Худеющий

После бессонной ночи всегда тяжело вставать. Но Гарри был настроен решительно. Он должен хотя бы сегодня быть хорошим другом для Рона и Гермионы. Они стараются ему как-то помочь, развеселить. А он… Будто не ценит. И Поттер твёрдо решил это исправить. Сегодня им нужно сделать одно важное дело — помириться с Хагридом. И делать это надо как можно скорее. Все таки, без вечеров за чашкой чая в хижине у великана жизнь в Хогвартсе уже не та. Да и чай у него всегда вкусный, хоть в готовке он и не силен. Поттер приподнялся на локтях, отодвинул полог, чтобы в маленькую щелку посмотреть, проснулся ли уже кто-то. Полог кровати Рона был плотно задвинут, Невилл сидел на своей кровати, а по тумбочке скакал Тревор, Симус и Дин что-то обсуждали. Гарри немного подумал и решил все же не дожидаться пробуждения друга, а пытаться соскрести себя с кровати сейчас, потому что, если он полежит ещё немного, то сегодня с кровати он точно не встанет. По ощущениям температура немного спала, да и нос разложило. Все таки хорошей было идеей маггловские лекарства Когда Гарри пытается подняться, в его голове лишь одно: «Когда его здоровье успело так пошатнуться?». Он действительно чувствовал себя ужасно, но никто, кроме, кажется, Гермионы, этого не замечал. Были моменты, когда кто-то мог подойти, хлопнуть по плечу, спросить что-то по-типу: Ты точно хорошо себя чувствуешь… И т.д. Но о его состоянии здоровья, в Хогвартсе, по-настоящему волновались лишь два человека: Рон и Гермиона, да и то, Рон был не слишком внимателен и многое не замечал. Гарри резко встал с кровати, голова закружилась в глазах потемнело и ему потребовалось ещё пять минут, чтобы прийти в себя. Невилл уже ушёл на допы по травологии, Симус и Дин за то время, пока он пытался встать тоже вышли из комнаты, направляясь, кажется, в Сладкое Королевство. И вот наконец он отодвигает полог, поправляет футболку, слетевшую с худого плеча и, взяв с собой вещи, направляется в душевую. Струи горячей воды стекают по его ключицам, ребрам и ногам, расслабляюще массируют кожу, и Гарри даже чувствует себя лучше. Голова болит не так сильно, горло уже не жжёт, да и в желудке не чувствуется привычный дискомфорт. Но все это заканчивается, когда вода выключается, а Гарри встаёт перед зеркалом. Отражение заставляет его содрогнуться. Ему кажется, что его щеки толстые, что проступающие ребра не обтянуты кожей, а заплыли жиром, кажется, что живот уж очень сильно выпирает. А ещё есть руки, которые совсем не вписываются в его тело. Поттеру они кажутся слишком большими и длинными. Он предпочитает больше не смотреть в зеркало. Гарри одевается и выходит из душа. На нём белая футболка, огромная зелено-белая рубашка в клетку и джинсы, которые висят на худых ногах. Рон все время не понимал, чем Гарри нравится эта «магловская хрень» и говорил лучше бы он прикупил себе пару мантий. — Ты у нас в слизеринцы записался? — слышать голос друга неожиданно и Гарри вздрагивает. — Придурок. Зачем так пугать? А так да, главный слизеринец, — Рон смеётся, а Поттер расплывается в улыбке. У Уизли звонкий смех. Красивый, приятный. Его собственный смех ему не нравится. Он кажется каким-то прерывистым, грубым. — Ладно, Гермиона наверное уже давно встала. Пойду к ней. Спускайся быстрее, нам ещё к Хагриду идти. — Ладно-ладно постараюсь сделать все за три секунды, — хихикает рыжий. — Время пошло. — Гарри чувствует себя таким живым в эти моменты. Будто все проблемы снова улетучиваются. Он спускается по красивой, винтовой лестнице в гостиную и Гермиона действительности уже сидит в карминово-красном кресле и поглаживает Живоглота за ухом. — Доброе утро, Гарри, — подруга улыбается ему. Гарри думает, что у неё красивая улыбка, мягкая, любящая. А ещё у неё очень красивые волосы и лицо… А ещё тело… Такое худое, тонкие ручки и палочки-ноги. И ей идёт абсолютно любая одежда. Гермиона сама по себе красивая. — Доброе, Миона, — и Гарри тоже улыбается, но уже прикрывая рот рукой. Ему не нравится своя улыбка. На щеках появляются раздражающие ямочки, а сами щеки выглядят ещё пухлее. Поттер садится рядом с Гермионой на подлокотник кресла и гладит шерстку Живоглота, прикрывая на секунду глаза. — Идёшь на завтрак? — спрашивает девушка, но звучит это больше не как вопрос, а как утверждение и отказываться он не смеет. Гермиона начала что-то понимать, а ему совсем не надо, чтобы подруга посчитала его… Сумасшедшим, или ещё хуже, посмеялась над его тупыми комплексами. — Иду, куда я денусь. Не есть же стряпню Хагрида, — усмехается он, а Рон в это время зевая выходит из спальни и спускается по винтовой лестнице, сжимая перила. Они идут на завтрак втроём. Гарри берет с собой сумку и пару книг. Дополнительные занятия никто не отменял. Среди них и расширенный курс зельеварения. Он устал ненавидеть себя за отсутствие выдержки и силы воли. Можно ли унять чем-то голод? Наверняка же есть какое-то зелье? Народа в большом зале не сильно много. Все предпочитают наедаться сладостями в сладком королевстве с утра пораньше или заходить в таверну «Три метлы», заказывая там какой нибудь сливочный чизкейк. Улыбка Гарри вновь гаснет. Он уже не может так жить. Это ненормально, что при виде еды все внутри будто сворачивается в тугой узел. Они садятся за стол, но Гарри чувствует что-то иное… Не то, что было летом, или по приезде в Хогвартс. Он чувствует, что еда словно стала ему противна. Он берет лишь кусок тоста с малиновым джемом. Откусывает кусочек и… Ничего. Тошнит… хочется бежать, бежать, бежать поскорее и избавиться от противного кусочка калорийного тоста. Он решительно встаёт, схватив первое попавшееся яблоко, чтобы друзья думали, что он хотя бы что-то съел. — Ребят, я кое-что забыл. Вы ешьте, я вернусь минут через десять. — и убегает, не дождавшись ответа, дабы его не остановили. Он бежит по коридорам Хогвартса, не понимая, что только что произошло. Почему у тоста был такой странный вкус и почему так затошнило? Мчась по коридорам и закоулкам, желая поскорее дойти до уборной, он не замечает высокую фигуру в длинном чёрном плаще, тут же врезается в неё. — Поттер! Смотрите куда вы перебираете своими конечностями! Неподобающее поведение, я… — он останавливается на половине фразы, видя, как полностью бледный мальчишка, поднимает с пола зелёное яблоко и тихо-тихо извиняется. — Простите, сэр. Я не заметил вас. Извините, до свидания, — Поттер убегает так же быстро, как и врезался в него. Однако, с его сумки выпадает учебник, который профессору ещё предстоит вернуть. Он поднимает книжку с пола и смотрит на обложку и название. Расширенный курс зельеварения… Интересно, неужели Поттер решил взяться за ум? Впрочем, ему нет дела до этого несносного мальчишки. Снейп забирает книгу, намереваясь отдать её Поттеру на уроке после выходных.

