В темпе вальса

      Как и было велено, Саске не производил о себе плохого впечатления: сидел вдали от всех, сторожа бедный угол, пока гости не разошлись, условившись встретиться на следующих выходных.       И, само собой, весь груз дальнейших забот лёг на плечи Саске: очистить стол, перемыть всю посуду, запихнуть приготовленную мамой еду в холодильник (часть из которой пришлось выкинуть, ибо холодильник был не в силах вместить всех плодов стараний Микото).       — Ты закончил? — тормознув в коридоре, спросил старший.       Сказать, что Саске был в шоке, значило вообще ничего не сказать. Прежде у него подобным не интересовались, просто спихивали работу по дому, и дело с концом. А тут что? Совесть проснулась? Быть может, последний бокал вина, которое отец Изуми привез из Италии, толкнул старшего Учиху на снисхождение к брату? Но младший, как и всегда, счёл это за извечный подъёб, которых в жизни натерпелся немало.       — А что, думаешь, сегодня с тебя мало подвигов? Хочешь помочь? — брякнул он первое, что пришло в голову, отправляя в холодильник последнюю тарелку салата. А как развернулся, Итачи уже и след простыл.       И как он только не догадался, что всё это было показательно сценой? Итачи знал, что даже при всём нежелании убираться, Саске никогда не запросит его помощи. Как и никогда не позволит себе остаться в долгу.       Младший вернулся в комнату, выжатый, как лимон. Даже сил раздеваться не было — лёг прямо так. В голове царил полный сумбур и, как ни странно, обещание Итачи научить его танцевать. Как иронично, ведь именно от него он желал это утаить, будучи уверенным, что это придаст тем для издёвок.

***

      — Саске, хватит носиться! — срывала голос Микото, не поспевая за проворной оголённой жопой, наматывающей круги по дому.       Одной рукой женщина старалась удержать махровое полотенце, дабы обсушить им сына, а другой — поймать шустрого негодника. Но не выходило ни того, ни другого, а потому ткань всё время оказывалась на полу, а Саске — вне зоны недосягаемости.       — Остановись же наконец! — не прекращала кричать она, в надежде достучаться до Саске, возомнившего себя Уолли Уэстом.       В очередной раз подобрав полотенце, она бессильно двинулась в коридор, где застала двух сыновей. И, поймав удачный момент, притянула младшего к себе, укутав, наконец, в полотенце.       — Братик! — голос звучал как нельзя радостно. Младший так и норовил соскочить и метнуться к Итачи, но в этот раз Микото не позволила этого сделать.       — Саске, не видишь, брат занят! — она поумерила пыл, но строгость в голосе никуда не исчезла. Как показала практика — с младшим сыном срабатывало только так.       — Нет, мам, всё хорошо, — кивнул Итачи, взмахом руки подзывая брата к себе.       Глаза того загорелись, и он, ощутив легкость от оазжавшихся маминых рук, ринулся в чужие объятия. Вжался мокрым носом куда-то в бок и всецело обхватил руками. Поблагодарил, так сказать, как настоящего героя.       — Ты уже закончил? — отрывая лицо, возбуждённо спросил он. — Ты обещал, что научишь меня своим новым приёмам!       — Да, обещал, — согласился старший, приглаживая одной рукой непослушные пряди и взглядом сообщая маме, что она может быть свободна. — Но в следующий раз.       Видя, как задор в глазах потухает, а заместо него прибавляются блики выступающих слез, Итачи быстро себя поправил:       — Вместо этого я прочту тебе сказку!       — Правда-правда? — хлюпнул носом Саске.       — Правда.       После того, как Саске оделся, они пришли в комнату. Младший тут же занял королевское место — кровать брата. Он частенько сюда приходил и забирался к нему в постель, стоило присниться кошмару или страшной тени упасть в комнату. А Итачи, вопреки тому, что с утра рано вставать и идти школу, не прогонял. Напротив, прижимал к себе, убаюкивающе гладя по спинке и рассказывая очередную историю.       Ведь он его младший брат.       Итачи выудил нужную книгу с полки и присел рядом, давая Саске время разглядеть расписную обложку. Отсюда сразу посыпалась масса вопросов, на которые старший не спешил отвечать.       — Сказка называется «Красавица и Чудовище», — единственное, что он сказал.       — А почему она так называется? — брат не упускал попытки всё разузнать.       — Потому что красивая девушка встретила и полюбила чудовище, — смиловался старший, глядя в эти пылающие интересом глаза.       — А как она его полюбила? — изумился брат, разглядывая на одной из страниц картинку. — Он же такой страшный!       — Она полюбила его за душу. Это то, что сокрыто внутри, — Итачи умело продемонстрировал, приложив ладонь к чужой груди. — Это называют настоящей любовью.       — Брат, а если бы ты был чудовищем, я бы не перестал тебя любить! — уверенно заявил он.       — А если я буду чудовищем… которое захочет тебя съесть?! — вскочил старший, шутливо вскинув руки.       — Тогда ты сначала меня съешь, а потом я тебя буду долго любить!

