, несмотря на закадычную дружбу, попал впервые. На заднем фоне его восхищения витали пылкие фразы, которые давно перестали быть сдержанными, и откровенно остро метались между двоими. Парень ощутил себя пятым колесом в телеге, и представлял, какой стыд испытывает Саске за семейную ссору в его присутствии. — Тогда я пойду, — поднимаясь с кровати, бросил парень. — Не забудь посмотреть видео и выучить хотя бы пару движений… — он почувствовал, что сболтнул лишнего, судя по тому, как взгляд Саске изменился и с опаской скользнул по брату. Закинув флешку в карман, младший проследовал за гостем и закрыл за ним дверь. А когда вернулся, Итачи в комнате уже не было. Он с облегчением прилёг на кровать, пересматривая выдвинутую другом идею. Может, действительно начать учить танец, чтобы скоротать время до вечера, а потом свалить куда-нибудь? Дома он точно оставаться не будет: мама всю плешь проест с этим обещанным приездом гостей, а к другим Саске не особо восприимчив. Единственное, в чём Итачи был прав — это сказав, что кроме Нары у него никого нет. Он не привык поддерживать долгое общение с кем-то из посторонних или заводить новые знакомства. А с Шикой всё вышло спонтанно, за что, скорее, стоит благодарить его. Гордый Учиха никогда бы не проявил инициативу, а парню просто подвернулась хорошая возможность. Саске смутно помнил момент их скрепления дружбы, но за день до этого они сильно повздорили и подрались, после чего, однако, не пришли к общему соглашению, а вернулись домой с фингалами и записками с приглашением родителей в школу. Самое забавное, что на следующий день от обиды не осталось и следа. Оба смотрели друг на друга, как на идиотов с разукрашенными лицами, и долго смеялись. К тому времени даже немного отпустило после неожиданного прихода брата, и он позволил себе негромкий смешок по поводу былых воспоминаний. Всунул флешку в разъём, запуская нужное видео. Всё действительно оказалось предельно ясно. Оставалось выучить последовательность, и дело в шляпе. Шаг в сторону, поворот влево, ещё один шаг, остановились. Шаг в сторону, шаг, шаг… — Твою мать! — Саске запутался в ногах и слепо рухнул на пол, потирая ушибленный зад. Как так вышло? — Так вот чем ты занимаешься в моё отсутствие, — наигранно изумился старший, выходя из-за дверцы шкафа. — Не знал, что у тебя настолько неординарное представление, чем можно разогнать скуку. Саске, робея, подскочил, стараясь не подавать виду, и выведать по глазам, достаточно ли Итачи видел, и можно ли ещё спрятать улики. Но звучащая музыка выдала его с потрохами. — Ты… — голос младшего дрогнул волнующей хрипотцой. — Школьный вальс? Каким образом тебя это коснулось? — ехидно усмехнулся брат, поправляя сбитую причёску. — Кому удалось пробить брешь в твоей учиховской непоколебимости? Твой девиз: «Знаю, как надо, но поступлю, как хочу». Разве тебя можно заставить? — Что за прятки ты здесь устроил? Детский сад, самому не смешно? — быстро взял себя в руки младший. — Смешно, — честно признался Итачи. — Если только от твоих отчаянных попыток. Хочешь, научу? — Пытаешься так загладить свою вину? — Вину? Пытаюсь образумить своего младшего брата. Всё это время я не прикладывал усилий с твоим воспитанием, вот ты и вырос таким бесталанным. Хочу исправить это. — Научив меня танцевать? — Ну, хоть чему-то. «Тебе просто стоит узнать его получше» — почему-то, как нельзя вовремя, в голове всплыли слова друга, а Саске притормозил посылать его на три весёлые буквы. — А ты умеешь? — недоверчиво спросил младший, будто сомневаясь в превосходстве своего брата. — Обижаешь. Братишка, я отучился три года назад и танцевал это дважды. Я прекрасно знаю, что такое вальс, и все его основы, начиная с базовых движений, — серьёзно заговорил он, отбрасывая снисходительную маску. — Для начала встань в стойку. — Боевую? Хах, — не удержался Саске. — Если бы я хотел с тобой драться, ты бы не стоял сейчас передо мной, а уже давно валялся на полу, харкая собственной кровью. Руку мне на плечо, а вторую в сторону. — Это что, я типа за девушку буду? — Тише, не торопи события. Уроки доминирования потом, — нагнетал Итачи, вновь замечая, как смутил младшего своими словами. — А пока бери во внимание «благородный танец грации, и летящих в ритм шагов». — Да