***

Гарри забегает в туалет и прижимается лбом к холодной стене. Он больше так не может… Почему его вдруг так сильно затошнило? Почему лишь от одного жалкого кусочка он чувствует тяжесть в животе и желание выблевать все как можно скорее. Яблоко, что он взял из большого зала, с глухим стуком отлетает в стену и закатывается куда-то за трубу раковины. Противно. Он упирается уже спиной во все ту же стену и садится на холодный кафель. Причину такой паники он объяснить не мог. Наверное, нервы и так были на пределе, а тут ещё это… Он несколько секунд сидит так, а после бьёт кулаком по стене. Черт, черт, черт! Паника охватывает его и ему кажется, что он просто не может дышать. Что с ним происходит? Почему он не чувствовал отвращение? Ведь ещё вчера… Ещё вчера он был готов отдать все за полноценный ужин в большом зале… Или ему лишь так казалось? Живот сводило тупой болью, то-ли от тревоги, то-ли от тошноты, подступающей к горлу Он ещё довольно долго сидел на холодном кафельном полу, пытаясь успокоиться и прийти в себя после произошедшего. Откусанное яблоко так и валялось в углу уборной. Главное, чтобы сюда сейчас никто не зашёл. Гарри не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Он ведь герой. Он не должен быть слабым. Даже если он ненавидит себя, даже если он каждую ночь хочет умереть, чтобы встретиться с Сириусом, даже если его в определённые моменты охватывает паника. Он должен быть сильным и никому не показывать свою слабость. Поттер шумно сглатывает, ощущая огромный ком в горле и слезы, поступающие в глазам. Он прижимает ладони к глазницам и держит их так несколько секунд, а после убирает руки от лица и осторожно встаёт с пола, отряхивая с себя грязь и последний раз взглянув на себя в заляпанное зеркало. Жирный. Противный. Ужасный. Он идёт опустив голову и шмыгая носом. В Хогвартсе уже окончательно почти никого не осталось, лишь одинокие студенты, вроде него, бродят в стенах замка. Ну, и конечно же те, кто не сделал домашнее задание. Сам же он никогда не любил оставлять задание на выходные, ведь так теряется весь их смысл. Ты два дня сидишь за учебниками, ровно как и в учебную неделю и даже не успеваешь отдохнуть, как снова надо идти на уроки. — Гарри! — вдруг слышит он у себя за спиной. Голос Гермионы. Наверняка друзья беспокоились за него. А все-таки он такой эгоист… — Привет, ребята. Я закончил, мы можем идти к Хагриду, — он вымучено улыбается друзьям, всем своим видом показывая, что ни на какие вопросы отвечать сейчас не будет. Что ещё раз доказывало его эгоистичность. — Нет, Гарри, пока мы идём, ты все нам объяснишь! — приказывает девушка, а Рон лишь неопределенно махнув плечом, мол, как хочешь, поспешно двигается за ней. Он волнуется, но давить не хочет. Тяжело. Гарри снова устало вздыхает и опустив взгляд в пол идёт за Гермионой, судорожно придумывая, что же он так долго делал и где был. Ведь вариант «Чуть не разрыдался в туалете» совсем не подходит. Он уже привык врать, чтобы друзья не беспокоились. — Ничего особенного, я просто понял, что забыл книгу о магических существах. Я хотел показать одно животное из книги Хагриду. Там недостаточно информации о нем, — он нервно усмехнулся, закусывая губу. Мерлин, что за бред он сейчас сказал? Словно он сумасшедший какой-то. — Если мы конечно сможем с ним помириться — С каких это пор ты стал увлекаться магическими существами? — Гермионы сузила глаза смотря на него, будто пытаясь прочитать в его глазах, где он на самом деле был все это время, — Я сделаю вид, что поверила тебе, Гарри. Но помни, я все равно все узнаю. — На самом деле у Гермионы были догадки, по поводу того, где Гарри был все это время и на самом деле, сегодня она хотела ещё и сходить с другом в Хогсмид. Возможно, попробовать заставить его съесть хотя бы маленький чизкейк или леденец из сладкого королевства. Так будет всяко лучше, чем не есть вообще ничего. В книгах она вычитала много о расстройстве пищевого поведения. Она и подумать не могла, что Гарри может считать себя толстым и некрасивым. Он всегда был довольно худого телосложения, а особенно, когда он возвращался в Хогвартс после лета у родственников, и Гермиону даже иногда пугала эта худоба. И для неё было большим шоком, что Гарри может считать себя толстым и из-за этого не есть. Она так же вычитала в книге, что «приступы», что иногда случались у её друга, называются компульсивным перееданием и наблюдаются у многих людей с рпп. Гермиона все ещё не могла поверить, что у её друга может быть такое. Он всегда казался таким счастливым и она никогда бы не подумала, что у него есть какие то комплексы.