***

      С тех пор прошло нескольких лет, и за всё это время Саске едва ли не впервые удалось нормально заснуть. А теперь он ещё и проснулся с улыбкой на лице. Остатки уходящего тепла оставили на душе приятный осадок. Но позже, понемногу придя в реальность и обнаружив себя далеко не в раннем детстве, а в самом ахуеть каком шестнадцатилетии, парень вернул лицу прежнюю невозмутимость.       Трудно поверить, что когда-то такое было.       Саске перевернулся на другой бок, вознамерившись продолжить свой сон, но истошный вопль из соседней комнаты, ворвавшийся в сознание, разрушил все надежды на дальнейший отдых.       Конечно, как же он мог забыть, что Итачи, как и все нормальные люди, имеет парочку друзей, которые в нормальные рамки как раз и не вписываются. Самые настоящие выблядки, чьи аморальные поступки не имеют ни конца, ни края. Здесь точно подходила фраза: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Хотя вопрос всё же спорный: кто от кого набрался?       — Я вчера чуть ли не всю ночь за вами подчищал, поимей совесть! — такими словами Саске встретил брата, расположившегося посреди двух других друзей, тоже обративших на него внимание.       — До обеда проспал ты, а совести нет у меня? — усмехнулся Итачи такому внезапному заявлению, а после в излюбленной манере закинул ногу на ногу, приготовившись слушать его гневную тираду.       В основном Саске не сильно следил за речью, а с утра, когда ещё более раздражителен, чем обычно, его словарь строился по принципу: мат на мате. И прежде его это не заботило, ведь с утренними тренировками брата ему не доводилось с ним пересекаться.       — Да, совести нет у тебя, — повторил Саске вырванный из контекста кусок. — Притащил, знаешь ли, своих ушлёпков и орёшь здесь на всю квартиру. Тон сбавь, не один живёшь.       — То, что ты не выспался — твоя проблема. Я могу смело звать друзей, когда мне заблагорассудится.       — Раз такой взрослый, что же ты не снимаешь квартиру отдельно? Жил бы в своё удовольствие и никто не смел прерывать твои посиделки. Но ведь ты боишься вылезать из-под маминого крыла, а твой возраст в паспорте всего-навсего цифра, указывающая на то, за сколько лет ты ничего не добился.       — Паршивенько, — посетовал пепельноволосый в большой плазменный экран, на котором заиграло венчающее: «Game over, fucking loser!», а после вовлекся в происходящее с братьями. — И часто он так с тобой?       — Периодически. Как пмс у женщин, сечёшь?       — А у мужиков бывает пмс? — запоздало спросил блондин, отрываясь от легкомысленного журнальчика, успешно приобретённого в комнате старшего Учихи.       — Ты спрашиваешь, течёт ли из моих яиц кровь? — растерялся Саске, окончательно запутавшись в их сатирических наклонностях.       — Были бы они ещё, — глумливо шепнул кому-то на ухо Итачи, но так, чтобы младший услышал.       — Ах вот как мы заговорили? Тебе напомнить, что было вчера? Ты всё же не обратился к неврологу, жаль, он бы отлично помог тебе с памятью, а то, глядишь, и психи бы вылечил.       — Мой нервоз возникает лишь при виде тебя. Хочешь избавить меня от него? Не попадайся мне на глаза. Нет? Терпи, братишка. Бывают в жизни разочарования, а твоё главное — что я являюсь твоим старшим братом.       Саске уже хотел было развернуться и послать к чёрту разборки с братом, изначально не имевшие никакого смысла. Но очередная попытка задеть за живое сработала успешно:       — А насчёт вечера, конечно, помню. Ты просил, чтобы я научил тебя… — он намерено оборвал предложение, бросая взгляд на любопытные лица друзей, ловивших каждое брошенное слово, словно зрители, которым досталось лучшее место в партере.       И после этой короткой фразы разум младшего прояснился. Вдали заприметился утюг, и Саске едва воздержался, чтобы не пульнуть им в брата.       — Научил чему? — цинично хмыкнул Хидан, замечая, что блондин уловил его мысль. — Типа, эти братские штучки, как объяснение про пестики и тычинки?       — Да чего тут объяснять, по нему и так видно, что осведомлён, — успешно отбивая ладонь пепельноволосого, продолжил Тсукури. — Эй, мелкий, знаешь откуда берутся дети?       — Знаю: когда таких сук, как ты, ебут в очко, — злобно откликнулся младший, в край забавляя подонков.       — Нихуя, малой даже такие слова знает. Итачи, ты просветитель?       — Нет, это он скорее на собственной практике, — уже без интереса ответил он, утыкаясь в прохождение игры.       — Походу ты братику не объяснил, что сношение между мужчинами не приносит потомства. Поработай над этим, не то встретишь однажды на канале «Ю», по передаче «Беременна в шестнадцать» и будет уже поздно.       Двое залились оглушительным смехом, подкидывая очередную причину раздражения. Даже больше, чем сам организатор всей этой звуковой оргии.       — Обязательно, — Учиха старший едва сдержался, чтобы не загоготать вместе с ними и не придушить одного уёбка за такую поганую шутку. Смех смехом — главное, чтобы ему это боком не вышло.       Саске сузил глаза, помня, что разговоры с братом обычно ни к чему хорошему не приводят, а если уж вступать в полемику с этими обалдуями, живым можно точно не выйти, получив интоксикацию тупостью.       — Извините, что дезертирую, но я вынужден откланяться в одно место. Знаете, сказочное такое, спасает от присутствия долбоёбов и снижает риск заражения слабоумием, — флегматично завершил Саске, и, довольный своей бравадой, вышел из комнаты.       — Как ни погляжу, а он у тебя прям кладезь сарказма. Удивляюсь, как ты его ещё не прихлопнул, — в ахуе произнес Тсукури.       Итачи остался таким же Итачи. Вчерашнему мирному соглашению скорее всего способствовал выпитый алкоголь, которым отец Изуми благополучно спаивал его после каждого многообещающего тоста.       Саске вышел на кухню, столкнувшись с запахом недавно приготовленного омлета. Подошёл к плите, лицезрев блюдо, главной заправкой которого являлся кетчуп, формирующий рисунок мужского полового органа. Без сомнений — это почерк Итачи, а значит, порция принадлежит младшему.       Он хорошенько размазал чужое творение, прежде чем отправлять в рот. На вкус вышло очень даже неплохо. Не то чтобы он не знал, что Итачи умеет готовить, просто до этого старшего едва ли можно было застать на кухне, а увидеть в руках поварёшку — и вовсе парадоксально.       Ближе к полудню Итачи проводил бесноватых гостей, чему младший был несказанно рад. Квартира вновь погрузилась в тишину и покой. Если бы ещё и не травма брата, эта идиллия продлилась чуть дольше, не беря в расчёт стычек с мамой — такова уж её натура.       Он сидел в комнате, по обычаю залипая на видеоролики, как вдруг поступил вызов. На экране засветилась «Обито», и Саске воодушевленно подскочил, ощущая прилив утраченного настроения.       — Але?       — Саске, твой брат дома? Не могу до него дозвониться.       Улыбка быстро померкла на лице, как и грядущая радость при виде номера дяди. Конечно, кому будет дело до Саске, когда рядом с ним Итачи. Он — так, безличная тень, вечно снующая между, но всегда мимо.       — Дома. Что ему передать?       — Передай, что я подъеду через десять минут. Пусть одевается и выходит.       Саске завершил звонок, не находя в себе желания спешить оглашать сообщенную новость. В голову закрадывались коварные мысли: а что, если не передаст? Тогда его брат заставит Обито ждать и уже не будет предметом для подражания? А если…       — Кто звонил? — но ошибка своего происхождения пришла сама, словно почувствовав затронутую тему.       И как у него это получается?       — Просили передать, что ты глухонемой пень, — язвительно пробубнил Саске, однако Итачи пропустил этот маневр и продолжил допрос.       — Это был Обито? Что он сказал?       — А с чего я вдруг обязан тебе говорить? — довольственно оскалился младший, едва ощутив превосходство над ним.       — Саске, у меня нет времени на твои глупые игры. Он должен отвезти меня в одно место и если ты сейчас же не скажешь…       — Что за место? — перебил младший, будто это действительно играло какую-то роль.       — Что он сказал?! — грозно отрезал Итачи.       — Сказал, чтобы мы с тобой выходили через десять минут, — слукавил он.       — Тебя с собой? На кой ты там нужен?       — Ну, тебе ведь наверняка понадобится помощь, — без задней мысли ответил Саске, а Итачи скептично сдвинул брови.       — Ладно, поехали.       Выбравшись на улицу, Саске скорее побежал к машине. Сел на заднее сиденье, поприветствовав удивлённого Обито.       — Ну что, мы едем? Или ещё мать подождём? Устроим семейную поездку, — цинично изрёк брат, а Саске едва придержал разгневанных коней, которые в галопе готовы были проехаться на этой нахальной роже.       Обито без лишних слов завёл машину и стал следовать указаниям.       Дорога изрядно утомила, младший успел вздремнуть. Он периодически просыпался на светофорах, после чего вновь впадал в зыбкий сон. Обито следил за дорогой, да и Итачи не занимал тишину разговорами. Вот и ехали они молчком, каждый углубившись в собственные мысли.       — Просыпайся, спящая красавица, — с издёвкой бросил старший, тряхнув его за плечо.       — А ты тогда кто? Чудовище? — раздраженно прошипел Саске, потирая затёкшую от неправильного лежания шею.       — Судя по услышанному, за литературу у тебя в году твёрдая двойка, — не сдержавшись, рассмеялся Итачи. — Это две разные сказки. Тем более, если уж ты заговорил о Чудовище, то, в конце концов, он оказался благородным принцем.       — Верно. А что отличает тебя от Чудовища? Разве что внешняя оболочка. И, в отличие от него, ты не преобразился, а остался сидеть в стенах собственной алчности, увядая с каждым опавшим лепестком, — эти слова мигом отняли желание смеяться.       На старшем отразилась вся прежде скрываемая ярость. Его стиснутая челюсть уже не таила возмущения, но он закрыл глаза. Возможно, причина была в присутствии Обито, который в очередной раз стал свидетелем семейной ссоры, а может, Итачи и в самом деле имеет каплю сдержанности.       Не проронив больше ни слова, он обошёл машину, вынуждая младшего двинуться за собой.       На нём было тёмное удлинённое пальто из букле, прекрасно вписывающееся в сегодняшнюю дождливую погоду. Саске не обдумывал свой сегодняшний внешний вид и оделся как обычно, потому рядом с братом смотрелся как оборванец на фоне солидного актёра. Разве что перевязанная рука выдавала в Итачи горе-бойца.       Саске такая погода была по нраву, но лишь в тех случаях, когда наблюдать доводилось из дому: сидишь себе спокойно, а за окном кап-кап, да и ветер сил не жалеет — сносит собой любые преграды. А он в безопасности. Сидит, укутавшись в плед. На заднем фоне идёт незамысловатый сериал, под рукой покоится кружка с кофе, согревающим его изнутри.       Саске сам избрал такой путь, чтобы сейчас жаловаться на тоскливую погоду. Ему ещё предстояло выяснить, куда брат так стремительно шёл, что даже не вставлял излюбленные провокационные фразочки.       Большой торговый центр, один из тех, в котором они закупались с мамой, сегодня не отличался наполненностью. Вероятно, нормальные люди предпочли отсидеться дома, нежели промокнуть до ниточки и провести выходные с тряпкой на лбу.       — Сюда, — задал направление Итачи, ведя за собой двоих. Обито, судя по отрешённому виду, тоже не был посвящён в планы. Догадывался, но старший порой бывал настолько непредсказуем, что не разберешь, какая дума на сей раз скрывалась в его голове.       Они зашли в ювелирный отдел.       Обито с братом уединились, обсуждая что-то у прилавка. Саске быстро потерял к этому интерес, решив немного прогуляться по центру.       Кругом простиралась сплошь одинокая пустота, и лишь единичные посетители встречались в буффиках, попивающие горячий чай, дабы согреться. Он же решил отправиться прямиком в электронику, позволить себе помечтать о собственных ноутбуке и планшете, которые выклянчивал у старшего уже боги знают сколько времени.       — Зачем ты взял его? — негодовал старший, когда младший брат скрылся с радаров.       — Я? — искренне удивился мужчина, почёсывая щетину. — Я думал, это твоя воля.       «Вот значит как. Глупый брат решил влезть во взрослые игры? Что ж, я принимаю твоё участие, но не пожалей потом», — недобро улыбнулся своим мыслям Итачи.       — Он говорил, что его помощь мне пригодится. Вначале я не был согласен, — вдруг начал Итачи. — Но, теперь думаю, у меня всё же есть для него одна работёнка.       Обито исподволь наблюдал за тем, как быстро менялось выражение лица племянника. Сколько эмоций в нём отразилось, сколько злости… Внутри складывалось какое-то нехорошее чувство. Ведь, зная Итачи, он никогда бы не стал что-то делать, не имея камня за пазухой.       И этот случай вряд ли исключение.

