Внутри: где-то рядом или в сердце

Когда человек выбирает путь жизни, он готов к новым встречам, но не готов прощаться со старыми. Спустя только некоторое время он понимает, что их пути пересеклись и шли вместе только один промежуток жизни, и в скоро времени они перестанут быть едины. Другое дело семья: она всегда с нами, какой мы путь не выбрали. Это и делает её самой ценной в жизни каждого человека.

      Хидеаки, стоя на станции, набирает номер водителя отца и сообщает свои координаты. Тот прибывает спустя пятнадцать минут — господин Фудзита уже ждёт сына. Хидеаки садиться в чёрный джип и молча смотрит в окно всю дорогу.       Дверь джипа открывается слишком внезапно: Хидеаки успел заснуть по пути домой. Он выходит и тут же встречается с недовольным взглядом поварихи. Она угрюмо качает головой, но провожает молодого господина в столовую. Там стоит его уже остывшая порция и пустые кресла. Семья уже отужинала. Хидеаки ест холодную пищу, принимая первые крупицы наказания. Он проглатывает последний кусочек и желает запить его горячим чаем. Но на столе только тёплое вино и остывший кофе. Хидеаки зовёт повариху и просит стакан воды. Та приносит его, и парень жадно пьёт. Он благодарит прислугу и спрашивает про отца. Повариха не знает, где сейчас господин Фудзита.       Хидеаки ещё раз благодарит и выходит изо стола. Он поднимается по ступеням на второй этаж, где встречает жену отца. Молодая женщина не обращает на него внимания и проходит мимо. Хидеаки питает к ней те же нейтральные чувства. Молодой господин Фудзита доходит до домашней библиотеки. Она хорошо освещена и всегда чистая. У дальних стеллажей Хидеаки замечает тень, а затем оттуда выходит мужчина в костюме. Его зовут Фенранд, и он служит дворецким.       — Что привело Вас в столь поздний час, молодой господин? — спрашивает мужчина, проверяя карманные часы на цепочке. Он элегантен, воспитан и хорошо сложен. Фенранд родом из Англии, и он отличается от других слуг вышколенными манерами и изысканной речью.       — Я ищу своего отца.       — Господин Фудзита уехал до следующих выходных в Гонконг. Но приказал передать, что Вы понесете наказание в его отсутствие за свой проступок сегодня вечером.       — Я признаю свою вину, — учтиво кивает Хидеаки. Фенранд снисходительно улыбается.       — Не стоит склоняться перед собственной прислугой, юный господин. Вас засмеют. А наказание придумает Ваша матушка, — Фенранд знает истинные отношения между госпожой Фудзита и Хидеаки. Как отсутствие одной крови между ними двумя. Хидеаки благодарит и прощается.       Он покидает стены библиотеки и приходит в свою комнату. В ней есть всё необходимое для богатого подростка: кинотеатр, видеоигры, компьютер, большая кровать, гардеробная и даже собственная ванна с джакузи. Хидеаки не нравится его комната: она похожа на золотую клетку. Есть всё, кроме свободы. Он принимает душ, а после падает на белые простыни. Они пахнут цветами под окном и морем. Детством во Франции.       Хидеаки закрывает глаза и вновь оказывается в доме отца на Лазурном берегу. Ему вновь шесть, и он счастливо бегает по белому песку, собирая ракушки. Он приносит их в подарок маме и улыбается, смотря на неё. Отец любовно ерошит волосы и отправляет за новыми ракушками. Он порывисто обнимает родителей и убегает.       На этом его сон всегда заканчивается. И Хидеаки просыпается со слезами на глазах. Он встаёт с кровати, и простыни больше не пахнут цветами и морем. Он подходит к окну, но солнце в Японии не такое тёплое и радостное, как в детстве, во Франции. Хидеаки проходит в душ мимо комода, на котором одиноко стоит единственная фотография его семьи: он, мать и отец.       

