Потому что ее никто не слушает

Большой зал был наполнен мишурой, усыпан цветами и парящими в воздухе свечками. Глядя на эти украшения, Лили хотелось парадоксально истерически рассмеяться. А Альбусу казалось, будто он пришел на торжество по типу Святочного бала или светского раута, на которых он успел побывать, пока за лето путешествовал с Фебом по Франции, будто в прошлой жизни. О, теперь он мог еще дучше понять Дамблдора, Гриндельвальда, Снейпа и деда - у него тоже появилась прошлая жизнь. Все казалось чужим, а стойкий запах гари, оставшийся в носу после Битвы за Хогвартс только усиливал диссонанс между происходящим вокруг и недавно прошедшими событиями 1998 года. Волшебники и сами не заметили как чужое время стало для них своим. Сейчас все происходящее казалось бессмысленным и даже надругающимся над историей. Тем не менее, на празднике присутствовали настоящие Герои магической войны. А потому Альбус не хотел оскорблять их право на заслуженный отдых и почтение. Он пробирался к небольшой сцене через толпу молодых волшебников, которых, как ему казалось, он пачкает своим «окровавленным комтюмом». Изредка он слышал дружеские хлопки по плечу или по спине от знакомых. Но впервые в жизни ему не хватило вежливости, чтобы ответить этим людям хоть что-нибудь незначительное. И все же, Альбус намеревался исполнить обещаную «на празднике» песню, правда, другую. Традиция с песнями началась с первого года их обучения. Директор Макгонагалл, заметив, что в Большом зале волшебники частенько играли на гитаре, предложила им создать группу и даже выделила комнату для репетиций. Директор полагала, что так Поттеры-Уизли подружатся со Скорпиусом Малфоем, который умел играть на фортепиано. Правда, волшебница опоздала, их дружба зародилась чуть раньше в Хогвартс-Экспрессе, но в «бенде» она крепла. Конечно, не в те моменты, когда Джеймс со злости грозился разбить гитару прямо о голову Скорпа за неправильные лады. Ребята сочиняли смешные, простенькие песни и на всех праздниках выступали в качестве местных музыкантов. Хьюго шутил, что после выпуска из Хогвартса, они могут сразу отправляться в мировое турне, не задумываясь о поиске работы. Иногда это хобби было в радость, иногда их тошнило от публики в виде министерских чиновников, приезжавших проверять работу Хогвартса в конце семестров. Но чаще пение все же радовало Джеймса и Гела бесперебойными поставками поклонниц всех курсов и факультетов. Гела… Волшебники собирались исполнить очередную жизнеутверждающую песню, о чем заверили профессоров на репетиции. Но вместо обещанного бойзбенда на сцену вышел Альбус, одетый в белый костюм, и Лили в белом платье с красной лентой поверх одного рукава. Альбус взял в руки гитару, которая ощущалась чужой и холодной. С ней наперевес он встал у одного микрофона и заиграл.

If blood will flow when flesh and steel are one Drying in the color of the evening sun Tomorrow's rain will wash the stains away But something in our minds will always stay

Эту песню он подслушал очень давно, где-то в маггловских районах Лондона, куда его притащили Джеймс и Леккер, тогдашний капитан команды по квиддичу, за уходовыми средствами для метел. Да-да, уходовые средства, оказалось, лучше покупать у магглов. Но Альбуса это мало удивляло, а вот приятный и мелодичный мотив из радио возле автостанции напрочь запал в душу.

Perhaps this final act was meant To clinch a lifetime's argument That nothing comes from violence and nothing ever could For all those born beneath an angry star Lest we forget how fragile we are

Он тогда без особого подтекста напевал слова несколько дней, а затем научился играть всю песню на гитаре, да и отпустил ситуацию как-то. И сейчас, спустя столько лет, забытый мотив расшатал и без того натянутые нервы, заставил переосмыслить каждое слово и отдать его вместе с частичкой души.