***

      Саске всё глубже уволакивало в центр электронных приборов. Стоило ему отойти от новейшего MacBook Pro, как взгляд тут же цеплялся за очередную блестящую диковину, а он, точно ворона, шёл к ней навстречу. Так и пролетело двадцать минут. Но парень так сильно увлёкся, что совсем этого не заметил.       Он был словно в раю.       — Извините, может вам что-то подсказать? — обратилась сотрудница.       Саске отмахнулся, сказав, что справится сам. Но, подняв взгляд, застыл в изумлении. Девушка показалась ему очень красивой: длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост, минимум макияжа и стройная фигура. Более того, она не выглядела намного старше. Мысли об электронике тут же отошли на второй план.       — Хотя, нет, — вдруг произнес он.       — Что вас интересует? — она миленько улыбнулась так, что уголки губ Саске сами непроизвольно потянулись наверх.       Странная магия.       — Саске! — раздалось со спины, и младшего словно током прошибло. — Где тебя носит?       Девушка-консультант замерла, видя приближающегося парня. Очевидно, мысленно поразилась их идентичной схожести, но виду не подала. Осталась такой же улыбчивой.       — Извините, что мой брат доставил вам неудобства, — как-то скомкано проговорил Итачи. — Я его забираю.       — Стой. Я никуда не пойду, — тут же взбрыкнул Саске, когда тот вознамерился схватить его за локоть.       — Вы хотели что-то приобрести, молодой человек? — словно нарочно игнорируя чужой запал, обратилась донельзя ласковым голосом девушка.       Итачи на миг оставил попытку унять изворотливого брата и бросил на неё взгляд исподлобья.       — Ничего он не хотел.       — Откуда ты знаешь? Может, я пришёл сюда именно за этим! — не сдержав порыва, выпалил младший.       — На какие гроши, Саске? Ты бомж, в жопе ноги, — он плотно сжал челюсть, не понимая, чья тупость его раздражает больше всего: брата, который, не имея при себе ни копейки, строит важное лицо, или же девушка, которая так очевидно этого не замечает. Да как минимум того, что Саске — подросток, у которого не то что собственных денег нет, а и мозгов, чтобы признать это.       Итачи вдруг развернулся и ретировался в сторону выхода. Такая позиция Саске была непонятна: либо он был слишком зол, чтобы продолжать здесь находиться, либо же решил не возиться и оставить в покое. Второе попахивало блефом и манипуляцией.       И, как назло, Саске повёлся.       Он выловил брата неподалеку от того же ювелирного отдела, где и оставил. Итачи стоял возле автомата с кофе, с серьёзном видом нажимая на кнопочки.       — Чего хотел? — неохотно спросил младший.       Но Итачи не спешил отвечать на вопрос. Отхлебнул воздушную пенку с горячей смесью латте и опустился на мягкий диван. Для особого удобства закинул ногу на ногу, смакуя кофе во рту. По выражению лица можно было сказать, что он наслаждался, но такое ощущение, что вовсе не горячим напитком, а очередным выносом мозга брату.       — Подойди сюда, — позвал старший, мстительно улыбнувшись.       Такая быстрая смена настроения Саске не приглянулась. Его либо отчитают, как маленького, либо убьют. И что лучше?       Он подошёл.       Итачи отодвинул напиток, завозившись в кармане. На лице сохранялась несвойственная ему эмоция, отчего Саске по-прежнему было не по себе. Выудив небольшую красную коробочку, он вопросительно посмотрел на брата.       «Что, решил похвастаться новой покупкой?» — пронеслось у него в голове.       Но тут его резко схватили за руку, притягивая к себе. Саске едва не налетел на небольшой столик, стоявший рядом. Вмиг Итачи оказался слишком близко, едва не лоб в лоб. Кисть сжали так, что пошевельнуть было невозможно. Изо рта так и норовил вырваться болезненный стон.       — Что ты творишь? — прохрипел он, словно находясь в лапах разъяренного зверя.       То-то же, Саске заметил, что что-то не так. Хотя, нет, неверная формулировка. С Итачи вечно что-то не так. Хоть потакай его капризам, хоть нет. Но в этот раз младший и впрямь уловил нечто странное. Страшное. Если прежде старший лишь запугивал его своими клыками, то на сей раз грозился поглотить целиком.       — Вот же! — неожиданно резко выдал он, наконец выпустив посиневшую руку. — Село, как влитое.       Саске не сразу понял, о чём идёт речь. В первую очередь он обратил внимание на след пальцев, который проявился красной отметиной и не думал сходить. А когда взгляд скользнул выше, на безымянном пальце красовалось кольцо.       — Что это? — Саске всё же оступился, оседая на жесткий пол.       — Ты что, с мозгами ещё и зрение потерял? Кольцо, — забавляясь увиденному, ответил Итачи.       — Да вижу я, что это кольцо! — закричал Саске так, что верхние и нижние этажи наверняка внимали его возмущению. — Зачем оно мне?       — Репетирую, — продолжал издеваться он. — Что думаешь, у меня получится покорить сердце Изуми?       — Думаю, что сочувствую ей.       Лицо младшего посинело от злости. В горле пересохло от криков, но он продолжал надрывать голос. В голове полная каша: что брат пытался этим показать? Унизить в очередной раз? А не слишком ли жестоко? Но за что? За то, что напросился с ними? За произошедшее в отделе электроники?       Благо, Обито не было рядом. Он словно заранее предвидел такое и ухитрился быть не при делах. Разумно.       — Зачем? — вопрос был не оформлен и в целом выбивался из смысла разговора и контекста, но Итачи его понял, что удивительно.       — Чтобы ты знал. Не в том месте проявляешь настойчивость, — его лицо вмиг потеряло напускную улыбку. А он — интерес к происходящему. Судя по виду, Саске усвоил урок, и ещё долго будет отходить.