***

      Ичиро возвращается домой спустя несколько дней. Но никого нет дома. Мужчина проходит на кухню и видит записку: «Ушла в магазин за продуктами на ужин. Люблю, Саюри». Она всегда пишет записки, даже если его нет долго дома. Она знает, что Ичиро всегда возвращается домой, к ней. Саюри в скором времени возвращается домой с большими пакетами. Она улыбается при виде брата и обнимает его: она скучала. Ичиро помогает с ужином — он любит готовить. Они вместе нарезают овощи, варят рис и обжаривают грибы. Саюри рассказывает про то, как проводила дни в его отсутствие: читала мангу, гуляла по улицам, работала. Ичиро не радуется её подработке, но деньги в семье лишними не бывают.       Они садятся ужинать, и Саюри замечает старые и свежие засосы на шее мужчины. Она не спрашивает — это не её дело. Но ей грустно от мысли, что брат не знакомит её со своими девушками. Ужин заканчивается сладким — Саюри купила данго. Брат и сестра любят сладкое, и оно никогда не задерживается у них долго.       Наступают выходные. Первую учебную неделю Саюри пропустила из-за наказания. Ей придётся усердно работать, чтобы нагнать одноклассников. Ичиро предлагает помощь, и Саюри с радостью соглашается. Они не гуляют в выходные, а сидят над учебниками целые дни напролёт. Вечером Ичиро уходит на работу и даёт наказ сестре не сидеть ночью. Она даёт обещание, но не сдерживает его: слишком много пропущенного материала. Ичиро приходит домой и застаёт спящую сестру за столом. Он устало качает головой и кладёт её спать на футон. Внезапно раздаётся звонок телефона. Ичиро достаёт смартфон и видит пропущенный вызов от Като. «Не вовремя он», — думает Ичиро и удаляет сообщение на автоответчике. Приходит сообщение: «я скучаю», а затем фото члена. Самидзу удаляет сообщения и, написав «позже», ложиться спать.       Днём его будит трель звонка. Ещё не проснувшийся Ичиро поднимает трубку и отвечает:       — Да?       — «Позже»? В каком смысле «позже»?       — Позже значит позже. Я не готов сейчас к тебе ехать.       — Ичиро-семпай, о чём вы? — голос на другой линии принадлежит не Като. Ичиро резко просыпается. И смотрит на экран смартфона. Сталкер. «Чёрт!» — ругается про себя Ичиро.       — Сталкер-кун, это ты?       — Опять вы про «сталкера» заговорили. Я не сталкер. Так к чему сообщение? Вы хотите встретиться? — голос Хидеаки раздражен, но он не злиться. Он счастлив.       — Я не могу. Мне надо помочь сестре с учёбой.       — Я могу помочь. Я лучший ученик города.       — Я был лучшим учеником страны, Сталкер-кун, — последние слова звучат утробно, интимно. Возбуждающе. Хидеаки не нравится это прозвище. Не нравится? Он мотает головой. «Не нравится. Не нравится. Нравится».       — Тогда может быть вы поможете и мне, лучший ученик страны? — Хидеаки играет с огнём, но ему нравится эта игра. Нравится.       — В другой раз, Сталкер-кун, — и Ичиро завершает разговор. Он переименовывает в телефонной книге «Сталкер» на «Сталкер-кун» и качает головой, улыбаясь. Ичиро выходит из спальни и тут же встречается с недовольным лицом Саюри.       — С кем ты разговаривал?       — С одним не удачливым Сталкером, сестрёнка, — Ичиро проходит мимо и ерошит волосы Саюри. — Он безобидный.       — Разве сталкеры могут быть безобидными? — Саюри не верит словам брата. — Ты уверен в этом? Он знает твой номер телефона. Он, может быть, знает где мы живём и где ты работаешь. Он не так уж и безобиден.       — Саюри-чан, успокойся и не вмешивайся в дела взрослых, — глаза Ичиро темнеют. — Ты не понимаешь о чём идёт речь, и кто он такой.       — Именно! Я не понимаю. Ты воспринимаешь это как шутку! А сталкеры могут быть опасны, нии-сан! — Саюри дрожит от эмоций, чувств. Она беспокоится за легкомысленного брата, не понимающего ситуацию. Ичиро тяжело вздыхает и готов закатить глаза, если бы этот жест не был бы частью «плохих манер». Он обнимает сестру и гладит по волосам, успокаивая её.       — Тебе не стоит беспокоиться насчёт него. Я давно знаком с ним, и я в шутку так его называю. Он бесится, и мне это нравится, — Ичиро приподнимает лицо сестры и смахивает слёзы. — Даваем поедим и приступим к задачам? У нас ещё история и государственный язык впереди.       Саюри кивает и обнимает брата. Она доверяет ему, но не стоит упускать из внимания этого «сталкера».       