On and on the rain will fall Like tears from a star like tears from a star On and on the rain will say How fragile we are how fragile we are How fragile we are how fragile we are

Толпа зарядилась эмоцией и массовая грусть охватила Большой зал. Казалось, даже замок притих, будто впитывая в свои вековые стены эту меланхолию. Альбус Дамблдор понимал, что происходит что-то странное. Геллерт, стоящий рядом, кивнул ему и жестом пригласил выйти из Большого зала. Вместе с директором и учителем Чар отправился и Снейп. В ближайшем коридоре возле распахнутого стрельчатого окна они встретили Джеймса. Он резко развернулся к ним лицом, пытаясь придать себе непринужденный вид. Но получалось это из рук вон плохо. К тому же, рука Джеймса все еще плохо слушалась его из-за наскоро залеченных травм и больших шрамов на коже. Волшебнику предстоял долгий период реабилитации. — Джеймс, я общался с профессором Вейнсом. И вот что скажу: обычно вы иначе проводите этот день. Вам не до праздника? — разговор завел Гриндельвальд. — Да, сэр. Праздник не удался. Давайте поговорим, — волшебник расправил плечи и, слегка дрожащими руками, поправил мантию. За окном стали взрываться салюты из магазина вредилок Уизли. Но вместо обращения внимания на большущего яркого дракона, Джеймс как-то неестественно вывернулся, доставая палочку и оглядываясь по сторонам. А затем, поняв, что причиной шума стал салют, выпрямился и опустил глаза в пол. Геллерт понимающе посмотрел на него, хотя ни Дамблдор, ни Снейп не могли постигнуть сути произошедшего. Именно Геллерт заговорил первым. — У меня когда-то было посттравматическое стрессовое расстройство. Нурменгард все исправил. Я даже искренне сочувствую тебе, Джеймс. Тебе нужна хорошая медицинская помощь, — он кивнул головой. — Но пока мы хотели бы попросить ответы на несколько вопросов. С другого конца коридора к волшебникам приближался Альбус Поттер. За ним шли Гарри Поттер с Гермионой Уизли, Драко Малфой, Джеймс Поттер-старший и Кингсли. — Джейми, я почти всех собрал, — Альбус подошел ближе и увидел директора с Гриндельвальдом и Снейпом. Джеймс только сухо кивнул ему и Альбус продолжил: – Предлагаю подняться к вам, директор, извините за такую бесцеремонность. Но мне бы хотелось воспользоваться вашим омутом памяти. Дамблдор кивнул, еще не представляя, какая картина может ему открыться уже через несколько минут. Всеобщее волнение дошло до пика, когда в кабинете директора Альбус возился с воспоминаниями, а Джеймс плюхнулся в первое попавшееся кресло и пробормотал: — Геллерт мертв. — Что? — невозможно было разобрать, кто именно первым удивился вслух. Потому как изумленных возгласов было несколько. Джеймс обмяк, прикрыл глаза и расплакался. — Я не спас его, не спас… — он начал подвывать, убаюкивая больную руку, пока Альбус не поставил две склянки на стол и не подошел к Джеймсу, обняв его сзади. Волшебники смотрели на среднего Поттера в надежде на то, что он скажет, что это глупая шутка или что-то подобное. Но Альбус только погладил Джеймса по голове и прошептал какое-то заклинание, расслабившее его и помогающее уснуть. Так Джеймс, свернувшись калачиком, задремал в кресле. А Альбус тяжело взглянул на компанию магов, и говоря: — Тут все ответы, — поставил воспоминания на стол. Волшебники склонились над омутом памяти и их занесло в далекое первое сражение с Пожирателями… Минут через двадцать, ведь Альбус поделился самыми красноречивыми моментами, волшебники поднялись из омута. Глаза Гермионы и Драко были на мокром месте, Кингсли с удивлением и страхом смотрел на Альбуса Поттера, остальные плавно приходили в себя от шока. — Мерлин, как я хотел, чтобы хотя бы мои дети не пострадали от