Мертвая комбинация

Мидория медленно прошел за Инко на кухню и аккуратно присел на стул. Он наблюдал за суетливыми движениями своей матери, которая начала готовить поздний завтрак. Дома все казалось иным - дышать хотелось медленнее, двигаться плавнее, чтоб не нарушать уже застоявшуюся умиротворяющую атмосферу. Здесь всегда светлее, словно вместе с воздухом в пространстве был хаотично рассыпан люминофор. Жизнь дома другая - в своем собственном аллюре, она не интересуется улицей и ее проблемами. Она существует в своем застывшем моменте, игнорируя изменчивый пейзаж за окном. - Расскажи об отце, - быстро проговорил Изуку, словно сомневаясь в собственных словах. Женщина замерла и прикусила губу, а затем натянуто улыбнулась. - Что? – она переспросила, крепко сжав в руке фарфоровую чашку. - Расскажи об отце, - уже увереннее произнес парень. Инко тяжело вздохнула и развернулась, внимательно всматриваясь в серьезное лицо сына, а затем покачала головой, продолжая заваривать чай. - Он был очень умным, - раздался вдумчивый шепот. – Это задание психотерапевта? Не знаю…Вы должны проработать все моменты твоей жизни? Не думала, что твой врач будет раскапывать так глубоко, - женщина начала рассуждать вслух. Изуку вздрогнул при упоминании о психотерапии, он почувствовал, как уютный обволакивающий омут мыслей о Кацуки засасывает его в свою необъятную плоскость. - Ты говорила. Ты всегда только об этом и говоришь, какой он был умный, но что за человек Хисаши Мидория? Женщина неуверенно кивнула и села напротив Изуку. - Наверное, этот разговор должен был состояться рано или поздно, правда? – она нервно рассмеялась. – Мы познакомились с ним, когда я работала в расчетном отделе одного конструкторского бюро. Знаешь, к нам в отдел приходили за зарплатой – не кабинет, а проходной двор…И в один день пришел он. Знаешь, в самом начале я не обратила на него никакого внимания, но он был по-настоящему настойчив. Начал приходить каждый день, дежурил у кабинета, - женщина внезапно прервалась. - Что было дальше? – Изуку почувствовал, что былые воспоминания доставляют его матери буквально физический дискомфорт. - Он пропал на несколько дней – не приходил, не ждал меня у входа, не было звонков на рабочий телефон. А потом он снова появился…Я тогда не знала, что на такие вещи нужно обращать внимание. Человек не будет просто так пропадать и появляться, Изуку. Это все симптомы, - Инко посмотрела в окно, погружаясь в череду обрывочных видений. Изуку обводил пальцами контуры чашки, пар из которой призрачной смазанной линией прокладывал себе путь куда-то наверх. - Симптомы чего? – он не выдержал затянувшегося молчания. - Люди с зависимостями всегда так делают. Ну, не только они, не только конкретно это, но звоночек довольно прозрачный, он свидетельствует об определенных проблемах человека. Но тогда я не обратила на это внимание. Мы начали встречаться, все было просто замечательно, - Инко посмотрела прямо в глаза Изуку. – Твой отец был невероятно интересным - ходячая энциклопедия. Постоянно рассказывал что-то, удивлял малоизвестными фактами. Поражал своей личностью, жизненной философией. Будучи потрясающе образованным человеком, он мог разобраться в чем угодно – математика, физика, химия – он восхищал меня своим интеллектом. Я, честно говоря, человек совсем другого уклада, и когда в моей жизни появился он – я подумала, что не наравне с ним, понимаешь? Изуку кивнул, он определенно точно понимал это ощущение. - Хисаши…Всегда всё сам: возьмет и разберется. Его мама рассказывала мне, как он учился – сядет за учебники и всю ночь будет корпеть, пока не поймет. Этот подход оставался у него ко всему, такие люди, как он, обучаются в процессе – они могут приспособиться к любым переменчивым условиям в жизни. Это восхищало меня - дух этакой безбашенной страстности. Иногда мне кажется, что в тебе тоже проскальзывает что-то такое, и мне становится страшно, - ее голос стал тихим. Молодой человек виновато улыбнулся и протянул руку, чтобы сочувственно