***

Гарри решительно стучит в дубовую дверь кулаком три раза, но, не получив ответа, он стучит ещё раз и ещё, пока из-за двери не слышится хриплое «кто там?» — Это мы, Хагрид, — отвечает Гермиона, она говорит как можно мягче, на её лице лёгкая улыбка, а в глазах всего лишь капелька надежды на прощение. Дверь все же отворяется. — Грейнджер? Небось ещё и Поттера с Уизли с собой притащила. Шли бы вы отсюда, не положено преподавателям со студентами вне уроков общаться, — Хагрид говорит таким грубым тоном, которого Гарри не слышал от него ещё никогда. — Сэр, нам все-таки надо с вами поговорить, — встревает Гарри, а надежда на прощение потихоньку угасает Хагрид ухмыляется, подумываю уже закрыть дверь. Он все же правда держал обиду на ребят, но долго так продолжаться не могло. — С каких пор это я у вас «сэр» — спрашивает лесник, оперевшись на дверной косяк — С тех пор, как я у вас «Поттер» — Гарри закатывает глаза, но все же смягчается, — Прости нас пожалуйста. Навалилось много, не смогли мы никак магических существ в расписание впихнуть. И Хагрид тут же расстраивает, смотря на три пары виноватых глаз, смотрящих на него снизу вверх. Ребята продолжают все вместе извиняться. Слишком уж скучно без Хагрида. Непривычно. — Проходите, — только и говорит он, скрываясь где то в глубине ветхой хижины. Гарри и Рон улыбаясь переглядываются, а Гермиона обнимает их обоих за плечи. Получилось.

***

На столе шоколадные пирожные — их никто по обычаю не ест, потому что на вкус они, очевидно не очень, а в чашках налит крепкий чай с травами, у Гарри — без сахара. Это была его личная просьба. Он не пьёт чай с сахаром ещё с лета. Живот снова скручивает от голода, но при одной взгляде на еду тошнит так, что хочется сунуть два пальца в рот. Но за тёплыми разговорами все забывается. Он снова смеётся и кажется снова способен быть счастливым. Но он видит противную жалость в глазах Хагрида и немой вопрос «скучаешь по нему?». Гарри скучает. Гарри сильно скучает. Но не хочет об этом говорить. При одних только мыслях о Сириус на глаза наворачиваются слезы. Что бы сказал Сириус, узнав о его диетах и отношении к еде? Гарри не знает и не узнает больше никогда. Больно. Очень больно. Но он улыбается Хагриду и кивает, мол, все хорошо. Он врет, но ему ни капли не стыдно. На улице уже темнеет и приходится уходить. Хагрид на прощанье обнимает его так крепко, что кажется, что сломаются тонкие ребра, что уже давно выпирают на его теле, но Гарри хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Но это заканчивается и пока они идут до замка, Гарри чувствует будто все проблемы возвращаются в его голову. Мысли о весе. Он не взвешивался несколько дней и ему очень страшно увидеть на весах цифру на несколько килограммов больше, чем было в последний раз. ему Страшно. Очень страшно. И сейчас ему как никогда хочется, чтобы это закончилось.