войны, — главный Аврор Великобритании Гарри Поттер впервые с 1998 года выглядел подавленным. За дверью послышалась возня. —… я не знаю, где отец, мне это безразлично, мне нужно в кабинет Дамблдора. — А мне сказали, что Драко там, так зачем тебе в этот кабинет? Еще и с Лили Поттер… что вы натворили? Она понесла от тебя? Послышался глухой стук. — Еще одно слово дед… да я таких как ты…! — Скорп! Не надо, — девичий голос дополнял неприятную беседу. Дамблдор спохватился и открыл дверь. За ней с палочкой наготове стоял Скорпиус Малфой, прижимая Люциуса Малфоя к противоположной от кабинета стене. Скорпиус, увидев сборище волшебников отвернулся и спрятал палочку. Он разглядел белую макушку отца в толпе и ухмыльнулся, а затем спросил у Альбуса: — Я опоздал к началу. Уже всё? — Всё. — Ну тогда разговор будет недолгим, — Скорп стащил фамильный перстень с руки и швырнул под ноги отцу. Затем развернулся на выход. — Скорпиус, стой! То отчаянное и, вместе с тем, сильное выражение лица Лили невозможно было описать. Она подошла к Драко, наклонилась перед ним и подняла перстень. — Это я хотела отдать вам на время. И поблагодарить вас за то прекрасное, что вы сделали: за сына. Лили склонила перед ним голову. Слезы безмолвно катились по щекам Драко. Девушка развернулась в сторону растерянного Люциуса: — И вас - за внука. — Я воспользуюсь омутом, директор Дамблдор? — Да, конечно, Лили. Лили отдала Скорпиусу подготовленный заранее флакон со своими воспоминаниями. Прошлым летом, когда Гарри Поттер узнал о романтических чувствах между Малфоем и Лили, то рассказал дочке историю о том, как именно в Запретном лесу его спасла Нарцисса Малфой. И о том, что через десятки лет после войны он понял, что не каждого ее сознательного участника можно было окрасить лишь в черный или белый цвет. Так или иначе, то пограничное время превратило всех в серых. Даже Рон, его лучший друг порой творил совершенно идиотские вещи. Чего уж говорить о семье Малфоев. Пока Скорпиус смотрел содержание той летней беседы между Лили и отцом, в комнате стояла тишина, только Джеймс Поттер-старший ее нарушил: — Когда на меня так смотрела Лили и говорила таким тоном, я понимал, нужно ее слушаться, — он усмехнулся своим воспоминаниям но тут же помрачнел. — Альбус, мы с Сириусом, совершили много ошибок. Но гнёт того времени…заставил нас пойти в паб в тот вечер. Мы не думали, что за один визит случится что-то серьезное. И да, мы были непроходимыми олухами. — он схватился за голову. — Я просто никогда не представлял как выглядят рядовые защитники, не члены Ордена, а простые работники полевых отрядов. И среди них оказались вы. Нет, я знал, что это люди, со своими историями, заслуживающие лучшей жизни, спасающие наш мир, но… — он вдруг стал жутко косноязычным, а затем обессиленно опустился на пол, закрывая лицо руками и глухо рыдая. Проснулся Джеймс-младший, который по виду волшебников смог понять, о чем идет речь. Он обезумевшим взглядом посмотрел на брата: —Давай вернемся туда сейчас, точно просчитаем координаты! Мы же знаем! Мы сможем его вытащить! Случилась ошибка! ОШИБКА! Он не должен был умереть! — Джеймс вскочил с кресла и вцепился в рубашку Альбуса. — Ты можешь, я знаю! Ты все можешь, мой сильный братец, пожалуста. — Нет. Джеймс, — Альбус просто обнял его, — нет. Этого не могу, так нельзя. — Да что нельзя? А изобретать этот долбанный маховик и путешествовать во времени можно было? Альбус просто отвернулся от Джеймса, а к беседе присоединился Скорпиус. — Джеймс, я тебе что то покажу, капельку позже, ладно? И ты поймешь. Но обида на Альбуса уже зародилась в душе старшего брата. Он обернулся к Скорпу: — Говори сейчас. — Мы с Альбусом, когда обсуждали