***

      — Тебе помочь загрузить вещи? — поинтересовался Обито, глядя на скопившиеся вокруг него пакеты.       — Нет, спасибо за помощь. До дома мы добрёмся пешком, — ответил племянник, благодарно кивая.       — Итачи, — разумеется, в их братские ссоры и распри мужчина не лез. Но оставаться равнодушным выходило не всегда. — Ты уж помягче с ним.       Парень на это ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, понятия не имеет, о чём он. Но Обито не был дураком. И старший прекрасно это понимал. А потому не лепил на себя напускную улыбку.       — Ты Саске не видел? — завозившись с покупками, он совсем позабыл о диком зверьке, которого изначально следовало оставить дома.       — Минут пять назад отошёл в туалет. Сказал, что будет ждать у дверей.       Мужчина всё же помог дотащить пакеты до первого этажа и, попрощавшись, уехал. Итачи принялся ждать. Минуту, пять, десять. Саске не объявлялся.       «У него там запор, что ли?»       Итачи достал телефон, вбивая номер брата. И только послышались протяжённые гудки, как вдали завиднелась всклокоченная прическа. У него словно чуйка на пиздюли.       — Саске, — с недовольством начал он, но после заметил в поведении младшего что-то не то. — Че с тобой?       Тот упрямо молчал.       — Глаза подними, я с тобой говорю, — он резко дернул на себя подбородок, после чего его встретила разбитая губа и дорожка крови, стекающая по подбородку и шее.       — Просто пошли, — уклонился он, выдергивая лицо из захвата.       Первое время они шли молча: Саске не имел желания говорить, особенно с такими побоями, которые на каждое движение отзывались болью, а старший просто не знал, как подступиться.       — Это кто тебя так приложил?       — А есть разница? Хах, что, пойдешь бить им морду в ответ? До таких братских отношений мы ещё не дошли, так что не парься, — младший даже постарался улыбнуться всей этой забавной истории.       Он сам напросился с Итачи, сам промотал весь день за хождением по магазинам и сам же получил себе в морду. И вправду, ситком какой-то.       «Им?» — вычленил Итачи из всего разговора. — «Выходит, человек было несколько?»       — За что били?       — Мне бы и самому было интересно узнать.       — Серьёзно, Саске, — Итачи вдруг изменился. Он не повысил голос ни на децибел, но слышно было отчётливо. — Кому ты там поднасрал?       — Я?! — резко выпалил он. — Никому.       — Хорошо, молчи, — даже как-то по-детски выдал он, хотя младший знал, что это очередная манипуляция, на которую он не купится.       Они по быстрому заскочили в магазин, понимая, что мама уже наверняка спит, не рассчитывая на ужин с сыновьями. Оба схватили по булке и разошлись по разным углам. Из разношёрстного выбора газировок Саске остановился на Flash, которая оказалась по акции. Старший же ещё какое-то время простоял у стеллажа с алкоголем, помня, что спустил все деньги за сегодняшний поход в ТЦ.       На улице было свежо и даже немного прохладно. Ощущалось присутствие дождя, который с утра до вечера стучал по окнам, а сейчас лишь напоминал о себе лужами и влажным асфальтом.       — Энергетик! Серьёзно? На ночь? — только сейчас заметил старший.       — И че, наругаешь меня? — сделав глоток, поднял глаза Саске. В них неизменно плескалось раздражение, обращенное к брату. — Я просто устал.       — И решил, что тонизирующий напиток подкинет тебе сил? — слыша чужую ругань, Итачи слегка отпустило. Всё же, брат вернулся.       Нечасто можно лицезреть молчание Саске. Ему свойственнее забрызгать оппонента ядом и только потом с уверенностью отступать. Сейчас он изначально спрятал клыки, не решаясь на бой.       — Всё же лучше, чем ощущать вкус крови во рту и понимать, что до дома ещё далеко.       — Нужно было думать, прежде чем устраивать свои игры. Вот зачем, скажи мне, ты напросился с нами? Дома скучно? Так воспользовался бы случаем, позвал Шикамару. Или мне в самом деле найти тебе подружку, чтобы ты своей головой думать начал?       — Да завались уже.       И, как по щелчку пальца, он замолчал.       До дома они добрались через сорок минут. Саске настолько вымотала дорога, что заснул он прям на пороге, развязывая шнурки. Итачи лишь усмехнулся его упертости и гордому «я сам справлюсь», которое всегда глухой тревогой кричало об обратном. Но такова сущность младшего, приправленная юношеским максимализмом. Он никогда бы не показал перед Итачи своего отчаяния. Перед человеком, которого ненавидел всю свою сознательную жизнь. Плевать, в каком состоянии, главное выстоять, а дальше — как карта ляжет.       И карта легла так, что Саске спал в мягкой кровати, а рядом посапывал старший, накрыв обоих одеялом.

***

      Чья-то ладонь огладила бока, забираясь далеко под футболку. Саске вздрогнул. Темнота вокруг сгущалась, но несмотря на это, в ней он смог различить очертания женской фигуры.       Руки его потянулись к талии и притянули таинственную красавицу ближе, усадив на бедра. Саске предварительно облизнул пересохшие губы и скользнул вверх по телу, обхватив буфера.       Девушка ахнула, свалившись на него. И в этот момент он почувствовал, как заметно потяжелело внизу. Пальцы перебирали локоны её волос, которые разбросались по груди и едва щекотали кожу. Это возбуждало сильнее.       Он приподнял таз, потеревшись меж её ног и получил звонкий стон. Собственное дыхание замерло, а сердце пропустило удар. Так жгло в паху, что он готов был наброситься на неё прямо сейчас. Но он продолжал нарочно оттягивать время, дразня этим девушку.       Чего он хотел этим добиться? Он и сам не знал. Просто обычно так всегда делал брат, перед тем, как отдать младшему ту или иную вещь…       Брат.