погладить чужое запястье. - Нет, я не такой, - с нежностью в голосе проговорил парень. – Я…Я не могу описать то, как сильно я осуждаю его. Я бы хотел сделать все на свете, чтоб никогда не стать таким. Инко аккуратно выдернула руку и начала бездумно разглаживать столешницу ладонью. - Не стоит ненавидеть своего отца за то, что он, вероятно, как-то не так поступил со мной. Трагедия его жизни в том, что, будучи бесконечно талантливым человеком, он потерял все. Он выбрал наркотики, он выбрал маргинальный образ жизни. Иногда мне кажется, что одаренные люди слишком фамильярно обращаются со своими способностями. - Именно поэтому я и не принимаю его. Наша жизнь, она ведь могла бы быть совершенно другой, - Изуку почувствовал, как внутри все вспыхивает от ярости. – Все могло бы быть по-другому, - он снова перешел на бессильный шепот. - Нет, наверное, нет ничего сильнее судьбы, - проговорила женщина. - Ты думаешь, он уже тогда что-то принимал? Вряд ли он мог работать и параллельно употреблять? – Изуку задумался. - Ты многого не знаешь, - женщина улыбнулась, когда Изуку в ответ на услышанную реплику иронично приподнял брови. – Да, это моя вина. Я никогда ничего не рассказывала. Когда твой отец работал со мной в конструкторском бюро – не думаю, что он действительно был… - На системе? – помог молодой человек. - Да, думаю, это так называется. Но он занимался не совсем легальными вещами. Насколько я знаю, его семья относилась к довольно известной адвокатской династии. Все родственники, так или иначе, занимались юридической деятельностью. И у Хисаши были по-настоящему тяжелые отношения с отцом. Старший Мидория хотел, чтоб Хисаши тоже пошел по его стопам, был адвокатом, но он решил, что хочет заниматься наукой. Он видел в этом какой-то высший смысл, это казалось ему более благородной сферой, что ли. А затем что-то случилось? Я не знаю, что именно. Но просто в какой-то момент у нас на работе все начали говорить об одном сотруднике. Оказалось, что вышла статья в местной газете о Хисаши Мидории – химике, который работал на оборонном предприятии, но при этом занимался вымогательством. - Вымогательством? – Изуку в изумлении уставился на свою мать. - Да, - она горько усмехнулась. – Я не думаю, что это была самоцель. Хисаши просто хотел насолить отцу, пойти против семьи, показать, что он никогда не будет действовать по предопределённому плану. Он сам будет строить свою судьбу. И вот в этой газете написали все – о том, что возбудили уголовное дело, о том, что известная адвокатская семья опозорена – сын именитого юриста стал преступником. - А как появился я в подобных условиях? - Я не хочу об этом думать, и тем более говорить тебе, но, знаешь, иногда я задумывалась – действительно как? Как такой человек смог обратить на меня внимание? Почему он так вцепился в меня? Почему он говорил о любви? Может, ему нужен был…- женщина замолчала. Изуку нервно рассмеялся. - Ему нужен был ребенок, чтобы получить снисхождение, - констатировал молодой человек. Мидория прикрыл лицо ладонями, тяжело выдыхая. - Но это не понадобилось, его семья…Они отмазали его, задействовали все свои связи, чтобы доказать, что Хисаши был просто свидетелем, а не прямым участником. Но это стоило отцу Хисаши всего. Наша, точнее их фамилия стала нарицательной в судебной сфере. Они не смогли продолжить работать. Мидория – печально известная фамилия в довольно узких кругах. - Люди, которые держали в руках весь мир – потеряли абсолютно все, - закончил мысль за Инко молодой человек. - Да, именно так. - Каково это? Жить, обладая всеми талантами, способностями, громкой фамилией, а потом все потерять по своей личной прихоти, - отчетливо проговорил Изуку, сдерживая подступающее раздражение. – Почему то, что так тяжело достается одним, абсолютно не ценится другими. В чем смысл быть талантливым и одаренным, если в конечном итоге все возможности ты спускаешь в унитаз, - задумчиво бормотал юноша. Изуку всегда казалось, что искусность обращения со словом заключается в