ты прям как философ заговорил, — Саске выполнил приказ, брезгливо встав в нужную позу, после чего Итачи резко обвил его талию, кладя вторую, скованную гипсом руку, на ладонь брата. — А теперь представь себе квадрат на полу и старайся двигаться по такой фигуре. — Ничерта не понятно. А можно… с более развёрнутым пояснением? — Младшему показалось, что брат не услышал и собирался повторить вопрос. Но Итачи уже толкнул его в назад, переставляя ноги, а младшему ничего не оставалось, кроме как не поддаться, действуя под его напором. Встревоженно почувствовав воздушность под ногами и пропасть за спиной, он сильнее ухватился за плечо, не отводя взгляда от пола. В радиус его зрения попадали две пары ног, которые легко лавировали в танце. Саске не понимал, каким образом ему удавалось так плавно скользить по ковру, словно по льду, и даже умудриться не упасть. Пока что, Итачи отлично справлялся со своей задачей. Попривыкнув к такому темпу, старший немного ускорился, глядя на сконцентрированного Саске, который не решался смотреть в ответ. Или не мог? Сейчас им владела лишь музыка, и движения ног, которые завораживающе в такт передвигались с одной края на другой. Он так сильно сосредоточился на шагах, что вызвал у Итачи очередной смешок, который был успешно подавлен, дабы не спугнуть брата. Старший, наконец, замедлился, возвращаясь в прежнее положение. Саске ещё долго оправлялся после взлёта и пытался что-то проанализировать, возможно запомнить. Но пока он думал, брат успел выйти, не забыв напоследок подчеркнуть: — На будущее, смотри партнерше в лицо, а не в ноги, — наставительно произнёс Итачи, покидая чужую комнату. Саске подмывало сказать что-то между «Спасибо» и «Тебя это не касается», но в итоге он предпочёл промолчать, как и всегда делал.***
— Саске. — Саске! — настойчиво повторила женщина, забегая в комнату. — Не надо тут симулировать, поимей совесть, я и так всю квартиру вычистила. Сходи, разложи кухонные приборы на стол и скажи Итачи, чтобы надевал праздничный костюм, — Саске раздраженно кивнул, будучи дважды за день выдернутым из сна, и оба раза — благодаря матери. В голове никак не складывалось представить Итачи в глаженной брутальной рубашке в ромбик, а не во всратой олимпийке в комплекте со спортивными обшарпанными трениками. Он встал у чужой двери, думая, как бы так непринуждённо зайти, чтобы Итачи не заметил его наивной заинтересованности. В итоге, не заморачиваясь, толкнул дверь, как старший проделывал каждый раз с его комнатой. — Мама просила… — он застыл ровно также, как когда Итачи встретил его полуголый с порога. По спине ветром пронёсся уже знакомый волнительный холодок, а сердце трепетно забилось быстрее. Итачи, стоя у зеркала и подбирая по цвету галстук, вдруг повернул голову, и Саске встретил совсем другой человек: белая, до единой складки выглаженная рубашка, стройные ноги, одетые в слегка свободные классические брюки. Его бледная кожа, которая по-особенному выделялась сейчас, и приятно гармонировала с длинными, ничем не связанными волосами, придавала образу нотку грации. И заставляла напрочь забыть о существование старого Итачи, которого Саске знал, как своего личного надзирателя, с развитыми садистскими наклонностями. — Чё замер, будто никогда в костюме не видел. Его сшили специально для деловых встреч, — пояснил старший, разглядывая неряшливый и определенно отёкший вид брата. — А как будто для свадьбы, — наконец подколол младший, которого подмывало сказать это с самого начала. Итачи, на удивление, промолчал, не обронив ничего в отместку, но Саске счёл это за его неподдельную занятость, ведь такой этап, как подбор галстуков — вещь требующая сосредоточенности. — В общем, она просила передать, чтобы ты был готов, так как гости уже на подходе. Но раз ты и сам прекрасно справляешься, я… — Стой. Секунду. Подойди, — нарочито разделяя небольшими паузами слова, на одном выдохе произнёс старший. Саске отрешённо посмотрел в его сторону, нахмурившись окончательно. — Да подойти, не кусаюсь я. Наверное, — подозрительным тоном добавил он, а Саске уже дважды пробила дрожь. — Помоги застегнуть пуговицы. Я бы и сам прекрасно справился, если бы были задействованы обе руки. Младший закатил глаза, но всё-же приблизился у брату, не