***

      Проснулся Саске подозрительно просто: не от будильника, не от маминого громыхания посудой, и даже не от кошмара, который персонально будил его каждое утро.       Но что-то тут не сходилось: Саске никогда не спал на подушке, в то время как под головой расположилась весьма упругая набивка.       Он подозрительно открыл глаза, с ужасом осознав, что сейчас лежит на чьей-то груди. Причём голой, а весьма крепкие руки обвивают его живот. На секунду Саске показалось, что сон продолжается, а рядом лежит та самая таинственная красавица.       Но вопреки всем его ожиданиям, в чертах этой «девушки» Саске опознал лицо спящего брата.       В эту секунду мысли о продолжительном сне укрепились, ведь просто уму непостижимо, чтобы он когда-то в жизни проснулся в его постели. Но сразу после рука Итачи ненароком соскользнула, задев чувствительные рёбра, чем вернула ему рассудок, а вместе с тем и вселила панику.       «Еб твою мать, как я здесь оказался!» — набатом пронеслось в голове, а Саске, в стремлении скорее выбраться, случайно провел ногой по чужой икре, слыша недовольное мычание.       — Хм… Саске! Блять, сейчас три часа ночи, — едва разборчивым голосом промямлил Итачи, прищуренными глазами отмерив время на наручных часах. — Какого хуя ты ёрзаешь, мне щекотно. Ложись и спи! — старший мигом приковал голову обратно к груди, а ноги закинул так, что теперь он не имел шансов выпутаться.       Теперь это больше напоминало живую тюрьму, а надзирателем был его собственный мозг, который рисовал несуразные картины. Сложно перестроиться с такого яркого сна и при этом оставаться таким же хладнокровным по отношению к блядскому брату, который, ни стыда, ни совести, подмял его под себя.       Утихомирив загнанное дыхание, Саске замер, прислушиваясь к своим ощущениям: как спина соприкасается с чужой теплой грудью, как мерно она под ним вздымается, как тлеющее дыхание ложится на кожу, разгоняя кровь по артериям…       Он ещё никогда не был с ним в такой близости и лишь сейчас смог рассмотреть, насколько бледная у него кожа. Настолько, что прорезалась сквозь гущу тьмы и притягивала взгляд. Ненароком скользнув по его лицу, он так же подметил, какие острые у него скулы, тонкий прямой нос и слегка приоткрытые губы, с которых нередко слетал громкий храп.       «Никогда бы не подумал, что этот придурок во сне храпит хуже старого деда», — поспешил проглотить смешок младший, продолжив рассматривать чужие черты лица.       Большие глаза, с длинными, густыми ресницами, которым любая девушка могла бы позавидовать. Такое ощущение, что он взял сразу все лучшие гены Микото и Фугаку, а всё самое худшее оставил младшему брату. И только блядский характер воспитал в себе сам. Хотя, нотки Микото в нём всё же прослеживались. Не сказать, что Саске так любезно оценил её, как равную Итачи, но и не отрицал, что придирчивость и чистоплюйство он перенял у матери.       Бред какой-то!       Вдруг ощутив резкую боль и покалывание в области ноги, он понял, что гандон-брат придавил её своими баллонами. Пытаясь выдернуть затёкшую конечность из этой тюрьмы, он опасно прошёлся тазобедренной косточкой по паху.       Хват стал сильнее, почти до хруста костей. Саске настолько поддался сковавшей боли, что едва разобрал сказанное братом предупреждение:       — Продолжишь так тереться, и станет опасно.       До него не сразу дошла суть сказанных слов. Боль стихла, и на её место пришёл дикий стыд. И, как назло, тело брата стало ощущаться куда теплее. Горячее. Спина и вовсе покрылась седьмым потом, словно его приковали к батарее. А в комнате повисла такая небывалая духота, что хоть голову из окна высовывай, толку не будет. Да хоть сразу из него и сигай. И у Саске действительно появилось такое желание. Что угодно, лишь бы не быть зажатым вот… им.       Так он и пролежал до наступления утра, не сомкнув глаз. Всё время просмотрел в это пустое окно, в котором единственное, что менялось — это свет, становясь яснее и ярче, пока совсем не стал слепить глаза.       За всю ночь брат больше не шевельнулся, застыл, будто отлитый из металла. И когда встал вопрос, как ему выбраться, будто по какому-то волшебству Итачи скинул с него свои конечности.       Оказавшись на воле, он задышал полной грудью, чего не мог позволить всю ночь. И рёбра тут же кольнуло от большого объёма кислорода в груди.       Эта ночь ему надолго запомнится… Ещё никогда он не ощущал кошмар наяву, и, как показал результат, спать в одной кровати с Итачи — страшнее любых его прежних ужасов.       В первую очередь Саске отправился в ванную, дабы зафиксировать вчерашние побои. Те уроды хорошо постарались — синяки будут сходить больше недели, а губа по-прежнему саднила. Он наклеил пластырь, в надежде замаскировать следы и уберечь себя от вопросов матери.       Выйдя на кухню, Учиха тут же схватил стакан, не сразу замечая Микото, готовящую завтрак.       — Ого, так рано? А то я думала тебя снова под шум пылесоса будить придётся, — задорно поприветствовала она, переворачивая на сковороде куриную грудку.       Прикрывшись чёлкой, дабы мама ничего не заподозрила, он нацепил на себя обыденную утреннюю колкость.       — Да что вы с Итачи заладили! Не всегда же мне пропускать первые уроки, из-за того, что проспал.       — Ладно, не бунтуй, я просто рада, что ты наконец нашёл в себе силы просыпаться самостоятельно, — шутливо отмахнулась она, понятия не имея, как это всполошило ворох его ночных воспоминаний.       — Лучше бы не находил, — пробубнил себе под нос.       — Что?       — Ничего.       В школу сегодня он не пошёл — понёсся во весь опор! Разве что тормозил на полупустых светофорах, переводя дух. Без десяти шесть? Похуй! Главное, как можно дальше от дома.       Первой мыслью было загреметь к Наре, но здравый смысл подсказывал, что эта идея аукнется тучей последствий. Всё-таки, помимо него в квартире проживают родители, которые могут не так понять.       И вот, он стоял у школьных дверей, казалось, впервые придя раньше звонка. Раньше всего, блять: два с половиной часа до начала урока.       — Пиздец.       Школьный охранник, стоящий у самых дверей, был того же мнения, и Учиху наотрез не собирался впускать. Сказал, что первый раз его видит. Мол, воришка какой-то. А то, что Саске каждый день с ним здоровается — и яйца выеденного не стоит? Ему вот так важную информацию расскажи, секрет всего человечества, так он и это забудет. Старый хрыч.       Простояв таким образом до семи, вошёл с первыми учениками, подтвердившими, что он тут учится. Охранник на это бросил скудное: «Точно, точно, прости» и похлопал морщинистой рукой по плечу, которую Саске подмывало спихнуть.       На первом уроке Саске стала одолевать дремота. Сегодняшняя бессонная ночь и два часа у школы стали его лимитом. На остальное попросту не осталось сил. И даже сейчас, лёжа на парте, он словно вёл живую борьбу с организмом. Каждая клеточка тела была напряжена и болела.       — Ну что, как успехи, рядовой? — с привычным энтузиазмом начал Шика, силясь развеять депрессивную атмосферу вокруг Учихи.       — На троечку, — зевая, ответил Саске.       Глаза оставались прикрытыми, но даже сквозь них он ощущал чужое любопытство. Нара так и норовил задать интересующий его вопрос. Или вопросы. Но он понимающе оставил их на потом, помня, что с утра Учиха обычно не способен к фильтрации слов.       — Сегодня Харуно стрясёт с тебя этот постылый шаг, и если ты его наконец не продемонстрируешь, то мы оба покойники. Уж не подведи меня, дорогой друг.       — Как получится, капитан.       Они отсидели три урока, а после половину класса забрали на репетицию. Саске на ходу клевал носом, собирая по пути каждый ёбаный угол и, вместе с паршивым настроением, ещё и синяки по всему телу.       Все уже встали в пары, дожидаясь прихода Саске. Заиграла торжественная музыка и в ход пошёл шаг, который Саске чуть ли не до дыр в пятках репетировал с братом. И, казалось, вся эта тема с вальсом нагнетала, но того давящего чувства в груди не возникало. Теперь-то он не был ведомым лицом, находящимся под гнётом брата.       Розововолосая не спускала с Саске глаз, так и норовя поймать на ошибке. Но Учиха словно поменялся с кем-то телами, и сознанием заодно, ведь танцевал просто превосходно и за всё время ни разу не обронил своенравного оскорбления в сторону Хьюги. Помимо того, он так уверенно держал Яманако за талию, кружа в танце, словно был прирождённым танцором.       Он не видел куда шагал, в голове играла лишь музыка и та репетиция, которую Саске точь-в-точь рисовал, как у брата.       — Браво, Саске, — не на шутку удивилась девушка, награждая того звонкими аплодисментами.       Нара и Учиха лишь облегчённо выдохнули, ликуя от минувшей угрозы.       Прогулка сейчас была не кстати: стоило пожелать удачи его ногам, ноющим после вчерашнего похода по магазинам, но Саске согласился проводить Нару, лишь бы занять свои мысли чем-то, что не касалось идиотского брата.       — Это нормально, если тебе снится твой брат? — при всём нежелании затрагивать данную тему, он был первым, кто её поднял. Правильно, Саске, тяжело в учении — тогда нахуй учение. Сразу в бой, блять.       — Воу, — Шикамару также был сражён его смелостью. — И как ты его?       — Что?! — выпалил он, чем удивил друга.       — Ну, десять ножевых или сразу пулей в лоб? — Саске облегчённо выдохнул, понимая, что чуть себя не угробил.       — Да не, — отмахнулся он, понимая, что таким ещё рано делиться. — Забей.       Как минимум, пока сам не разберётся в своих чувствах.

