Потому что ее никто не слушает

Счастливая совместная жизнь, веселые приключения и путешествия — эти несбыточные желания отгонял от себя Альбус Северус Поттер буквально каждый день. Нет-нет, да и проскочат заразы во время записи важной научной работы. Ну не дерьмо, а? Волшебник в раздражении отбросит перо и узнает, что Дамблдор с Гриндельвальдом сегодня вечером ждут гостей. Прекрасно. Он все равно не успеет вычитать эту статью как следует к августовскому выходу «Алхимика». В доме Дамблдора-Гриндельвальда жилось хорошо. Особенно нравилось то, что никто из родственников не знал место его остановки, а значит не мог прийти в любой момент. С нравоучениями или непрошенными советами, сожалением и даже извинением за произошедшее после похорон деда. Домовые эльфы занимались хозяйством, в том числе и готовкой еды, а выходить из дома можно было раз в пару дней по надобности. Например, по идиотским просьбам Дамблдора и приглашениям на прогулку. Директор, похоже, совершенно искренне переживал за его психическое состояние. Отказывать в прогулках не хотелось из чувства вежливости, конечно. Зато был в этом и свой плюс: Дамблдор согласился на наставничество в небольшой работе по крови дракона. Геллерт относился к Альбусу Северусу как к хорошему знакомому. Именно он сегодня сказал что-то типа: «помойся и причешись, вечером планируется попойка». А затем развернувшись, добавил: «никаких статей и чертовой науки». Да наука и не шла последние пару дней. Особенно с тех пор, когда Альбусу пришло письмо от отца с обычными повседневными рассказами и, невзначай, в последнем абзаце приписанной новой датой «атаки» на министерство магии Франции. Альбус получил неделю на подготовку. Удобные брюки и футболку он швырнул на полку в угол комнаты в первый же день. Туда же отправилось и письмо. На этом его подготовка к дуэли закончилась. На следующий день он умолял Геллерта Гриндельвальда забрать у него воспоминания о Фебе. На что наткнулся на лекцию о сложности морального выбора и душе, которая должна этот выбор сделать со всей ответственностью. Речь Дамблдора, услышавшего разговор и просьбу Альбуса, затянулась на полчаса, не меньше. Еще через день Альбус Северус, соблюдая формальности, отправил бумаги в Гринготтс, составил условное завещание с передачей всех прав и патентов на зелье семье Поттеров, а затем написал по беззаботному письму своим близким коллегам и товарищам, отправив сразу нескольких сов. И вот сегодня намечается какая-то попойка с какими-то друзьями. Ну что ж, Альбус принимал все это как данность, плывя по течению. Он вышел в гостиную в выглаженной рубашке и штанах, что уже было большим достижением этого месяца. Волшебник совершенно не удивился, увидев в гостиной Бояна, Бранислава и Арчи с Мелвином. — Привет, пропажа! — Арчи добродушно помахал волшебнику. — Как насчет веселого совместного вечера? — Ну, я не против, — улыбаясь ответил Поттер. — Понятно. Врать он не умеет, — Мелвин развернулся к волшебнику. — Нам тут Гриндельвальд сказал, что тебя развеселить или заставить отвлечься от дел – невозможно. Что ж, мы приняли это как вызов. Альбусу Поттеру ничего не оставалось, как добровольно сдаться на вечер в руки безбашенной компании. Чего они только не вспомнили и не рассказали Геллерту с Дамблдором за те пару часов. И о своих приключениях во Франции, и о путешествии в Каир, о том, как заполучили порцию Феликса Фелициса у одного из наиболее уважаемых алхимиков - у старика Панди. А ведь он действительно отдал им зелье сам, никакой кражи не произошло. Огневиски и сливочное пиво лились рекой, но Альбус контролировал свои порывы после того злосчастного вечера с Дамблдором. Впереди маячил рассказ о вечере Диониса в Греции. Он обещал рассказать Бояну о произошедшем почти год назад, на Турнире Трех Волшебников. И