Идеальное мгновение

Был теплый, безветренный вечер. Солнце уже скоро должно было зайти, и небо окрасилось в розово-оранжевый оттенок. Падме глубоко вдохнула чистый, пахнущий цветами и фруктами воздух и рассеянно облокотилась на перила большого балкона. Посмотрела вниз на озеро, медленно оглядела противоположный берег, заросший буйной растительностью. Она так привыкла постоянно что-то обдумывать, решать какие-то вопросы, мысленно строить предполагаемые диалоги, что сейчас для нее было очень странно просто стоять, расслабившись, ни о чем не волнуясь, ни о чем не размышляя. Падме ощущала восхитительную легкость и в душе, и в мыслях, и в теле. Она чувствовала себя эфемерным, нереальным созданием, которое в любой момент может взлететь и умчаться в неведомые дали. Да вот только зачем ей куда-то улетать, когда она больше не одна? Потрясающее чувство легкости овладело Падме с того самого момента, как их с Эни объявили мужем и женой, и он взял ее за руки и поцеловал, закрепляя клятву верности. Только тогда Падме обрела уверенность, что теперь они действительно будут вместе, что она может называть его «своим» Эни, хотя, по сути, он всегда принадлежал ей, даже когда она о нем и не вспоминала. Стремительно промелькнувшие дни перед возвращением на Набу после битвы на Геонозисе слились для Падме в одно сплошное яркое «сейчас», наполненное одновременно восторгом, страхом, беспокойством, эйфорией и Бог знает какими еще чувствами. Впервые происходило так, что она не могла — и не хотела — контролировать что-то в своей жизни и лишь была благодарна судьбе за то, что та направляет Падме по новому для нее пути, который сама сенатор еще какие-то пару недель назад нисколько не планировала и даже не могла предугадать. Все случилось так быстро. Много лет Падме практически ни разу не думала об Энакине, а если и вспоминала, то с немного снисходительной улыбкой девушки, знающей о любви к ней мальчика намного младше ее самой, да и то опять быстро забывала о нем. А потом произошло покушение на посадочной площадке — и он снова появился в ее жизни. Вот только маленьким мальчиком он уже не был. И даже несмотря на это Падме не восприняла его всерьез. У нее было полно других забот — как всегда. Но затем, на Набу, как будто кто-то повернул выключатель в ее голове. Наверное, сказалось отсутствие работы и то, что они оказались только вдвоем. Падме внезапно осознала, что рядом с ней не просто влюбленный паренек, а сильный, красивый, решительный, уверенный в себе молодой мужчина, способный — и стремящийся — защитить ее от всех бед на свете, одним словом, такой, о котором многие женщины и мечтать не смеют. Ей стала нравиться его пылкость, страсть в его голосе и взгляде, начали нравиться его суждения, манера говорить, как он двигается, улыбается, ест, смеется, и Падме и опомниться не успела, как ее полностью захватило совершенно неожиданное и очень сильное к нему чувство. Она не могла объяснить, почему и как это произошло. Это просто случилось с ними, вот и все. И сейчас она тем более не собиралась об этом задумываться. Впрочем, Эни в любом случае вряд ли даст ей время на какие-то размышления — они даже и не ели толком последние два дня. На этой мысли Падме слегка покраснела и прикусила губу. Падме находила одновременно забавным и символичным тот факт, что их первая физическая близость состоялась именно после свадьбы. Не то чтобы они специально так хотели, скорее это стало результатом того, что какое-то время они даже не могли толком остаться наедине, пока ей нужно было оформить различные формальности на Корусанте, связанные с ее политической деятельностью. Падме помнила, как после свадьбы, когда они наконец-таки остались совершенно одни в ее доме на озере, они остановились прямо за дверью и целовались как сумасшедшие, как дрожали потом ее руки, когда она пыталась снять с Эни его традиционное джедайское облачение, и как он перехватил ее ладони своими, прижал к себе и поцеловал так, что она чуть не задохнулась, но от чего ей лишь сильнее захотелось, чтобы он не отпускал ее, продолжал обнимать как можно крепче, целовал так, что она не могла себя контролировать. Услышав шаги за спиной, она улыбнулась, предвкушая, как Эни коснется ее. Он обнял ее и зарылся лицом в волосы. — Как же вкусно ты пахнешь, — сказал он, целуя Падме в затылок и прижимая к себе. Она слышала, что он улыбается, и ее охватила дрожь. Сквозь тонкую ткань сорочки она чувствовала, какая горячая у него кожа. Похоже, Эни не потрудился накинуть на себя хотя бы простыню. — Ты не одет! — хихикнула Падме, накрывая его ладони своими. — А зачем? — Энакин провел губами по ее щеке, шее, спустился к плечу, затем развернул к себе лицом. — Ты-то зачем оделась? Я только время потеряю, снимая с тебя все это, — и он улыбнулся своей коварной многозначительной улыбкой, которую Падме так обожала. Она привстала на цыпочки и обвила руками его шею. — Ты обещаешь, что никогда не оставишь меня? Что всегда будешь любить меня? — почему-то вырвалось у нее, хотя ответ и так был ясен. — Конечно. Падме, я ведь принадлежу тебе. Ты — самое важное, что у меня есть, — Энакин легко поднял ее, крепко прижав к себе и зажмурившись. — Я всегда буду с тобой. И Падме не сомневалась в его словах. Она только хотела слышать их снова и снова, все еще не до конца веря в то, как ей повезло, считая, что она не заслужила своего счастья, но наслаждаясь им сполна.