***

      Музыка в наушниках набивала оскомину, а мозг верно плавился от бессмысленности её слов. Но он продолжал её слушать, как и продолжал тратить время впустую вместо того, чтобы начать готовиться к экзаменам или, во всяком случае, заняться домашней работой.       Скука смертная, а из развлечений лишь реалити-шоу за окном с очередной бурной пьянкой, и мать, которая ещё с самого утра заподозрила с сыновьями неладное и пыталась всеми материнскими силами это выведать. Ладно ещё помирить их не вызвалась, это уж точно выше её сил.       И всё же…       Мама позвала за стол. Пахло довольно вкусно, но аппетита не было от слова совсем. Его до сих пор мучил вопрос, отчего, стоило открыть глаза, его встретила не привычная кровать, а полуголый брат, который наверняка после такого не раз явится к нему в кошмарных сновидениях.       — Саске, если через секунду тебя не будет возле стола, то твоя очередь по дому остаётся, — дважды повторять маме не пришлось.       У неё прям талант уговаривать. Младший сразу ощутил прилив сил и желание кушать.       — Так бы сразу, зачем я должна срывать голос? — уже спокойнее произнесла мать, завидев сына на кухне.       «И вправду, зачем? Можно ведь просто оставить меня в покое и дождаться, пока я действительно не проголодаюсь и не выйду поесть» — раздражённо проглотил слова Саске, оглянув стол, состоящий из вчерашних продуктов.       И только сейчас заметил, что напротив сидел он: невозмутимое лицо, на котором играло лёгкое раздражение и нотка цинизма. Всё, в общем-то, как и всегда. Неужели одного Саске смущало произошедшее ночью? Как говорится: сам высек искру, сам же возвел её в пожар.       — Давно мы вот так вместе не собирались, — не совсем удачно подметила Микото, желая занять разговором повисшее молчание. Казалось, всем оно было по душе, кроме матери. — Помню, как в детстве Итачи часто…       Саске вздрогнул, встретившись взглядом с братом. Всего секунду задержался на нём, но обжёгся так, словно вылил на глаза азотной кислоты. Ужасно жгло. Итачи пронзал не хуже игл и расщеплял так, будто пытался этим обозначить границы.       — Саске, тебя что-то беспокоит? — как всегда чутко заметила Микото. — Если ты по поводу очереди, я пошутила, Итачи всё вымоет.       Да, была бы проблема только в этом…       — Спал, наверное, плохо, — неоднозначно предположил Итачи. Хотя, какой там. Этот гад очевидно всё знал — спал и видел, как Саске не по себе, а сейчас строил из себя невинность, словно его это совершенно не касается.       — Саске, у тебя снова бессонница? — не к месту заботливый и такой дотошный голос матери ворвался в сознание гулом.       — Да! — неожиданно резко ответил он, шокируя обеспокоенную Микото. Брат на это лишь слегка приподнял брови, мол, удивился. Ага, конечно. — То есть, да, — спокойнее перефразировал он, подкорректировал тон.       Саске скрыл стыд за чёлкой. И чего это он вообще? Сам ведь сказал себе, что ничего такого, а реагирует всё так же остро. Да и смущение признавать не хотелось, подкармливая этим самолюбие Итачи.       — Спасибо за ужин, — поблагодарил старший, выйдя из-за стола.       Он нарочно задел Саске плечом, оставляя фантомный след, после чего скрылся за стенкой. Младший хотел на это что-то выкинуть, но мама вновь втесалась своей болтовнёй, от которой было не увернуться.       — Как подготовка к экзаменам?       Он вымученно простонал. Разумеется, про себя. Не хватало ещё и за это отвечать, а экзамены сейчас последнее, о чём Саске мог думать.       — В процессе, — неохотно ответил младший. — Ну, а если что, просто спишу.       — Саске! — строго. — Мы ведь уже обсуждали это. Чужим умом в люди не выйдешь. Вон, бери пример с Итачи: он все школьные годы упорно трудился, закончил с золотой медалью… — воодушевленно начала она, но младший был не в состоянии слушать очередную похвалу своего преуспевшего брата, о которой мать толковала каждым приезжим гостям.       — И потому, вместо того, чтобы начать жить самостоятельно и отыскать работу, он продолжает ютиться здесь, — не давая закончить, резко оборвал Саске.       — Нет. Потому что я не против, чтобы родной сын проживал в моём доме. Не имей привычку осуждать его за это. Вы же братья! Братья должны помогать друг другу, а вы с самого сначала возвели между собой стены, и оба из-за них страдаете.       «Кто страдает? Итачи? Нет. Я? И подавно».       — Пока что в его действиях не прослеживал никакой заботы.       — Попробуй найти с ним общий язык и сам поймешь.       — Говоришь, будто это так просто.       — А ты попробуй.       Саске как никогда уверен, что Итачи всегда был таким, но почему двое человек так упорно это отрицают? Причём, один из которых с ним близко не был знаком, разве что из преувеличенных рассказов младшего. А вот мать… Была бы она свидетелем хоть одной такой ссоры, поняла, как сильно заблуждалась в своих словах.       И с чего Шикамару вообще взял, что Саске не знает своего брата? Он жил с ним всю жизнь, и, сколько себя помнит, эти ссоры продолжались всегда. Они — будто неотъемлемая часть этой семьи. Глупо утверждать, что Саске почудилось или что он ударился головой и всё забыл.       Он не страдал амнезией, по крайней мере, так не считал.       Когда он вернулся в комнату, мобильник всё так же лежал на кровати, по-прежнему подключенный к наушникам.       Забыл выключить.       Разъединяя контакт, он ненароком заметил иконку брата в углу сообщения и тут же прошёлся взглядом по тексту. Итачи: Не трясись ты так, мама не то подумает. Саске: Да пошел ты! (-_-)       …вмиг настрочил он, ощущая, как тело сковывает новая порция дрожи, но в этот раз не из-за смущения. Нет. Брат неизменно выводил его из себя, а вся сдерживаемая злость скоро начнёт вытекать за пределы. Ведь любой сосуд имеет свои края. И для этого не обязательно знать физику, достаточно задохнуться от интоксикации. Итачи: Саске, ругаться — невежливо. (◜‿◝) Саске: Пошел на хуй! 凸