***

      Утром в понедельник Саюри получает письменное уведомление о том, что её наказание заканчивается, и завтра она сможет вернуться в школу. Она счастлива вернуться на занятия, а пока ей надо разбудить брата и подготовиться на смену — за прошедшую неделю она хорошо подзаработала. Ичиро уже не спит — он стоит на балконе и смотрит на счастливую сестру. Руки вновь держат сигарету. Он кладёт её в карман и возвращается в квартиру. Саюри рассказывает про письмо из школы, и Ичиро предлагает отпраздновать это сладкими булочками моти. Саюри готова прыгать от счастья.       Момент ярких эмоций проходит, а время идёт. Самидзу готовятся на работу. Ичиро предупреждает сестру, что в ближайший месяц его не будет дома. Саюри расстроена, но спрашивает:       — Куда ты поедешь?       — В Киото. Дядя Таро пригласил меня на торжество по случаю выпуска новых студентов из додзё.       — А как же я? — голос предательски дрожит.       — У тебя учёба, которую ни в коем случае нельзя больше пропускать. На летних каникулах, после сдачи межсеместровых экзаменов, мы съездим вместе в Киото.       — Хорошо, — Саюри утвердительно кивает, — но обещай писать мне.       — Конечно, нэ-чан, — Ичиро улыбается, но Саюри замечает, что его глаза не блестят. Они прощаются, и Саюри убегает на станцию. Ичиро тоже собирается на работу. Раздаётся звонок в дверь. Самидзу подходит и открывает. В разгар рабочего дня на пороге стоит Хидеаки.       — Привет.       — Здоровались уже, — отмахивается Ичиро и закрывает дверь перед носом парня. Тот подставляет ногу, и дверь не закрывается.       — Я не дам тебе меня отшить. Не в этот раз.       — Зачем ты здесь? — Ичиро собирает вещи и выходит из квартиры. Ему не до разговоров. — У меня смена через час.       — Ты же приглашал меня съездить с тобой, разве нет?       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень прилипчивый? — спрашивает Ичиро. Фудзита улыбается и отрицательно мотает головой. — Видимо, ты пропускал их слова мимо ушей. У тебя есть поддельные документы? В бар не пустят несовершеннолетнего.       — Я так молодо выгляжу? — Фудзита крутиться вокруг собственной оси. — Неужели ты мне дашь меньше двадцати?       — В школьной форме любой будет выглядеть на шестнадцать, — поясняет Ичиро, обращая внимание на форменные пиджак и галстук с эмблемой школы.       — Пустое, куплю новую одежду, — Фудзита снимает пиджак и галстук, оставшись в одних брюках и рубашке. — У тебя в баре дресс-код?       — Сложно сказать, — задумывается Ичиро. — И в костюмах, и в джинсах. Главное, чтобы прилично. Присматривай за своей задницей, — даёт совет Ичиро и усмехается. Хидеаки недоумевающе смотрит на собственный зад, не понимая, о чём говорит Ичиро.       