умении привести наглядное изображение создаваемого образа. Почувствуй запах, испытай отвращение, подавись собственной слюной - картинка не должна оставаться оформленной лишь обезличенной серостью слов - опиши так, чтоб слова стали видимой иллюзией. Будь творцом и преврати слова в кайму для обрамления галлюцинаций наяву. Образ, который рождался в голове, вызвал желание оплакивать судьбу человека, которого Изуку толком не знал. И Инко не понимала, что нужно ответить. Она молча разглядывала лицо сына, которое морщинилось под тяжестью бытийных вопросов. - Интересно, если мой отец был таким, то это означает, что я тоже…? Плохой? Во мне же есть что-то от него? – Изуку не хотел спрашивать этого у матери, но слова сами вырвались из его уст. Мидория знал, что мать будет утверждать обратное, что нет смысла спрашивать у женщины, которая не чаяла в нем души, подобные вопросы. - Знаешь, я хочу тебе кое-что показать, - женщина оживилась. Инко приподнялась со стула и направилась в свою комнату. Изуку проводил ее взглядом, а затем посмотрел в окно. - Я видел эту коробку, но никогда не открывал ее, - признался парень, когда увидел небольшой бархатный ящичек, который принесла Инко. - Тогда содержимое будет для тебя сюрпризом, - она улыбнулась. Женщина открыла красную бархатную коробку, и молодой человек заметил наручные механические часы в алюминиевом корпусе. Черный циферблат с дымчатым оттенком, делающий и без того дорогой дизайн еще более эффектным, впечатлил Изуку. Он протянул руку, чтобы посмотреть поближе, и заметил, что по стеклу шел тонкий раскол, который был визуально заметен только под определенным градусом. Парень провел указательным пальцем по полированному алюминиевому браслету и протер большим пальцем циферблат. - Они не ходят, - обратил внимание Мидория. - Не хотела нести их в починку, - пожала плечами Инко. – Я не думала, что ты захочешь их носить, поэтому это не имеет смысла. Но он почему-то хотел, чтоб я отдала тебе их, но я не решалась. Боялась поднимать этот вопрос. Изуку завороженно смотрел на застывшие стрелки автоматического механизма, а затем снял свои часы. Инко молча наблюдала за действиями сына, который начал прикладывать устройство к своему запястью. - Изуку… - начала женщина, но Изуку прервал ее прямым взглядом и лучезарной улыбкой, когда замыкал замок. Как только замочный механизм щелкнул, парень снова обвел подушечками пальцев приятные контуры и погрузился в свои мысли. - Нельзя, Изуку. Это плохая примета. Они не ходят, они разбиты, они принадлежат мертвому человеку, – тихо прошептала женщина. – У них очень плохая и тяжелая энергетика. Сам Бог знает, свидетелями чего они могли быть. Молодой человек криво ухмыльнулся, стараясь подавить смех. - Плохая примета? – он переспросил. – Я не верю в приметы, - молодой человек прищуренным взглядом посмотрел на женщину напротив. - Не надо, сними их, - настаивала Инко. - Я сильнее любых примет. Я буду ходить там, где перебегают дороги черные кошки, я буду смотреть в разбитые зеркала, я буду носить часы, которые не ходят – я пренебрегу всеми приметами и подчиню себе все потусторонние силы, - с азартом произнес парень. – Если это прервет череду несчастий, которые постоянно сваливаются на нашу фамилию, то я готов приручить судьбу, - он с уверенностью кивнул и широко улыбнулся матери. Инко улыбнулась в ответ, потому что сила, исходящая изнутри Изуку, вселила в нее уверенность, что он действительно сможет добиться всего в своей жизни. Он всегда это делал: окончил ВУЗ в числе лучших студентов, самостоятельно устроился на престижную работу, он с достоинством пережил то, что не приснится даже в леденящем душу кошмаре. - Нет, - твердо сказала женщина. – Ты не такой, как Хисаши. Он и вся его семья рядом не стоят с тобой, Изуку. Мидория достал телефон, нашел в контактах номер Кацуки и начал набирать сообщение. «Мидория Изуку: мы можем поговорить?» В ответ незамедлительно раздался входящий звонок, и Изуку не смог сдержать улыбку. - Я на пару минут