Потому что ее никто не слушает

Несмотря на раннюю осень, погода в день миссии Авроратов Британии и Конфедерации магов выдалась тоскливой. Мелкий дождь презренно моросил прямо в лицо, будто указывая на истинное место волшебника по отношению к природе и миру в целом. Альбус Северус Поттер чеканил шаг, подбираясь к французскому министерству магии. На душе и в голове было пусто. Единственное желание, которое отдавалось в отголосках мыслей – покончить с этим быстрее, не задумываясь об исходе. Хотя ближнее окружение волновалось значительно сильнее: все понимали, что на их глазах вершится история. Альбусу было плевать на историю. Она ни во что не ставила его чувства и переживания. История была бездушной скотиной, планировавшей перемолоть этого волшебника, как и всех других, в своих вековых жерновах. Так почему тогда Альбус должен был перед ней трепетать? Волшебник с легкой грустью оглядел развалины министерства и здания поблизости. Феб действительно преисполнился жестокости за последний год. Альбуса буквально за пару дней накачали статьями о темных деяниях волшебника, которые он предпочитал игнорировать несколько лет. И вот сейчас он видел только малую часть разрушений собственными глазами. С тех пор в этих глазах отражалась скорбь и боль вперемешку с глубинным неверием происходящему. Позади волшебника подкрадывалась группа авроров. Арчи и Боян тоже были с Альбусом на этом задании. Они находились там для нейтрализации помощников Феба при необходимости. Все прекрасно понимали, что главная дуэль будет между двумя волшебниками. Альбус лично попросил не вмешиваться никого из соратников, чтобы не тратить свои силы на их защиту, чтобы бой был честным, и чтобы Феб не убил их заранее. Феб сидел на одной из руин, будто не ожидая нападения. Со стороны казалось, что он всего лишь какой-нибудь забредший в этот квартал маггл, который приехал в Париж и отбился от групповой экскурсии, предаваясь внутренней меланхолии. Феб подставил лицо моросящим каплям и лишь лениво повернул голову в сторону Альбуса, когда тот подошел ближе. Альбус словил себя на мысли, что этот человек стал для него максимально непонятным и далеким: чем он жил, кроме жажды мести и власти последние пару лет? О чем мечтал? Как коротал ночи и строил ли планы на будущее? У Поттера не было ответов на эти вопросы, слишком резко судьба развела их в разные стороны. — Ну привет тебе! — Феб покачал Альбусу головой как старому знакомому, будто соглашаясь с какими-то внутренними мыслями. — Не люблю длинных бесед перед битвой и долгих прощаний. Я, знаешь ли, много чего не люблю…без тебя. А затем ударил мощным Конфундусом. Дуэль началась и длилась бы долго, если бы Альбус не подошел слишком близко. Феб и не заметил, как позволил себе засмотреться в изучающий, такой родной в прошлом взгляд. В этом взгляде не было и толики ненависти, что окончательно удивило и сбило настрой Феба. Слишком некстати Фебу вспомнился Снейп, отдавший последние минуты прошлой жизни, чтобы глянуть в эти глаза, унаследованные еще от Лили Поттер-старшей, умеющие и оживить, и пригвоздить к месту. Как Феб его понимал в тот момент. В тот момент, когда обе палочки: его и Альбуса целились в грудь Феба, приближая последний вздох. Но вместо зеленого луча заклинания он увидел толпу приближающихся авроров. А вместо Авады или хотя бы Инкарцеро услышал другое – Обливиэйт. А еще почувствовал в последний раз быстрый, несмелый и смазанный поцелуй, проваливаясь в темноту.

