Потому что ее никто не слушает

Визгливый и восторженный возглас Лары вывел Альбуса из подобия транса и ввел в состояние раздражения. Что ж, в нем хотя бы легче было действовать на автомате. Когда он вышел с Ларой из-за стола после ужина, ноги понесли его в комнаты Шармбаттона. Желания вести к себе, на что так явно намекала девушка, отсутствовало напрочь. Потому Альбус, заводя ее в гостиную, не придумал ничего лучше, чем поцеловать и заткнуть ее раздражающий рот. Поцелуй получался «из ряда вон». Поттер держался холодно и отстраненно, думая лишь о механических движениях губ. Именно такими движения и получались – неуклюжими, неправильными. Альбус представил маггловскую машину, едущую на трех колесах — вот на что был похож их поцелуй — и чуть было не рассмеялся своим мыслям. Казалось, что Лару все устраивало, будто она позабыла даже о том месте, в котором находилась. Продолжая целовать Альбуса, она повела его за собой в свою спальню, остановившись лишь затем, чтобы лечь на кровать и начать стаскивать с себя — о боги, что? Чулки? Альбус отстранился: — Лара, извини, я не могу. Не сегодня — это раз. Не в Дурмстранге — это два. Тут стоят мощные заклинания защиты… защиты от секса. Глаза Лары были слегка затуманены, казалось, что она не до конца понимает, о чем говорит Альбус. — Прости Лара, мне нужно вернуться в свои комнаты. —Ал, я… останься еще немного. Просто полежим, — девушка пригласила его присоединиться. — Лара, я уже и так исчерпал свое время на сегодня. Нужно готовиться к завтрашнему первому туру. Турнир, Лара, ты помнишь вообще? — Альбус отрезвляюще помахал рукой прямо перед ее носом. — Ах да, — огорчение девушки не поддавалось сомнению. — Да, конечно Альбус. Иди. Я буду болеть за тебя. Взлохмаченный Альбус с покусанными губами вылетел из комнат в коридор и пробормотал: — Лучше быть здоровой Лара. Лучше быть здоровой. Он стоял минуту или две, яростно вытирая губы от сладкого вишневого привкуса бальзама. Коридорами школы волшебники возвращались по комнатам после ужина. Кто-то окликнул его? Альбус резко развернулся в сторону знакомого голоса. — Что ж браво, Поттер, — голос Феба сочился едким раздражением. — Ну и какого это? Иметь в своей постели деву... — Добрый вечер! — великодушно поприветствовал молодых людей Дамблдор, — он шел в компании с директрисой Дюпон и Гриндельвальдом к своим комнатам. — Мы виделись за столом только что, — процедил Феб. — Но, разумеется, добрый, — осклабился он в ответ. На Поттера будто в одночасье навалилась вся усталость этого мира. Он только кивнул головой всем волшебникам и привалился к ближайшей стене. А Феб, влетев в свою комнату, поставив заглушающие чары, разгромил все, что можно было перевернуть, и обессиленно рухнул на кровать. Через минуту его дверь распахнулась, встречая незваного гостя.