***

      Саске открыл глаза, первым делом отметив время на циферблате. Было как-то подозрительно тихо. Обычно с утра мама гремела посудой, что годилось за будильник, но квартира пустовала, никакого постороннего шума. И внутренняя тревога не подвела. Время — полдевятого. Урок уже начался.       Он подорвался с кровати, едва не споткнувшись о собственные брошенные на полу вещи. Чудом миновал препятствие и оказался вбитым в дверь. Не самое мягкое приземление, но во всяком случае лучше, чем заработать сотрясение от своего же бардака. Хотя мозг, и без того находящийся в конфронтации со здравым смыслом, навряд ли бы пострадал.       Над этим сравнением Итачи бы точно поржал от души.       Кстати о нём. Пока Саске размышлял над тем, идти ли ему в ванну или же вначале собрать рюкзак, услышал шум воды.       — Блядь! — выругался он, возвращаясь к рабочему столу.       И только когда присел к рюкзаку, осознал, что понятия не имеет, какие сегодня уроки. Мобила была разряжена ещё со вчерашнего дня, что стало причиной его позднего подъема, а в голове царила безнадёжная пустота. В итоге он смёл часть учебников в надежде, что прокатит, и вылетел в коридор, чуть не сшибая Итачи с ног.       Саске отлетел на пару метров не то от столкновения, не то от страха. Итачи тоже слегка качнуло, но он остался стоять ровно, лишь потирая ушибленный бок.       — Как пострадавший, я, наверное, должен спросить: какого хуя, но судя по виду, — он оглянул его с ног до головы. — Тебе сейчас явно хуже.       — Пострадавший? — едко переспросил Саске. — Хули ты встал посреди коридора, ещё и грудью своей светишь! — ему ненароком вспомнился случай, как открыв глаза посреди ночи, он напоролся на оголенную грудь Итачи, к которой впоследствии был накрепко прикован.       Саске только потом смог осознать, что сказал. Ведь это уже не сон. Итачи — настоящий Итачи, а надменная улыбка на его лице была тому доказательством. И как только можно было ляпнуть такое вслух…       — Я польщён, — по виду не скажешь, что так оно и было. Итачи знал о своём совершенстве и при его подчеркивании не заливался краской, подобно девице.       — Заткнись! Не до твоих шуток, я в школу опаздываю.       — И кто в этом виноват?       В самом-то деле! Виноват в этом Саске. Мог же поставить телефон на зарядку, завести будильник. Дело пяти секунд. Но он упорно отказывался брать в руки телефон, понимая, что брат наверняка может печатать сообщение, содержащее нравоучительный контекст.       — Ты можешь просто уйти с дороги?       — Я чем-то тебе мешаю?       — Да, ты зае… — Саске вдруг замер. — Стой, Обито же оставлял тебе дубликат ключей от машины?       — Мелкий, ты чего там удумал? Считаешь, что я стану тебе помогать?       — Разумеется, не за просто так.       — Ну, и? Развивай мысль.       — Блять, времени нет. Потом придумаешь, пошли быстрее.       Итачи завёл машину и тронулся достаточно резко, чтобы младший приложился затылком о сиденье. Но претензий Саске не высказал, ибо сам понимал, что так будет лучше. Чем быстрее они доберутся до школы, тем меньше вероятности вылететь из неё до первых летних экзаменов.       — Оставь у заднего входа, — попросил Саске, когда неподалеку показалось здание школы.       — От кого-то скрываешься? — ухмыльнулся старший, сворачивая на следующем повороте.       — Я не дурак, чтобы идти с парадного и нарваться на первого попавшегося учителя.       — Ого. А до такого у тебя голова соображает, — не унимался он. — Что ж ты позавчера не проявил эту смекалку.       — Заткнись, наконец.       Остановившись, Итачи стал наблюдать, как брат в спешке расстегивает ремень и тянется на заднее сиденье за рюкзаком.       — Что, даже «спасибо» не скажешь?       Саске нарочно хлопнул дверью и в самое окно адресовал жест из вытянутого среднего пальца. Но такое тоже сгодилось за благодарность.       — Сгиньте, — вкрадчиво кинул Учиха двум притулившим у входа парням. Те подняли на него свои лисьи взгляды.       — Белоснежка моя, кто ж так постарался над твоим личиком? — потянулся один, получив шлепок по руке.       — Не трогай меня, — сквозь зубы процедил он. — Мерзко.       — Но чтобы войти тебе надо сказать кодовое слово, — втесался второй, гаденько улыбнувшись.       — Скачи на хуй! Вот тебе кодовое слово, — Саске ещё не отошёл от утренней перепалки с братом, а тут эти нарисовались.       И вдруг, как по щелчку пальца, парни поменялись в лице. Тот, что покрупнее, дёрнул приятеля на себя, тем самым освобождая путь Саске.       — То-то же, уёбки!       От этих парней Саске так и тянуло блевать. Грёбаные пидорасы. Мало того, что крутят шашни на территории школы, так ещё и к другим тянут свои грязные руки. В самом-то деле ему было плевать, кто с кем спит. Однако ровно до того момента, пока это не начинало касаться его. Вот тогда уже халатное отношение переставало быть халатным, а для ебучих геев наступал кризис, ведь Саске был просто взбешён.       Их появление буквально подбило и без того всратое настроение. Оставалось надеяться, что больше он ни на кого не наткнётся. Но сделать это будет труднее, ведь кабинет завуча как раз-таки был расположен у заднего входа.       Учиха осторожно ступил вперёд, не спуская взгляда с двери и, в случае чего, был готов бежать.       — Эй, ты чего так крадёшься? — раздалось со спины и Саске вздрогнул, чуть не пустившись наутёк.       — Ты, ёбаный сталкер, херли тут пасёшься?! — от испуга вышло слишком громко.       — Воу, теперь уже сталкер? — наигранно удивился он. — Мне всегда было интересно, Учиха, ты так ко всем проявляешь свою любовь — давая милые прозвища?       — Щас передумаю, и ты у меня грёбаным Куртом Кобейном станешь, — фыркнул Саске.       — Главное, чтоб ты не стал, — пожал плечами Нара, возвращаясь к вопросу. — Так от кого ты скрываешься?       — Не хочу проблем. А ты что, тоже опоздал? Тебя не поймали? Какой первый урок? — обрушил он тонны своих вопросов, на что Шикамару только рассмеялся.       — Нам ко второму, братан. Что, снова сообщения не читал?       — Мобила села.       — В общем, наш бородач-психопат решил вместо информатики послать нас на улицу убираться, — начал было он, а Саске уже мысленно представлял, как будет отсыпаться под лестницей. — Но наша спасительница Харуно взяла всё в свои руки и отпросила на репетицию.       Учиха обречённо плюхнулся на подоконник, сжав ладонями лицо. Шикамару был удивлён его реакции, ведь любой другой на его месте бы здраво порадовался. Ну, по крайней мере, он так считал…       — Не рад? — подсаживаясь, осторожно спросил Нара. Он ещё с самого начала заметил в поведении друга колкость, отчего не решался лишний раз провоцировать.       — А ты как думаешь? — спокойнее ответил Саске, эмоционально оседая, как ил на морском дне. — Теперь вместо часа сна я буду натирать на подошве мозоли и слушать трёп Сакуры.       — Дома не спится? — вместо ответа, он поднял на друга два красных глаза, которые стали ответом на его вопрос. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причине. — Итачи?       — Именно. Сегодня — Итачи, завтра — Итачи. Всегда — Итачи.       — И что же случилось на этот раз?       — Боюсь, что если я скажу, ты не поверишь.       Шикамару смотрел на него с видом гуру межличностных отношений, ведь не раз переживал момент, когда Саске вляпывался в говно, молчал пару дней, а после сдавался, вываливая всю подноготную.       — Ну не переспал же ты с ним, — усмехнулся он, хлопая оцепеневшего друга по спине. — Это что-то серьёзное или мы можем просто прогуляться, как в прошлый раз, чтобы ты выпустил пар?       — Я…       Звонок.       Саске молчал. Молчал до конца дня. Беспокойство Нары не меркло, а собственное росло с новой силой. Что именно его возмущало? Что рядом был брат или что он так горячо сжимал его во сне? Что он чувствовал? Ненависть? Отвращение? Обычно все чувства по отношению к Итачи ограничивались этими двумя опциями.