тему… эммм… Даров Смерти еще на нашем первом курсе, когда ты получил от Гарри Поттера мантию невидимку, то пошли на кладбище в Годриковой впадине, — Скорпиус говорил медленно, будто вытягивая из памяти давно забытие вещи. Он не хотел рассказывать эту историю при всех, но слишком много произошло событий, много откровений свалилось друг на друга за последний час. Тянуть было некуда. — Альбус показал могилу своего предка Игнотуса Певерелла. Ты же знаешь мой интерес. Но дело не в том. Я, зачитавшийся в книге родословную, перецепился на обратном пути через какую-то могилу, которая выбивалась из строгой канвы захоронений. Альбус тогда сказал, что меня хотел задержать какой-то Геллерт. Я тогда почему-то подумал на Гриндельвальда, имя-то редкое. Но сейчас все стало… — Да ничего не стало! И не станет! Никто из вас меня не понимает! Вперились в свои правила временных петель и твердите одно и то же. — Джеймс в очередной раз сорвался на крик. — Это я должен был тогда быть с ним! Я отказался пойти в ту ночь, чтобы собрать сумки. Поменялся дежурством с Коннором. И что? Коннора сейчас нет, Гела – нет, зато я остался один. Альбус подошел к Джеймсу в очередной раз: — Значит, Джеймс, такова судьба и наше путешествие было предначертаным. Мы все сделали как должны… — Да ты смешон! Великий, мать его, бездушный волшебник! Ты возомнил себя вершителем судеб, а на деле – безжалостный эгоист! Ты даже не дал мне отомстить за Гела, зато спасал мамочку Феба, который в тысячу раз хуже и который собирается залить этот мир кровью! А все потому, что ТЫ так решил, тебе так хочется, поиграть в великого и всемогущего. Джеймс вопил и плевался в лицо Альбусу. Тот молча выслушивал все оскорбления и претензии, хотя нота раздражения уже пристуствовала: он не раз обьяснял брату, что доволен их возвращением, по большому счету, без значительных последствий в настоящем. Но сил терпеть эти крики не появлялось, а потому Альбус психанул: сорвал с себя маховик времени и поджег его в воздухе адским пламенем. Огненный дракон с радостью полакомился куском металла и пружинок. — Твоя рука, Джеймс, не позволила бы полноценно отомстить за Гела. Она и сейчас еле двигается. Поэтому, закрой рот и перестань истерить. — Мудак, — Джеймс выплюнул лишь одно слово, развернулся и направился к двери. — Стой! — Лили пыталась исправить ситуацию. — О, еще и ты! Что, уже помирила чету Малфоев? Поздравляю. Но эта задача тебе не по зубам! Я не намерен пресмыкаться перед «великим и беспощадным» братцем. Джеймс Поттер-младший вылел из кабинета директора в неизвестном направлении. Альбус просто глянул ему вслед и обессиленно осел на пол. Поствоенный период оказался еще более сложным, чем война. Все рассыпалось буквально в руках, напряжение наростало, в голове слышались фантомные взрывы. Он отпустил ситуацию, взглянул мутным взглядом на старших обеспокоенных волшебников и обратился к Кингсли: — Я приду на допросы или… дайте хотя бы день, чтобы привести себя в порядок перед наказанием и передать все дела. — Какое наказание? — Кингсли опешил от этой фразы, — ты спасал жизни Ордену и мне в том числе! Альбус, ваш вклад в победу неоценим! Мы вам еще ордена выдадим. Альбус покачал головой и нервно рассмеялся: — Только не это. Пожалуйста. — Но вам, конечно, нужно будет писать отчеты и пройти психологическую реабилитацию на базе клиники Мунго. Потом тесты. Но это все мы, как обычно, проведем в секретной обстановке. Насколько это возможно, конечно, — министр Магии Великобритании рассуждал наперед. Присутствующие волшебники закивали головами. И пока события уходили в организационное русло, Альбус Поттер обессиленно сидел на полу, мысленно посылая к черту весь мир.