***

— Знаешь Ал, я всегда задумывался над тем, почему люди становятся такими… — Дамблдор пытался подобрать верное слово. — Какими «такими»? — Превращаются в монстров, жаждущих власти, он это имел в виду, — сказал Гриндельвальд и щелкнул зажигалкой. — Феб - не монстр. Я никогда не считал его таковым. Я всегда видел в нем человека. Даже сегодня. Альбус Северус Поттер устал на целую вечность, да и, казалось, повзрослел прилично. Даже не верилось, что ученик только заканчивает Хогвартс в этом учебном году. В конце дуэли к Альбусу подлетела толпа авроров на помощь. Но они уже ничем не могли помочь: решение было принято и давно, и спонтанно одновременно. Боян крепко обругал Альбуса за этот финт, но волшебнику было все равно: Феб не умрет, не попадет под поцелуй дементора. Что ж… В очередной раз ответственность за ситуацию взял на себя Альбус Северус. И хоть теперь его ждала волокита допросов на тему: почему именно это заклинание он решил использовать; волшебника не волновала его вкрай подпорченная репутация. Главное, что он не убийца. Ну в этом случае так точно. А уж со штатным психологом Луизой он как-нибудь договорится. Альбус Поттер попросил сигаретку у Геллерта. Никому из волшебников до этого момента, кроме Гриндельвальда, не позволено было курить в кабинете директора. Сегодня Дамблдор просто закрыл глаза ради будущего разговора. Его тезка и так пережил достаточно. Альбус же затянулся и продолжил тему беседы: — Но вообще, магглы говорят, что все проблемы с детства. — Есть такая версия, — Дамблдор задумчиво почесал бороду. — Вы читали досье на Феба в Аврорате? — Альбус спросил у профессора. — А ты? — Это без надобности. Я и так знаю его биографию. Настоящую. Не зачищенную с помощью Бояна и пера, выявляющего правду. — Альбус взглянул на удивленного Гриндельвальда. — Да-да, это – то самое перо, взятое в Нурменгарде в далеком 1945 году. Которое я стащил после спора с гоблинами с хранилища артефактов я отдам его вам позже, — Альбус развел руками. — Отец Феба был магглом. Мари влюбилась в него без памяти после переезда во Францию. Он принял ее как волшебницу и постоянно восхищался магией. Голос Ала казалось звучал издалека, сухо пересказывая эту историю. Феб всегда неохотно говорил о родителях. Они были его болью, вечно открытой раной, наполненной любовью и благодарностью, а оттого еще более болезненной. — Он любил своего единственного сына и проводил с ним все свободное время. Но в возрасте около 45 лет заболел, магглы обнаружили опухоль. Эта болезнь стала постепенно съедать его, — Альбус не знал, куда деть руки во время рассказа. — Мари обращалась к маггловским врачам, потом пришла к магическим целителям. Но все во Франции ей отказывали в помощи. Она обращалась и к Моррелям, которые занимались сбытом лекарственных зелий. Моррели, настроенные против магглов и смешанных браков, отказали Мари. Сослались на то, что они не имеют права лечить немагов. Никто из волшебноко мира не имеет такого права. Опухоль росла, сдавливая внутренние органы, оперировать ее было невозможно, маггловские препараты не помогали. Тогда Мари обратилась с запросом в Министерство Магии напрямую. Альбус перевел дух. История становилась все более мрачной и отчаянной. — Наверное, это был ложный ход с ее стороны. В Министерстве сказали, что помочь не могут, из-за того, что Джон - маггл, а затем они начали слежку за Мари. Если бы она сама решила колдовать над Джоном – они бы узнали. Хотя Мари прекрасно понимала, что они могут помочь. От Мари и Джона давно отказались ее родственники, которые хотели сохранить хотя бы минимальную чистоту крови. Они изначально не были против свадьбы с полукровкой, но маггл - это выходило за рамки их понимания и принятия. Мари сходила с ума от наблюдения ежедневных страданий мужа. Феб тоже не знал, чем может помочь отцу, с которым всегда был близок. Когда Джон стонал от боли и маггловские лекарства не могли с ним ничего сделать, Мари тихонько колдовала слабые обезболивающие, пытаясь сделать так, чтобы всплески магии не были сильными. Очередной ответ от Министерства увидел Феб. Там было что-то в духе: «Смиритесь, на что вы рассчитывали, когда выходили замуж за маггла? Вы знали, на что идете. Они умирают раньше нас. Такова судьба. Мы не будем вмешиваться. После вашего Джона сюда будут набегать толпы магглов, а этого нам вообще не нужно». Все в письме было написано в таком духе. А в конце они даже предложили усыпить его, будто собаку. Феб возненавидел правительство Франции. Попытался достать зелья для отца, колдовать над ним, чтобы хоть как-то помочь. Но что может