понимая, зачем подписался на это. Он аккуратно подцепил пуговку, плавно просовывая в отверстие, затем проделывая то же с последующими. Ему показалось, что Итачи не дышал. Да и сам Саске, затаив дыхание, уходил в процесс, почти не замечая навязчивого чувства и предмет неприязни рядом. — И нужно будет затянуть галстук, — когда хватка ослабла, и младший собирался покинуть его к чертям, вновь напомнил о себе Итачи. Саске отругал себя за то, что вообще согласился помогать этому выродку, ведь он, как обычно издевается, зная, что одно нахождение рядом приводит брата в исступление. Младший вернулся, задрав голову, чтобы видеть перед собой цель, и невзначай кинул взгляд на лицо. Его захлестнуло замешательством, ведь Итачи, как оказалось, тоже чувствовал неловкость и на щеках играл лёгкий румянец. А сам взгляд был опущен к ткани, которую Саске держал в руках. — Особое приглашение нужно? — резко рубанул брат, отчего Саске подпрыгнул и тут же зашевелился, борясь с желанием затянуть его туже и задушить. — Всё, а теперь свали. — Что? И это вся благодарность? — Давай-давай, проваливай, или тебе нравится подглядывать за переодевающимися? — Что? Но буквально вчера ты предстал передо мной в чём мать родила. — А тебе захотелось посмотреть ещё? — Боже, лучше реально свалю. — Вот и вали, — повторил Итачи, на выдохе произнеся. — Спасибо, — Саске показалось, или он действительно это сказал? Только он подумал о маме и её просьбе расставить кухонные приборы, как столкнулся с ней в коридоре, где она несла фарфоровые чашки, одна из которых выпала, при столкновении, разбиваясь об пол. — Саске! — сердито вспыхнула мать, норовя отвесить ему подзатыльник, если бы не занятые руки. — На счастье. Я уберу, ты иди. — Нет, лучше ты иди, и отнести посуду на стол, она, знаешь ли, не так мало весит. Саске проигнорировал её задор, беря в руки посуду, и понёс это всё в зал, избегая осколков на полу. Некоторое время спустя послышался лязг замка и чьи-то посторонние возгласы, ворвавшиеся в квартиру вместе с чужим присутствием. Саске догадался, что пришли те самые гости, о которых мама твердила чуть ли не с начала прошлой недели. Пусть ему и не говорили наряжаться подобно Итачи, он всё же оделся поприличнее: скомкал старую дедовскую футболку в угол и даже надел недырявые носки. Вышел в коридор, в котором ощущалось избыточное напряжение. Не любил он большое скопление людей, но любопытство переиграло, одержав верх и заставляя выйти наружу. К тому же, мама всё равно послала бы его поздороваться. Лучше отстреляться сейчас, чем тянуть до момента, когда будет невмоготу. Он встал в дверях кухни, видя мужчину средних лет и того же возраста женщину, которые мило приветствовали его собственную мать. Чем-то эти люди показались ему знакомыми. Прошёл дальше по коридору, останавливаясь в зале и застывая буквально на месте. Итачи словно расцвёл. Вёл себя так легко и непринуждённо, будто был другим человеком. А рядом на диванчике расположились девушка. «Изуми!» — вспомнил Саске. Когда-то давно она навещала их чуть ли не каждый день, принося Саске разные сладости. Года три назад это было. Но он до сих пор помнит. — Саске! — заметила девушка и тут же соскочила с дивана, бросаясь в приветственные объятия. — Привет! — той же интонацией ответил младший, ощущая на себе неслабую девичью хватку. Взгляды братьев эфемерно сошлись. Что-то в глазах Итачи заставило поёжиться, словно все их прошлые перепалки были шутками, а теперь всё резко обросло серьёзностью. — Как ты подрос! А ведь раньше был ниже меня. От девчонок, небось, отбоя нет, — не стесняясь, хихикнула она, предварительно подчеркнув его привлекательную внешность, которая с ранних лет обращала на себя особое внимание, а сейчас и вовсе обросла мужеством и придала нотки аристократичности. Её стиль речи всегда отличался своей пикантностью: она могла невзначай ткнуть локтем, потрепать по волосам, не обходясь без прикосновений, что вызывало крайнее умиление. Саске, со своей нетактильностью, принимал это, на удивление, легко. А вот Итачи как никогда буйствовал, когда та так открыто выставляла напоказ его падкость на ласку. — Наверное, — навскидку ответил Саске, никогда об этом не задумываясь. — Пока что только парни, и то, от него, — усмехнулся