Потому что ее никто не слушает

У волшебников невольно установился страх перед перемещениями во времени. Каждый школьник был нервным, дерганным, а Джеймс после ужасной ночи и не менее ужасного утра еле стоял на ногах. Действие обезболивающих зелий продолжалось, поэтому нельзя было наверняка сказать, закончилось ли действие пыточных проклятий. Хотя когда кто-то из компании вспоминал о Геле – никаких пыточных не нужно было. Душу и так выворачивало наизнанку. Они уже никогда не будут прежними. Никогда не будет по-прежнему. Война оставила сквозную дыру в душе. Которая, конечно, затянется, со временем превращаясь в уродливый шрам. Это ломало психику все еще школьников, пусть и очень одаренных. Каждый переживал столь травмирующий опыт по-своему. Джеймс после ссоры с братом немного остыл, но ему хотелось кричать, топать ногами, убивать врагов. Альбус замкнулся в себе под гнётом чувства вины и беспомощности, а еще он очень переживал за работу и исправность маховика времени. Скорпиус, казалось, возненавидел весь мир и себя в придачу, он обозленно смотрел на всех вокруг, силясь не расплакаться от обиды. Только девушки, будто принцессы из сказок, пытались воссоздать атмосферу тепла и мягкой уверенности, хотя их покрасневшие глаза и дрожь в руках выдавали события прошлой ночи. Альбус никогда не читал об опыте перемещения с помощью маховика вперед: ведь это было невозможно. Их ситуация отличалась тем, что компания хотела вернуться в свое время, а не попасть в неизвестное будущее. Поэтому когда маховик остановился, волшебники поняли, что перенеслись в точную дату — 2 мая. Но когда свежий Пророк рассекретил год —1998 — они поняли, что ужас накроет их с головой снова. Альбус хотел было продолжить путешествие, скорректировав время. Но маховик из рук вырвал слабый Джеймс. Его лицо перекосилось от злости, когда он начал объяснять свой поступок. — Альбус, послушай. Гел был моим другом, — его голос дрогнул. — Я не прощу себе, если не отомщу за него. Я видел, тогда на Косой Аллее — его убил Яксли. Прошу, давай вернемся назад завтра. Любые разумные доводы Альбуса были бессильными. Джеймс «договорился» даже до того, чтобы девушек переместили сегодня, а парней — завтра. Но ни Лили, ни Роза на это не согласились. Скорп тоже поддержал Джеймса, желая отомстить тому пожирателю из подвалов Мэнора. Он отлично запомнил его лицо. А еще, хоть и не хотел признаваться в этом, Скорп хотел посмотреть, как во время битвы будут вести себя его родители. Его душа жаждала правды, какой бы горькой она ни была. Альбус махнул рукой, понимая, что с этой минуты в его жизни станет на одну войну больше, и стал готовиться к выходу. Волшебники договорились сохранить девушек в безопасности, и этой задачей занимался Скорп. Джеймс же собирался идти на поле боя под негласной защитой Альбуса. Друзья обусловились встретиться возле Выручай-комнаты по окончанию миссии Джеймса или в конце битвы за Хогвартс. В школе уже намечалась легкая паника среди учеников. Слизеринцев спускали в подвалы, хотя некоторым из них удалось улизнуть. Джеймс едва не опешил, когда пришлось столкнуться нос к носу с Креббом, Гойлом и Драко Малфоем. Троица как раз направлялась в Выручай-комнату. Альбус Поттер только вздохнул, зная, что ждет дальше многострадальное помещение. Первые удары напавших пожирателей пришлись по башне Райвенкло, где по их мнению должен был находиться Гарри Поттер. Поэтому вся компания, кроме девушек, выдвинулась туда. Из-за разрушений стен, самых мелких райвенкловцев пришлось перетаскивать ученикам старших курсов в другие места прямо из-под завалов. На горизонте мелькнула вспышка света. Альбус рассмотрел происходящее и пришел в ужас: вдалеке у границ Запретного леса покорно ждала приказа армия инферналов. Он не припоминал доступных и подручных способов убийства этих существ, кроме разрушающего всех Адского пламени. А если вспомнить, что дементоров Волдеморт тоже перетащил на свою сторону, то становилось дурно. А ведь были еще великаны, оборотни. Альбус никогда не относился к ним как к людям или волшебникам второго сорта. Но здесь, в этот миг они все стали его врагами. Альбус не боялся предстоящего сражения с ними. Единственное, чего опасался волшебник - не сдвинули ли они своим вмешательством происходящее. Он думал над тем, как их внеплановый визит в первую войну и сейчас повлияет на ход истории. Альбус просил всех быть предельно осторожными, но смерть Гела перевернула все с ног на голову. Хотя и казалось на первый взгляд, что хуже уже некуда, волшебник понимал: всегда есть куда падать. Пожиратели были на территории школы. Джеймс увидел Яксли, спрыгивающего с окна, и побежал за ним. Он двигался в сторону полуразрушенной башни, глазами ища кого-то по сторонам. Альбус выругался, но пошел за Джеймсом. Волшебники все еще находились в крыле Райвенкло. За одним из поворотов Джеймс ввязался в дуэль с пожирателями. Парень после проклятия был слишком слаб, но достойно держал удар, если бы не подоспевший к соратникам Яксли. Джеймс сцепился с ним в схватке, желая отомстить за смерть Гела. Искры заклинаний разметались в разные стороны, казалось, что на дворе стоит день — настолько ярко подсвечивались разные уголки замка. Альбус догнал брата, когда тот почти обессиленный, пытался выпустить Круцио по опытному волшебнику. Раскидав свиту Яксли, которые плотоядно уставились на сидящую в углу девушку, пока их главарь разбирался со школьником, Альбус одним точным ударом оттолкнул Джеймса и снес голову Пожирателя с плеч. Джеймса вырвало: от обессиленности вкупе с нервным напряжением, или от увиденной жестокой картины. Со стороны казалось, что Альбус даже не поморщился, но сам волшебник даже опешил на секунду, не понимая, как ЭТО заклинание могло сорваться с его губ. Тем не менее, ни Джеймс, ни Альбус не почувствовали удовлетворения от удавшейся мести, только усталость, которая пригвоздила их к полу. А ведь впереди ждала куча дел. — Сер… мистер…? — девушка, сидевшая в углу, окликнула Альбуса. — Феб, — по привычке ответил Альбус, — ты с какого курса? — С шестого, факультет Райвенкло. Я что-то растерялась… — она плакала так тихо, тут же утирая слезы, будто боялась, что Хогвартс не выдержет еще и ее рыданий. — Я не знаю, как могу вас отблагодарить. Вы спасли мне жизнь. — О благодарностях потом. Ты должна пройти в безопасное место. Пошли в гостиную Хаффлпафа или Гриффиндора. В башне оставаться нельзя, — Альбус подал ей руку, она тут же ее поцеловала, а он одернул с непривычки. — Это лишнее, как тебя..? — Мари, — подсказала девушка. — Мари, ты сможешь добраться? Ты не ранена? — Да, Феб и… — Джеймс. Она снова начала плакать, а потом развернулась и побежала в сторону гостиных Хаффлпафа. Сделав пару шагов, развернулась и прокричала: — Я — твой вечный должник… что ж, я разыщу тебя после войны! А если нет, то назову в честь тебя сына, Феб! Ты не умрешь на этой войне! Ты слышишь? Альбус лишь отстраненно кивнул, следуя в гущу событий, за Джеймсом, в надежде столкнуться по дороге со Скорпиусом и сестрами. Дойдя до Большого зала, он остановился как вкопанный, и потому чуть не пропустил касательное заклинание от очередного Пожирателя. Матерью Феба была женщина, учившаяся в Хогвартсе. Поэтому Феб поехал на квиддичный турнир. Ему было интересно, в какой школе до эмиграции во Францию училась его мама. И Альбус отдал бы сейчас все свое состояние, поспорив на то, что эту светловолосую женщину со старинной родословной звали Мари.