вот, Арчи с Мелвином уже выудили больше половины информации из Альбуса, а тот сидел слегка смущенный откровенным рассказом. — Да я и не собирался прыгать через этот костер из адского пламени, они бы тогда не потушили пламя без меня, дурики, — Альбус доказывал, что под конец вечера Диониса в Греции он был единственным, кто сохранил благоразумие. — А может они и не собирались его тушить? Может они еще барашка зажарили на нем? — Мелвин, такое ощущение, что ты вечно голодный, — Боян со смешком прервал друга. — Боян, ты же знаешь, я просто практичный человек, всему должно быть свое применение… Альбус Дамблдор, посмеиваясь над шуточной перепалкой, поднялся из-за стола: в дверь настойчиво стучали. — Здравствуйте, профессор! Я знаю, что сегодня здесь проходит сборище развратников и алкоголиков. Дамблдор только посторонился, пропуская Скорпиуса Малфоя в дом. Компания притихла ненадолго. Альбус посмотрел на Скорпа виноватым взглядом. Но Мелвин перебил общее настроение и зарождающуюся меланхолию: — Что, вырвался из-под каблука Лили? На сколько, на пол часика? — он развернулся к остальной компании. — Вот поэтому я и не женюсь. — Мелвин, закрой уже свой рот. Я тоже не женат пока. И не каблук. Скорпиус подошел к Альбусу и обнял его. Затем посмотрел на друга, не выпуская из объятий: — Как ты, держишься? Мне Дамблдор только вчера сказал, где ты находишься. Ты хоть получил мое письмо? — Твое письмо? Скорпиус отошел на шаг, порылся в карманах пиджака и достал бумагу: — Вот же оно! Держи, Ал. Ребята за столом загоготали. — Скажи спасибо, что он вообще вылез из постели, и Лили его отпустила к нам на попойку. — Арчи, стоп. Это же моя сестра, можно как-то повежливее, нет? — Альбус Поттер выглядел слегка смущенным и разозленным одновременно. — Обижаешь, Ал, я максимально корректно объясняю происходящую ситуацию. Малыш Скорпи, как и Бранислав в свое время, помашет нам ручкой, а мы останемся в крепкой мужской компании допивать огневиски и обсуждать девушек. Но пока вас отпустили, Скорп, присоединяйся. И пока Геллерт Гриндельвальд трансфигурировал волшебникам еще один стул, Арчи уже доливал в новый стакан янтарную жидкость. — Я вот что хотел узнать, Ал, в каких отношениях ты сейчас с Ларой? — Ларой? Да ни в каких особо… А что? — Наш дружочек хочет к ней подкатить, — выдал товарища Мелвин. — А Боян сказал, что у вас с ней что-то было на Турнире Трех Волшебников. — Ничего не было, — Альбус не стал тянуть кота за хвост, пожимая плечами. — Как? Мы точно про ту Лару говорим? С Шармбаттона. — Точно, Арчи. — Жесть, Ал, извини конечно, но ты что, слепой? Как можно было упустить такой шанс? Я подкатываю к ней без малого три месяца, а она только про тебя толкует постоянно и информацию выпытывает. Как можно было не оценить ее формы и не переспать с ней!? Альбус в очередной раз удивленно пожал плечами: — Да я как-то даже не знаю… Ну Лара она хорошая… но… — Но..? Альбус, если бы ты не тормозил, то сейчас вместе со Скорпом отпрашивался на мальчишник, — Мелвин заржал. — Не думаю, — Альбус только покачал головой. — Ну тебе разве не хочется расслабиться перед великой миссией? Неужели просто не хочется хотя бы секса без обязательств? — Арчи был предельно удивлен. — Арчи, ты предлагаешь мне использовать для этого Лару? Да и зачем? — вид у Ала сделался недоуменным. — Не предлагаю, просто интересуюсь. Я и сам хочу добиться ее расположения, вот спрашиваю, нету ли чего между вами и не против ли ты? — Да, пожалуйста, Арчи. Лара - не моя девушка и никогда ею не была. — Так а что насчет секса перед миссией? — казалось, Арчи всерьез настроен был выпытать у Альбуса все секреты его личной жизни. Еще бы, ведь он рассказывал о ней чуть более чем никогда, не шутил о девушках, не поддерживал беседы «ниже пояса». Даже говоря о вечере