***

      Они вместе едут на поезде в Сибую, где располагается бар. Ичиро уходит на работу, а Хидеаки направляется по магазинам. В одном из них он встречает своего наказанного директором друга в компании двух девушек. Они здороваются, и Такехико предлагает «повеселиться». Хидеаки встречается взглядом с глубокими карими глазами, и не может отказать им. Такехико знакомит своего друга с девушками. Йотсу — обладательница тех самых красивых глаз — и Аяме — с двумя длинными хвостиками и в длинной юбке.       Такехико приводит их в бар и заказывает четыре напитка. Йотсу не сводит глаз с Хидеаки, и тот не против такого внимания с её стороны. Такехико заказывает ещё выпивку и шепчет на ухо Аяме всякие непристойности. Так краснеет и кладёт руку на его бедро. Алкоголь затуманивает разум Хидеаки, и он перестаёт считать выпитые литры. Йотсу зовёт парня на танцпол, и тот соглашается. Такехико и Аяме уже куда-то ушли. Хидеаки кладёт руки на талию Йотсу. Они прижимаются друг к другу и танцуют. Музыка набирает темп, а их движения становятся более раскованными и грязными. Йотсу запрыгивает на него сверху, обнимая ногами спину, и целует в губы. Хидеаки отвечает на поцелуй, забираясь руками под короткую юбку. Они выходят из бара на ночной свежий воздух и ловят такси до ближайшего мотеля.       Вонь перегара, табака, мочи и рвоты в номере мотеля остаются незамеченными молодыми людьми под властью страсти, вожделения и алкоголя. Хидеаки стягивает юбку с девушки, поглаживая по её стройному телу руками. Йотсу снимает с него новую рубашку и припадает к шее и ключицам, оставляя засосы-цветы. В порыве страсти парень срывает с девушки блузку и покусывает розовые бусинки сосков. Девушка извивается на постели, сжимая золотые волосы. Хидеаки поцелуями-засосами спускается вниз и целует бёдра девушки. Он не спрашивает, а она не отрицает своего желания.       Трусики спускаются до колен, Хидеаки целует гладкий лобок девушки. Та вздрагивает. Ей нравятся подобные ощущения. Хидеаки лижет половые губы девушки, одновременно сжимая грудь руками и лаская соски. Девушки извивается, ласки приносят удовольствие. Юркий язычок проникает глубже, и глубокий стон вырывается из Йотсу. Она не сдерживает свои позывы, а Хидеаки продолжает ласкать её изнутри своими губами и языком. В какой-то момент он замирает, и Йотсу готова схватить его волосы и насильно заставить его ей лизать. Но до этого не доходит, к языку добавляются пальчики, добравшиеся до клитора. Девушка стонет, извивается.       Ах! Ах-ах!       Её крики слышны во всех комнатах мотеля. В их стены стучат пробуждённые соседи, но молодые люди не думают прерываться. Хидеаки терзает бедную Йотсу языком и пальцами, и та, наконец, глубоко выдыхает. Брызги её жидкости попадают на лицо парня. Он удивлён, но не шокирован: на него часто кончали. В тот момент, после шикарного оргазма, Йотсу была готова сделать для Хидеаки всё что угодно.       Их страсть прошла. Хидеаки мог закончить простой дрочкой в душе, но не было желания. Йотсу смотрит на парня и не верит в произошедшее. Она поднимается с постели и, игнорируя дрожь в ногах, уходит в душ. Хидеаки лениво набирает сообщение с координатами водителю отца. Через двадцать минут слышится сигнал машины со стороны улицы. Хидеаки одевается и уходит, не оставив ни записки, ни денег. Йотсу выходит из душа и открывает чат с Такехико.       Йотсу: «Переспала с Хидеаки».       Такехико: «Используй это. Он трясётся за свою репутацию».       Йотсу: «Конечно. Увидимся завтра?»       Такехико: «Конечно, принцесса».       Йотсу счастливо падает на кровать и, обнимая подушку, засыпает.       