***

На другом конце зала Скорпиус Малфой пропускал удары сердца из-за действий своего отца. Он с порезом на лбу и ссадинами на ногах молча наблюдал из-за полуразрушенной колонны за тем, как его отец выходит из общего строя в сторону тьмы. Шаг–пощечина–еще шаг–удар под дых–обьятья? Скорпиусу хотелось рассмеяться отцу в лицо, а затем для верности плюнуть в него. Он только смахнул пару злых слез и закатал рукава рубашки, намереваясь драться до последнего. Волшебники на миг замерли, увидев мертвого Гарри Поттера на руках Хагрида. Сердце Альбуса в который раз ухнуло вниз: таки они поменяли ход истории. Отец мертв. Поэтому юноша пробирался к родственникам и друзьям, чтобы рискнуть, прыгнуть назад хотя бы на день и провести битву по-другому. Вот тут уже было плевать на все правила перемещений. Но на полпути Альбуса и Джеймса к Скорпиусу с девочками, Гарри Поттер «ожил». Как и надежда на лучшее, на правильный исход войны. Битва продолжилась. Теперь не только в Хогвартсе, но и в сердце Скорпиуса Малфоя. Только Лили, выйдя из временного убежища в гостиной, остановила своего будущего мужа, пока он выжигал все, что видел вокруг себя: безымянных пожирателей, великанов и оборотней. Все, что шептала она, глядя на него, дерущегося, в столь откровенный момент: «Ты – это ты, Скорп… это – ты, не твой отец». Ее слезы, будто слезы феникса, пытались восстановить его разум и душу. Компания не помнила момент победы. Тем более, что для них это было предсказуемым и даже свершившимся событием. В прежней жизни они привыкли кичиться этим днем, привыкли чувствовать себя на позициях силы, восторга. А ведь в тот день победа не была красивой. Она была кровавой, горькой и уродливой старухой, наверняка сестрой самой Смерти. Кого-то эта победа оставила без родственников, кого-то без планов на жизнь и с кучей страхов. Джеймса, например, она оставила без друга, зато с желанием упасть на пол и прикрыть всех своим телом, когда тот слышал громкие звуки, с огромными шрамами на руке и спине – и это было малой частью потерь. Дорого. За победу заплатили колоссальную цену. И потому называть эту старуху, вспоминать ее лишний раз не хотелось. Хотелось просто помянуть павших. И Альбус выпил за них чуточку тыквенного сока, взяв кубок с подноса у эльфов. Ничего другого в горло не лезло. А затем просто засучил рукава, решая помочь поправить хоть чуточку разрушений в замке. Потому что еще одной расплатой за победу является будущая колоссальная работа над восстановлением. Когда через пару дней после битвы за Хогвартс компания перенеслась в свое время, в тот самый злополучный день, Альбус сел на кровати и заплакал впервые за долгий период. Только после этого он смог, преодолевая усилия, по просьбе Розы выпустить патронуса. Огромный кит, только хлопнув хвостом, растворился в воздухе, но Альбус все понял. Он остался жив.