***

— Что ж, Альбус, происходящие становится все более кровожадным. Видел заголовки газет с исчезновением четырех из десяти разнокалиберных министров Франции? — Гриндельвальд опустился в кресло, стоящее возле камина. — Да, я говорил с заместительницей одного из чиновников, — Дамблдор надел очки, чтобы почитать пришедшее письмо. — Есть подозрение, что революционеры блокируют этим людям магию и просто переправляют в мир магглов. — Дамблдор взял бокал вина, стоящий на столе, отпил немного и предложил Геллерту. Тот отказался. — Все-таки, мне не до конца ясно, на чьей стороне Поттер, — размышлял вслух Геллерт. — Который Альбус? Думаю, что пока он на своей стороне. До первой вынужденной схватки с Фебом. — Судишь по себе? — В каком смысле? — Дамблдор вопросительно поднял бровь. — Врать ты не умеешь, Альбус. Теория того мальчишки Малфоя показалась тебе интересной. Да и к тому же, я видел твои арифмантические просчеты на столе… — Какого Мордреда, Геллерт? Роешься в моих бумагах? — Случайно заметил, когда шел показывать свои, — он пожал плечами и два пергамента с идентичными рассчетами подлетели в руки Дамблдору. Почерк был разным, но смысл расчетов один — истории дествительно очень напоминали друг друга арифмантически. — История – это не только набор чертовых фактов, — вздохнул Дамблдор. — Именно, — Геллерт кивнул. — Я даже не хочу сравнивать. Дух времени другой. Другие обстоятельства. Поэтому, — бумажки разом загорелись и полетели в камин. — Я не думаю, что пострадает Лили. А эта недореволюция нам вообще не нужна. Значит, придется приложить руки к происходящему. — Твои руки пока к чему-то существенному приложить не получится, — Дамблдор хитро ухмыльнулся, кивая на браслеты-ограничители. — Хммм… — Геллерт ухмыльнулся в ответ. — На третьем туре мне дадут другое место в «зрительном зале». Поближе к министру магии Франции. И может так случиться, что в этот момент министр будет случайно убит. А мои руки освободятся. Дамблдор подавился вином: — Что за... Геллерт, ты планируешь сначала примкнуть к революции? Это твои видения тебе подсказали? — Нет, Альбус, всего лишь письмо от Феба. И Геллерт рассказал Дамблдору задумку Феба, о которой в общих чертах узнал из письма. Но конечно же, опытный волшебник внес свои коррективы в план, извлекая личную выгоду. На лице Альбуса расплывалась улыбка, а хитрый взгляд будто предвкушал интересное приключение. — Для семнадцати лет этот план выглядел неплохим, умей Феб разбираться в людях, конечно, — прокомментировал Гриндельвальд. — Ослепленные «миссией» и властью люди не могут разобраться даже в себе, не то, что в людях, — возразил Альбус, и словно в подтверждение своих слов добавил. — Кама, Куинни Гольдстейн, Аурелиус… — Достаточно, — Гриндельвальд в два шага сократил между ними расстояние и поцеловал Дамблдора. Зло, настойчиво, непримиримо. Начал резко расстегивать ремень на брюках. Затем отобрал бокал с вином, отхлебнул глоток и поставил на стол. — Ну хоть любовника себе выбрал под стать, — оценивающе глянул на Альбуса. — Любовника!? — пришла пора Дамблдора негодовать. Геллерт мягко рассмеялся, пока не почувствовал на своих губах зубы Дамбдлора и металлический привкус крови во рту. Он зашипел, втягивая воздух через нос, схватился рукой за рыжеватые курчавые волосы и рывком оттянул назад. Губами Геллерт припал к шее Альбуса прямо в том месте, где выступала венка. Чувственный поцелуй был вознагражден: терпение Альбуса стремительно таяло, с каждой секундой он все более призывно прижимался к Геллерту. За стеной что-то ритмично звякало. Поэтому Альбус слегка раздраженно кинул заглушающее на комнату. — А вот это правильно, — подметил Геллерт, избавляя волшебника от одежды, и не переставая одаривать нежными прикосновениями. — Люблю, когда пространство и время пренадлежит только нам, — далее от Геллерта последовал укус в мочку уха. Это была последняя в тот день связная фраза, сказанная Гриндевальдом на английском, которую мог расслышать Альбус Дамблдор.

***

Утро застало Альбуса Дамблдора рано. Пришедшее письмо от Снейпа о делах в Хогвартсе заставило покинуть постель с сонно бормочущим Геллертом. Паршивец Снейп, казалось, не спит ночами, чтобы раз в месяц докладывать Дамблдору о происходящем в Хогвартсе, или нарочно отправляет письма в максимально неудобное время. Корреспонденцию приносили домовики. Но Альбус не хотел тревожить этих существ перед завтраком. Он на скорую руку черкнул ответ, запечатал конверт и стал одеваться. Геллерт сразу распахнул глаза: — Ты куда? Что-то случилось? — Нет, все хорошо, я… Совятня же в правом крыле? Геллерт поднялся с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, наслаждаясь смущенным видом Альбуса, появлением легкого румянца его на бледных щеках. Бархатным голосом он сообщил, что проводит Дамблодра в совятню. И директору Хогвартса понадобилась вся концентрация, чтобы понять смысл одного предложения. Отправить письмо следовало сейчас же, чтобы к Снейпу оно пришло за ужином или сразу после него: то есть, в максимально неудобное время. Такова была принципиальная позиция Альбуса. Геллерт только рассмеялся. Уже стоя в дверях, Альбус развернулся, посмотрел на Гриндельвальда, невзначай задавая вопрос: — И все же, Геллерт. Я знаю, что ты занимаешься своими делами и был во Франции около месяца назад. Мне нужно переживать по этому поводу? Если и Геллерт заволновался, то никак этого не обнаружил: — Mein Liebling, я знаю, что ты интересуешься моими делами и следил за мной, когда я был во Франции. Мне нужно об этом переживать? Альбус смущенно развернулся и вышел из комнаты. Но смущению не суждено было развеяться. Дамблдор остановился как вкопанный, когда дверь соседней комнаты приоткрылась. Геллерт врезался в его спину, и со словами «ну что еще?» увидел, как из комнаты Феба в общую гостиную вываливается немного повзрослевший Альбус Поттер. Он замечает волшебников и останавливается как вкопанный. Из-за его спины из спальни доносится заспанный голос Феба, который, бурчит что-то вроде: — Ну и чего уходить в такую рань, Аль... Оставайся… Поттер мгновенно захлопнул дверь, осознавая, что вряд ли осилит наложение Обливиэйта на двух самых могущественных магов. Он не предусмотрел, что волшебники, приходящие к завтраку в числе последних, сегодня проснутся в 6 утра. Не мигая, он смотрел на них, пока не отвел взгляд и твердым голосом не проговорил: — Никаких комментариев. А затем быстро покинул гостевые комнаты в директорском крыле.