***

      Утром во вторник Ичиро приезжает домой. Он не расстроен отсутствием Хидеаки в баре, но на душе всё равно паршиво. На холодильнике висит записка: «Убежала в школу. Хорошей поездки. Люблю, Саюри». Ичиро идёт в душ и собирает скромные вещи — сон сейчас для него роскошь. Он запирает дверь квартиры. Его ждёт дорога до Киото.       Которая, к слову, оказалась не такой уж и долгой. Ичиро не замечает, как он приезжает в родные с детства места. Его встречает прислуга додзё — Ичиро не любит, когда дядя выставляет напоказ их знатное происхождение и богатства. Каменные стены додзё встречают его теплом, как и люди во внутреннем дворе. Господин Самидзу Таро стоит на крыльце, одетый в красное кимоно с белыми журавлями — символом бессмертия. Ичиро проходит дальше и глубоко кланяется. Он дома.       Его переодевают в красное кимоно, поверх которого одевают белые хакама. Они подвязываются чёрным поясом — оби, а поверх всегда носится чёрное хаори. Хаори химо обычно чёрного цвета. На ногах, независимо от сезона, всегда должны быть надеты таби. После полного одеяния Ичиро чувствует себя на своём месте. Ему нравится городская жизнь, работа в баре, помощь сестре с уроками, но он часто скучает по коридорам додзё, его саду, но больше всего он скучает по тренировкам.       Ичиро подходит к залу, из которого раздаются звуки ударов и крики. Он открывает сёдзи, и этим самым прерывает тренировку. Ученики выстраиваются в ровные линии и кланяются мастеру. Ичиро совершает короткий поклон в ответ. Самидзу Таро подходит к племяннику и улыбается.       — Ты возмужал, сын, — Таро всегда звал его сыном. Не взирая на иную родственную связь. — Традиционное кимоно мастера подходит тебе.       — Спасибо, учитель, — Ичиро не может назвать дядю «отцом». Он помнит своего папу. Слишком хорошо помнит. — Я рад вернуться, и я готов возобновить тренировки учеников.       — Похвальное рвение, но я пригласил тебя не за этим, — качает головой Таро. — Отоспись, сходи в онсэн и приходи на семейный ужин.       — Дядя? — Ичиро не понимает, но воспротивиться приказу не смеет. Прислуга вновь его раздевает и одевает ко сну. Ичиро прогоняет их прочь и ложиться спать.       Вечером он просыпается с лёгкой головной болью — сутки без сна сказываются на здоровье. Он идёт в душ, а затем принимает горячий источник. К нему присоединяются ученики дяди. Среди серой массы чёрных макушек выделяется рыжий парень с ровным шрамом на щеке. Пристальное внимание юного мастера не остаётся не замеченным. Рыжий не выходит из термальных вод до тех пор, пока в них не остаются он и Ичиро.       — Давно ты ученик дяди? — спрашивает Самидзу.       — Много лет. Я его лучший ученик, после вас, Ичиро-сан, разумеется. И мы довольно близки.       — И как тебя зовут, лучший ученик? — Ичиро любит выделять голосом прозвища своих потенциальных любовников.       — Акияма, Ичиро-сан, — он копирует интонацию Самидзу до последнего звука. Опасный. Прекрасный. Действительно, лучший ученик.       — Прекрасно, что вы успели познакомится, — в онсэн приходит Таро. Традиционное кимоно скрывает накаченное сухое тело, от которого невозможно оторвать глаз. Таро присоединяется к ученикам и непозволительно близко садиться рядом с Акиямой. Ичиро смотрит на них и до него доходит смысл слова «близки». — Я бы познакомил вас в более… спокойной обстановке, со свидетелями.       — Не утруждайте себя, дядя, я понимаю, — кивает Ичиро. — И даже одобряю ваш… выбор лучшего ученика. Придёт время, и у меня появиться близкий ученик.       — Ты насмехаешься надо мной? — голос Акиямы наполнен гневом.       — Констатирую факты, которые вы не отрицаете, — улыбка становится шире, появляются морщины. — Брось, Акияма-кун, я рад за тебя и дядю. Просто дядя более… привередливый, что ли, в плане внешности. Все его бывшие любовники, — начинает вспоминать Ичиро, — были как один: стройные, лет двадцать, с чёрными волосами и с обожанием в глазах. Единственное, что вас обобщает, так это «обожание в глазах».       — Не слушай его, Акияма-кун, — Таро обращает взгляд карих глаз на себя и целует в губы парня, а после шепчет: — ты прекрасен.       — Дядя, а как давно вы хотели скрыть от меня свою принадлежность к якудзе? — внезапно спрашивает Ичиро, отвлекая мужчин от приятного занятия. Он рассматривает руки, полностью покрытые татуировками.       — Это было в прошлом. Сейчас меня заботит только процветание нашей семьи и благополучие додзё, — Таро обнимает за плечи Акияму. Ичиро неопределённо хмыкает.       