Итачи, вспоминая недавний визит Шикамару. — Ну, парни, это тоже хорошо, — многозначительно протянула она, подмигивая через плечо. — А сам как? К какой ориентации относишься? — Да натурал я, побольше слушай этого придурка! — запальчиво искривил губы младший, видя, как девушка вновь расплывается в неповторимой голливудской улыбке. Саске не определился, куда хотел себя деть, и продолжил стоять, как вкопанный. С одной стороны, компания девушки приятно притягивала, и сам её вид лучился добротой и позитивом, а к таким людям уже неосознанно начинаешь тянуться. Но с другой, присутствие Итачи полностью сводило на нет все её качества. Да и сам он сидел сейчас грознее тучи. Неужто приревновал её к Саске? Но тут их позвали за стол, и младшему ничего не оставалось, кроме как составить компанию. Уходить было уже поздно, к тому же, ему самому интересно, по какому поводу мама решила устроить сбор старых знакомых и весь этот банкет. — Ну что, борец, как дела? — вопрошал высокий, темноволосый мужчина, ещё больше будоража обстановку своим басистым, гортанным голосом. Саске и так ощущал смутное беспокойство, отсев на всякий случай подальше, ближе к двери. — Слышал, недавно ты получил травму, и как? Заживает? — Потихоньку, — улыбчиво отозвался Итачи. К слову, отец Изуми ненароком пугал и его, а натянутая улыбка лишь это подчёркивала. — Травма не серьёзная, думаю, пару недель, и буду как новенький. Всё это время Саске почти не был вовлечён в разговор, являясь слушателем и смотрителем, ибо самому дополнять было нечего, да и слово, вроде как, не давали. Лишь отвечал на вопросы мамы, наложить ли ему салат. Во лучах всеобщего внимания купался Итачи. Он, как звезда сегодняшнего вечера, блистал умом, рассказывал о собственной жизни, в основном связанной с борьбой и ближайшими планами на будущее. Микото всё так же мило беседовала с мамой Изуми, делясь секретами посадок и отборного урожая. Саске оставалось украдкой наблюдать, как взрослые тянутся к бутылке вина и подливают его старшему, припечатывая сверху отменный тост. — Саске, можешь, пожалуйста, принести две чайные ложки, — мама несобранно улыбнулась, едва не пихая ногой под столом, чтобы тот поторопился и показал свою воспитанность. Парень вымотано вздохнул и встал из-за стола. Возвращаться не было сил, вся эта семейная атмосфера угнетала, выбивая почву из-под ног. Она словно давным-давно переросла его, или лучше сказать, перешагнула, оставляя далеко позади. Все эти люди, мама, Итачи, относились к Саске иначе, словно к случайному мальчишке, свалившемуся на их голову. Хоть Микото и голосила, что любит сыновей одинаково, по отношению к Итачи всегда чувствовалось больше её заботы и трепетного тепла. — Чего тебе? — одёрнул Саске, завидев брата в дверях. — Чего? Луну. А если ты про себя, то сгинь, раз не можешь нормально вести себя перед гостями, — в голосе читалось циничное презрение и холод, навечно прибитый по отношению к младшему. Не тот милый голос, который он выдавливал из себя при других. — С каких пор тебя волнует то, как я веду себя при других? В кои-то веки тебя стали тревожить общественные взгляды? Тогда что насчёт тебя? Думаешь, ты выглядишь лучше?! — По крайней мере не строю из себя петуха. Да, меня это волнует, ведь все эти люди однажды могут стать очень близкими не только мне, но и тебе, родственниками. И Саске вдруг осенило, к чему клонит брат. Но он хотел подтвердить своё умозаключение, задав последний вопрос. — То есть ты собираешься…? — Да, я хочу жениться на Изуми, — подвёл итоги старший, ловя неопределённый взгляд Саске. — Я никогда тебя не просил, но буду признателен, если сегодняшним вечером ты покажешь себя с лучшей стороны и не станешь позорить маму. Младший потупил взгляд, подозрительно надолго задумавшись. Итачи не стал торопить, терпеливо ожидая его ответа. Неизвестно, что тогда бушевало в его голове, но братья пришли к согласию, словно не было этой столетней вражды. — Хорошо, но с одним условием, — Саске не понимал, в какой момент по получил над Итачи контроль, но пока это происходило, хотелось бы в полной мере насладиться и выдвинуть свои требования. — Ты научишь меня танцевать! Итачи рассмеялся, дважды кивая, а Саске, кажись, впервые не слышал в голосе издевательских ноток.