Диониса в Греции, Альбус ни разу не затронул тему разврата, который там происходил. Эту загадку молчания Арчи и хотел разгадать, поэтому решил зайти со стороны личного примера. — У меня была одна итальянка; вот с ней можно было расслабиться после тяжелой рабочей недели слежек в Аврорате. Представляете, — он понизил тон, перейдя на заговорщицкий шепот и обращаясь к сидящим за столом, — иногда она заигрывалась так, что стихийной магией потом прожигала простыни или ломала кровать. Я, честно, задолбался чинить уже. А она рассказывала, что не может эти выбросы в самый классный момент контролировать, прикиньте парни? — Это темперамент такой, — Боян только усмехнулся. — Но я так понимаю, что сегодня мы без подобных приключений? — он посмотрел на Скорпа. — Не, парни, я вас не ограничиваю, но сам воздержусь. — Скорпиус сошел с дистанции и проиграл, — Мелвин развел руками. — Не-а, я выиграл. Точно. — Ну ты словами можешь играть сколько хочешь. Что насчет тебя, Альбус? Ты готов к покорению вершин? — Арчи поинтересовался будто невзначай. — Та я не готов. Я хочу дома посидеть, в смысле тут. — А приключения? — Они меня уже нашли. Больше не хочу, — Ал замахал руками. — У тебя появилась девушка и мы чего-то не знаем? — Мелвин глядел слегка удивленно. — Не-а, парни, мои предпочтения не поменялись. Я верен науке, — Альбус подмигнул ребятам. — Ты – чокнутый гений. Секс полезен для здоровья, поэтому давай, не тормози, пошли на пару часиков в маггловский клуб, может и приглянется кто-то. — Ребят, не заставляйте Альбуса. Человек не настроен на любовные приключения, поэтому давайте хоть напьемся, — Боян считал настроение Альбуса Северуса и постарался перевести беседу. — Как скажешь, начальник, — Арчи поднял руки вверх, словно сдаваясь. Бранислав, брат Бояна и единственный женатый парень со всей компании облегченно вздохнул и беседа плавно перешла в другое русло, правда, не менее неприятное для Альбуса. Боян показал свежую статью из пророка с кричащим заголовком «Кто будет править волшебным миром? Серые кардиналы политики». На главной фотографии сидели с маггловском клубе с виски за круглым столом Альбус со Скорпиусом, Боян с Браниславом, Феб и Мелвин. Внизу о каждом было расписано что-то вроде досье, иногда оно подкреплялось комментариями очевидцев или родственников. В случае с Альбусом Поттером досье комментировал брат Джеймс. «Отважный волшебник, ценящий семью, друзей…» Глаза Альбуса пробежались по этому тексту перед тем, как он в раздражении отбросил газету. Единственное, что стоило отметить – подборка колдографий была шикарной. Боян понимающе кивнул и вспомнил о Джеймсе, с которым познакомился совсем недавно, пока тот учился на седьмом курсе. А Альбус вспомнил день их ссоры и алкоголь из крови будто испарился, оставив место для обиды, а рот наполнился горечью. Больше остального Альбус не хотел, чтобы компания узнала обо всех обидных репликах Джеймса, сказанных в сердцах в тот вечер. Волшебник глубоко в душе и сам себя винил за смерть деда, когда позволял этим мыслям существовать и отравлять несколько часов перед беспокойным ночным сном. А его любовные предпочтения..? Альбус не представлял, с каким презрением на него будут смотреть Мелвин и Арчи, что подумает о нем примерный семьянин Бранислав, когда узнает правду. Мысли о Фебе опасно подкрадывались к нему в хмельную голову, порт-ключ начинал неприятно оттягивать потайной внутренний карман, будто провоцируя Альбуса. Еще и Арчи подлил масла в огонь своими расспросами на любовную тематику. Виски начинало ломить и вечер становился все более сложным для самоконтроля. Хорошо, что он владел окклюменцией, ведь это не только защита от окружающих, но еще и полезная профилактика самобичевания. Альбус ненадолго мысленно вышел из беседы, уверенный в том, что