сделать ребенок, пусть даже талантливый ученик второго курса? Работники министерства на фоне этого активного колдовства ворвались в дом. Но мама Феба успела перехватить палочку и сказать, что колдовала она, а не 12-летний сын. Джон умер в тот вечер, а Мари лишили возможности колдовать, отобрав палочку Феба и сломав ее. Женщина от горя сошла с ума. Когда Феб навещал ее в больнице – она была полностью дезориентирована. А потом, когда он услышал о моих экспериментах с палочками, с первомагией и геномом человека - загорелся идеей равенства магов и магглов. Чтобы подобной несправедливости больше не было места в мире. Ал поднял красные глаза на волшебников: — Он рассказывал мне эту историю быстро, один раз, взахлеб. Я принял его боль. И, получается, вот так отплатил. Теперь он присоединится «к своей семье», — волшебник опустил глаза. — О Мари я буду заботиться. Я был у нее на днях. Она не помнит сына. А он теперь не вспомнит ее. Теперь он и сам почти как любимый отец - живет без помощи магии. И как мама - пока не понимает, что происходит. А сделал его таким я. Альбус поднялся с кресла. Дверь кабинета открылась и в него вошел Гарри Поттер, опоздавший к кульминации беседы. — Я не хочу разговаривать больше сейчас, — Ал помотал головой. — Мне тяжело как никогда. Я всегда буду любить Феба. Наверное, это то, что в моей жизни останется неизменным. — Альбус, двери Хогвартса после экзаменов для тебя всегда открыты. Должность Гриндельвальда… — Спасибо, Дамблдор. Я не хочу становиться преподавателем, не сейчас. Но спасибо еще раз. Я ценю это. — А что тогда, Ал? — Гарри Поттер задал главный вопрос. — Уеду в Австралию. Оттуда в Новую Зеландию. Отныне меня интересует только наука. — Сейчас уедешь? — Да отец, я уже один раз выбрал между семьей и Фебом семью. А теперь я хочу отдохнуть от этой всеобъемлющей любви и непомерного чувства долга. По окончании школы уеду. — Я думал, ты все-таки останешься в Англии… — Ты так хотел, пап? Не оправдал твоих надежд? Может ты не так себе представлял идеальный вариант безоблачного будущего… но у меня нет для тебя других новостей. Семья требует от меня слишком много меня. Я устал, извини. —Ты не сможешь убежать от всех, сын. Ты никогда не сможешь убежать от себя. — А кто сказал, что я буду от себя убегать? Я буду себя искать, папа. Нового себя, — Альбус Поттер кивнул всем волшебникам и вышел из кабинета директора. Гарри Поттер отправился за сыном. Но, судя по тому, что уже спустя десять минут волшебник покинул замок в одиночестве - ему не удалось договориться с Альбусом. Впереди волшебников ждала порция допросов и бумажной волокиты. Альбус Северус до сих пор не был уверен в правильности и неизбежности принятого решения насчет Феба. Он корил себя за то, что не смог договориться с другом и любимым человеком, что позволил тому утонуть в кровожадности, что не нашел другого пути. К исследованию генома человека и мага больше не хотелось притрагиваться. Впервые за долгое время его неуемное любопытство уснуло, пристыженное происходящим. Дамблдор с Гриндельвальдом сели играть в шахматы в кабинете директора. Дамблдор завел разговор первым: — Ты читал то письмо Скорпиуса, которое Ал неосмотрительно оставил на столе возле мусорного ведра перед миссией? — Нет, а что там было? — А там, кроме всего прочего, был совет, точнее выдержка из свода законов Конфедерации. О том, что преступник остается без наказания и может пройти курс реабилитации с последующим наказанием, если он на момент поимки дезориентирован Обливиэйтом, — Дамблдор победно глянул на Геллерта. — Хорошо, что я предупредил Скорпиуса о том, что за корреспонденцией Альбуса ведется слежка, и он не отправил это письмо с совой. Как чувствовал подобный подхвох заранее. Думаю, Альбус не зря воспользовался этим советом из письма. И, насчет писем: тебе уже прислали утвердительное письмо из Дурмстранга? После затянувшегося молчания Геллерт промолвил: — Да, я в курсе актуальных законов Конфедерации, которые, как я выяснил, не поменялись с 40-хх годов, — он поднял взгляд на Дамблдора, а тот вздрогнул от осознания и понимания, кто именно подбросил эту идею с заклинанием забвения Скорпу. — Шах… Похоже, я выиграл, Ал. —Хмм… Ну что ж… — волшебник взял себя в руки, осознав, что не только он один в этом времени умеет плести хитрые сети. — Шах и мат. Утешай себя надеждами, дорогой. И в следующий раз лучше присматривай за пешками, — Дамблдор с лукавым взглядом указал на доску. — Это твой девиз из прошлой жизни, Дамблдор? Директор Хогвартса только улыбнулся: — А что мешает ему быть еще и советом для будущей?