***

      Они наслаждаются термальными водами до полуночи. После Акияма покидает источник, за что получает смачный шлепок по ягодицам от Таро. Рыжий ойкает и уходит в дом.       — Он не слишком молод? — интересуется Ичиро, поднимаясь из воды.       — Он старше тебя на три года, — отвечает Таро. — Ты его не помнишь? Вы были соперниками в детстве. Он часто тебя дразнил из-за возраста, пока ты не получил титул «мастера». Ты всегда был впереди учеников старше тебя по возрасту, но не по уму.       — Не помню, я бы запомнил его рыжие волосы и шрам на щеке.       — Значит ты не помнишь, как сам его оставил во время тренировок? — удивляется Таро. Они моются в душе, а затем их одевает прислуга в ночные одежды.       — Не помню, — соглашается Ичиро, и их ведут в общую залу. Таро открывает широкие сёдзи. Самидзу оглушает стройный хор голосов: «Приветствуем мастеров». В зале уже собрано двадцать-двадцать пять мужчин. Большая часть из них одета в классические западные костюмы. Таро садится во главе, а Ичиро по правую руку рядом с ним.       — Ты пригласил меня… — догадывается младший Самидзу.       — Сегодня ночью я хочу представить вам своего приёмного сына и наследника — Самидзу Ичиро, полноправного мастера кендо и кендзюцу. Ради семьи!       — Ради семьи! — поддерживают мужчины в зале одним голосом. Ичиро обескуражен подобной новостью. Он смотрит на счастливого дядю, который не скрывает своих эмоций за постоянной маской холода и презрения. Ичиро поднимается со своего места и глубоко кланяется, принимая единодушие членов семьи. После его восхваляют разлитым по пиалам саке и бутылкам пива, прислуга приносит изыски кулинарии. Ичиро не считает выпитые литры и уже пьян, когда к нему подходит Таро с одним «разговором».       Ичиро соглашается и позволяет вывести себя на свежий воздух. Там, в саду растёт сакура, чьё цветение много значит для семьи Самидзу. Её корни простираются под землёй и захватывают все владения Самидзу. Оно сильное, оно крепкое. Как и дух Самидзу в крови Таро и Ичиро. Таро подходит к дереву и кладёт руку на ствол, закрывая глаза. Ичиро подчиняется порыву и кладёт ладонь рядом. Они чувствуют жизнь внутри дерева. Его мощь. Его силу. И эта сила становится их силой. Ичиро открывает глаза и подносит ладонь к лицу. На ней порез, который заживает на глазах. Откуда он взялся? Ичиро смотрит на дядю, который держит в руках окровавленный кинжал. На стволе тоже есть кровь. Ичиро поделился ею с деревом семьи.       — Каждый наследник дарует кровь дереву в ночь своего посвящения, сын. Я стал наследником своего отца в свою ночь, ты стал моим наследником сегодня. Дерево даст тебе силу и опору, а ты — процветание и новые плоды семье.       — Плоды? — удивляется Ичиро.       — Детей. Твои сексуальные предпочтения ничто перед семейным долгом. Дереву нужна свежая кровь для роста и развития. Ты учился быть наследником, мастером, воином. Лидером. А в будущем тебе предстоит стать отцом. Дерево примет только родную кровь. Кровь Самидзу.       — Только мужскую линию?       — Не только. Дерево радуется женской крови больше чем мужской. Женщины семьи Самидзу довольно плодовиты. Из-за дерева и его силы.       — Это означает, что дети Саюри…       — Нет, — возражает Таро. — Женщина должна нести внутри себя плод семьи Самидзу, чтобы дать кровь. В прошлом, наши предки усиливали мощь семьи за счёт кровосмешения. Но поплатились безумием и вырождением. Мы почти потеряли силу, пока мой прадед не предложил новую женскую кровь. Девушка была беременна, но умирала. Дерево дало ей силу, и родились дети. Женщина прожила до ста двух лет, наставляя детей, внуков и правнуков на правильный путь. Только твои дети и твоя жена смогут дать новую кровь.       — Я не стану спать с женщиной ради каких-то семейных ценностей, — Ичиро не выдерживает и кривиться от души. — Они же эгоистичные твари, которые жаждут выгоду ради себя любимых.       — Таков удел человека, — пожимает плечами Таро, — но это единственный выход. Ты можешь не спать с ней, а сделать ЭКО. Главное, чтобы ребёнок был твоим родным по крови.       — Кровь не водица, как говорится, — выдыхает Ичиро. — Ты уже нашел мне подходящую кандидатуру? — спрашивает Ичиро.       — Нет, — отрицательно отвечает Таро. — Это обязанность лежит полностью на твоих хрупких плечах.       — И сколько у меня времени?       — Один месяц. Чтобы найти девушку и оплодотворить её, иначе дерево не примет твою кровь и лишит твоих потомков благословения.       — Это невозможно! — возмущается Ичиро. Просто нелепость какая-то. Найти девушку и заделать ей ребёнка ради древнего дерева? Легко!       — Согласен, но ты принял сегодня пост наследника. Ты принял ответственность. Ты принял людей и распил с ними саке. Ты дал кровь дереву, а оно дало тебе силу, — Таро берёт руки племянника в свои и подносит их к своему лицу. — Ради семьи?       — Ради семьи, — вторит Ичиро и опускает взгляд.