Скорпиус не расскажет детали ссоры Альбуса и Джеймса, и прикроет его перед парнями. Но переживать было не о чем, компания поддержала Альбуса и вовсю издевалась над невежеством Джеймса Поттера-младшего. — Слушай, ну ведь он, откровенно говоря, туповат, — Мелвин уже плохо соображал, что произносит вслух. — Мелвин, остановись. Нет, он не туповат. Джеймс мало интересуется наукой, высокими материями, это правда. Но он хороший друг и из него получится прекрасный аврор, полевой работник, — Альбус включился в беседу, когда оскорбления уже переходили дозволенные границы. — Ну может и да, аврор получится точно, — Бранислав пожимает плечами. — Хороший, да пусть даже талантливый, но не гениальный. — Что же по твоему гениальный? — Мелвин развивал беседу. — А тот, кто с легкой сумасшедшинкой. Как Альбус, — Бранислав кивнул в сторону волшебника, а тот даже слегка покраснел. — Нужно буть чокнутым, в хорошем смысле этого слова. Нужно зажигать искру своими рассуждениями и поступками. — Да ладно, — Мелвин замахал руками, — я всегда считал Альбуса спокойным и рассудительным. — Пффф… Мы познакомились в лавке Грегоровича, когда были его подмастерьями вместе с Бояном, — Бранислав усмехнулся своим мыслям. А затем по щелчку его пальцев в воздухе стали появляться картинки: вот Ал магией стихий колдует водно-огненное сердце для предложения Бранислава своей девушке. Вот пьяный прикуривает сигарету адским пламенем, его же и переносит на свечи для праздничного торта. А потом сильно ржет, когда Боян не может их задуть и забирает пламя так же, по щелчку пальцев. Вот с серьезным видом защищает научную работу в Каире, а вот упорно доказывает свою точку зрения по вопросам безопасности хранилища артефактов гоблину, на гоблинском. В доказательство своей правоты он стаскивает из-под носа гоблина магическое перо, выявляющее правду. — Достаточно, Бранислав. — Слушай, ты знаешь гоблинский? — Арчи был поражен. — Не идеально, но немного говорю на нем, — Альбус ответил без кокетства. Беседа перешла в обсуждение редких магических артефактов, и Альбусу-таки удалось забыться за этот вечер хотя бы на несколько часов. Дамблдор с Гриндельвальдом тоже обрадовались перемене темы разговора и поддержали его своими рассказами о работе с редкими и ценными экземлярами. А Геллерт даже выяснил, что в хранилище есть несколько артефактов, изъятых из Нурменгарда в далеком 1945. Уже поздней ночью Геллерт с Дамблдором, выпроводив шумную компанию, удивились и лишний раз вспомнили, насколько «земным» были эти молодые люди, по своей сути вчерашние школьники. Как и все, они хотели жить, говорить о любви и девушках, о приключениях, делать музыку, напиваться изредка и вспоминать прошлые смешные истории. А ведь скоро придется делать недетский выбор по отношению к бывшему другу. Они уже видели войну, а кто-то даже не одну. Но как же сильно захватила их цель и раскидала по разные стороны. Как важно было сохранить в них любовь, эту непосредственность и детство в душе. Дамблдор не знал, как это сделать. Он уповал на седьмой курс Хогвартса и школьные будни, хотя понимал, что для Альбуса они будут пустышкой. Если, конечно, сам Альбус Северус выживет. Возможно, раны юности у него затянутся менее уродливо, чем у самого Дамблдора. Хотя и на это было крайне мало надежды. Геллерт же не без легкого сожаления отметил, насколько мир во всем мире в очередной раз зависел от представителей молодежи – будущего взрослого поколения. Он так и остался менее эмпатичным, а потому не слишком переживал за «топку для революции», пусть на ее кону и стояло два самых перспективных волшебника магического мира. Он считал, что игра стоит свеч, ведь такова природа самой жизни. А потому хотел лично лицезреть финал этой истории и начало нового её витка, в этот раз крепко стоя на ногах.