***

      Саске вымыл руки, осушив парой салфеток и уже собирался уходить, но адресованный ему оклик заставил остановиться. И он явно не предвещал ничего хорошего.       — Эй ты, лишенец! — настойчивый громкий вопль, раздражающий, точно язва, заслышался совсем близко.       — Мы знакомы? — Саске на миг задержал дыхание, ощутив крепкий хват на своем плече. Рука точно не принадлежала подростку, а с такими обычно не шутят.       — Ш-ш-ш, — в самое ухо. — Не торопи события. Лучше скажи, как там поживает твой братец.       — Итачи? — младший нахмурился. Неужто, пришли по его душу, а получит за него он сам?       — А у тебя их несколько что ли? — встрял ещё один, с явным недовольством. — Значит, слушай сюда: этот гад сорвал сделку, побил нашего товарища, выставив нас полными идиотами. И если он думал, что одним переломом отделается, очень уж ошибался.       — Какую сделку? Какого товарища? — Саске был слишком потрясён для того, чтобы воспринимать информацию. — Я тут причем?       — Уж больно у тебя смазливое личико. Прям как у элитной шлюхи, — огрубевший шершавый палец огладил подбородок, ловя чужое шипение. — Ничего такого, просто способ выплатить твоему брату той же монетой.       И не успел Саске очухаться, как с оглушительным треском в голове пронеслась яркая вспышка, застилающая зрение. За ней поднялся звон, который свалил его на пол и заставил поморщиться от боли.       — Будешь молчать — сможешь и дальше передвигаться на своих двоих. А если хоть слово брату — считай, ты покойник.

***

      Саске долго размышлял над их словами. Разумеется, Итачи он и слова не сказал и сам не надеялся на чужой интерес. Ведь, как правило, старший за любой кипиш, если от него брат в убытках. Однако, в тот день он проявил нездоровую для себя настойчивость, желая выведать, что стряслось.       Саске был дома один. Мама шаталась на работе, вероятно, с ночной сменой. Просила сохранить от дома хотя бы часть к её возвращению и, по возможности, не переубивать друг друга. Смешно. Ведь во всех перепалках с братом младший всегда являлся ведомым лицом, а главный организатор всего разрушения уехал по каким-то неотложным делам и сказал как вернётся, у него с младшим состоится серьезный разговор. Ей богу, даже мать в его детские годы не была столь грозна, когда звала принести дневник с оценками.       Да и о чём будет их разговор? Неужто, отчитает за плохие слова, которыми он в сердцах послал куда подальше. Или…       Саске не хотел даже думать, что такого он мог сотворить, чтобы сам Итачи почтил его честью говорить с ним лично. Да ещё и серьезно. Он вообще на такое способен? Весь его словарный запас состоял из подъебов и отвратительных шуток из серии диснеевских принцесс, к которым он трижды за раз успел приписать Саске.       Младшему всегда было интересно, всерьёз ли его забавляет эта херня.       Он сел в гостиной, решив сыграть пару каток до возвращения брата. И лучше бы ему успеть к его приходу, иначе серьезный разговор вберет в себя и троганье чужих вещей без спроса.       Завлекательный выйдет разговор.       С аккаунта брата он смог замочить нескольких боссов и пробить новый уровень. Даже обидно стало, что не слил ему ранги. Была бы отличная месть. Но вскоре послышалась трель домофона и Саске мигом забыл про сраные уровни.       — Ставь чайник, сейчас подойду, — с порога заявил Итачи, в то время как младший уже интуитивно ретировался в сторону кухни.       Внутри Саске шкалил адреналин, подпитываемый страхом. Он просто слушал и выполнял, словно заведённый механизм. Будто, одно неверное движение будет стоить ему головы. Хотя, почему «будто»? Итачи мастерски выносит мозги, пусть и в переносном смысле.       Пока что.       Что кухня в их доме — место скандальное, Саске выяснил ещё в детстве. Когда стал свидетелем первой семейной ссоры, или когда ему прилетело, а за что — он сам не знал. И как он не зайдёт — вечно там витает напряжённая атмосфера. Саске уже давно приучил себя есть в одиночестве, чтобы в очередной раз не стать подопытной крысой матери. Дашь ей волю, и за час уже будешь знать каждого её работника: кто во что одевается, кто что слушает, кто чем питается…       — Сегодня я подвёз тебя в школу, — сев прямо напротив, как и день назад, начал свою проповедь брат. — Взамен ты пообещал, что выполнишь мою просьбу. Так вот, расскажи мне, кто разукрасил тебе лицо. Это были те двое у входа в школу?       — Что? Нет, они просто два пидораса… — замялся Саске, ожидая явно другого. И вначале его отпустило от того, что разговор не зашел сходу в ту самую степь, но сразу после он вновь насторожился, помня, что не предоставлял брату подобную информацию. — Стоп!       — Так это они или нет?! — громче повторил свой вопрос Итачи.       — Ты что-то им сделал? — догадался Саске.       — Пока ещё нет, — старший заглянул в телефон, словно убеждаясь в этом. — Но у тебя есть ещё десять минут рассказать, что да как, пока Хидан с Деем не разъебали их на куски, — слова брата звучали убедительно. — А Хидан, я тебе так скажу, отбитый, похуже меня. Мозги вышибет и бровью не поведёт.       — Да ты… — он потерял дар речи. Что стало с его братом? Для чего ему это?       — Саске, живее. Не скажешь по истечении времени, и, считай, на двух гомиков в мире станет меньше.       Младший, конечно, этих ребят на дух не переносит, но оно того стоит? То есть, если их реально убьют, ему будет легче? Да они же просто придурки, которым дурачиться — одно удовольствие. Но…       — Но… — голова — думай. Тебе говорили молчать, иначе сделаешься калекой. Но если ты промолчишь, двоих ни в чём неповинных людей порубят на фарш. Чего стоят слова… — Я…       — Рожай быстрее, Хидан уже на подходе, — он выставил перед лицом Саске телефон, в котором время сокращалось до девяти минут. Девять грёбаных минут и парни распрощаются с жизнью.       Если так подумать, не такие уж они и плохие…       — Саске!       — Я отошел отлить. Стою себе спокойно, никого не трогаю, как вдруг со спины прилетает чей-то голос. Думаю: ну, может обознались. Потом какой-то чурбан схватил меня за плечо. Стал заливать, мол, ты ему сделку сорвал, порешать он с тобой хочет, — скороговоркой выдал Саске, видя, как с каждой секундой менялось лицо брата: кожа серела, во лбу скапливались едва прорезающиеся морщинки, а глаза сделались совсем чёрными, так что цвет радужки было не отличить от зрачка.       — Это он тебе вмазал? — младший ещё никогда не слышал его голос таким…       — Их было двое, — подправил Саске. — Кто именно это был, я не знаю. Но сказали, что сломанной рукой ты не отделаешься.       — Они сильно били? — гримаса на его лице стала совсем неживой. От этого жуткого вида младший растерялся, и не смог из себя больше и слова выдавить.       Итачи вскочил с места, и от резкого рывка стул грохнулся на пол. Он приблизился, склонившись к лицу Саске. И младший застыл, как зачарованный, не в силах пошевелиться.       — Где больно? — кончиками пальцев он коснулся синеватой поверхности щеки, которая не слабо распухла, а затем спустился к губе, заклеенной пластырем. — Покажи.       Но Саске не то, что говорить, он дышать через раз вспоминал, объятый яростным беспокойством. Теперь-то понятно, почему те парни велели молчать: Итачи не пустит ситуацию на самотёк.       Так и случилось.       Набрав Хидану, он выскочил из дома. В окне всего пару секунд мелькала его фигура, после чего сразу же скрылась в салоне автомобиля.       — Ну, пиздец, — констатировал Саске, чувствуя, как внутри ещё сильнее разрастается беспокойство.