отойду, - проговорил Мидория, направляясь в свою комнату. Ненавязчивая мелодия не только наполняла звучанием жилое помещение, она генерировала целый каскад последовательных мыслей – и все они были о Бакуго. - Что-то случилось? – на другом конце раздался напряженный голос Кацуки. - Нет, - с мягкостью ответил Изуку. – Я просто хотел услышать тебя, - он честно сказал. Кацуки посмотрел на Такеяму и Масару, которые сидели прямо напротив него, и усмехнулся, приподнимая брови. Черт, он всегда будет попадать в заведомо идиотские ситуации? - Это замечательно, но я сейчас немного…Занят, - он нехотя улыбнулся, осознавая, что текущий разговор не располагает к веселью, но не мог удержаться, когда услышал голос Изуку. – Я могу тебе перезвонить позже? - Да, конечно, как тебе удобно, - молодой человек повесил трубку. Бакуго осторожно положил телефон на стол и сложил в руки в замок, возвращаясь к диалогу. Такеяма подошла к блондину и приподняла его голову. Девушка осматривала огромную ссадину на носу и провела пальцем по щеке Кацуки, который почувствовал мурашки от ощущения ее длинных ногтей на коже. Это было неправильно. - Что с тобой произошло? – прошептала Юу. - Не надо, - врач осторожно схватил ее за запястье и убрал руки от своего лица. Он приподнялся со стула и начал усаживать хрупкую фигуру на свое место, разворачивая скрипучий офисный стул на пластиковых колесиках. Как только Такеяма села, психотерапевт направился к окну. Кацуки погрузился в меланхолические размышления – всего пару месяцев назад он стоял на том же самом месте в кабинете отца и разглядывал городской пейзаж. Тогда ему казалось, что он единоличный хозяин своей успешной жизни. - Так что, Кацуки? – обеспокоенный голос Масару прервал его. - Такеяма, - младший Бакуго развернул голову, бросив взгляд на пепельную блондинку. – Я думаю, что нам нужно расстаться. - Боже, Кацуки! Первое, что ты хочешь сказать – это то, ты расстаешься с Такеямой?– вскрикнул Масару и вскочил со своего кресла. - Будь добр, объяснись! Кацуки сунул руки в карманы брюк и выпрямился, расправив плечи, пытаясь хотя бы своей позой показать уверенность. Кацуки всегда держался особняком, он сможет устоять при любых обстоятельствах, даже если какую-то перемычку убрать - конструкция не развалится. Пускай даже эта перемычка окажется уверенностью в существовании завтрашнего дня. - Как я уже говорил, я просто напился и отключился. И, черт возьми, да. Разве не этого ты всегда хотел? – Бакуго с раздражением повысил голос, его тон приобрел ехидный оттенок. – Я больше не собираюсь проводить время в клубах, со своими друзьями, я не собираюсь больше обманывать ее, - он кивнул в сторону сидящей девушки, не разрывая зрительный контакт с отцом. - Что это означает? – ошарашенно спросил Масару, который подошел вплотную к Бакуго. – Что с тобой происходит? Кацуки облизнул засохшие губы и набрал воздуха для следующей реплики, но твердый женский голос прервал его. - Скажи Кацуки, ведь это произошло? – психотерапевт снова посмотрел на девушку, которая сидела напротив стола для переговоров. - О чем вы все говорите? – недоуменно поморщился Масару, сняв очки. Мужчина попеременно бросал обеспокоенный взгляд то на сына, то на Юу. – Мне кто-нибудь объяснит, наконец? - Ты влюбился, Кацуки? – тихо проговорила Такеяма. Ее голос звучал приглушенно, но сами слова по смысловой нагрузке оглушали подобно раскату грома. Кацуки почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Психотерапевт сжал зубы, чтобы выражение лица оставалось таким же непринужденным, но он был по-настоящему смущен поставленным вопросом. Он не мог понять значение этих слов. Ты влюбился, Кацуки? Бакуго младший начал отрицательно качать головой и усмехаться. Его кровь заледенела. Кристаллическая решетка льда состоит из четырехугольников, представляющих собой практически совершенные тетраэдры. Простая вода, которая оказывается в структуре кирпича и в минусовую температуру превращается в лед, способна уничтожить фасад здания. Заледеневшая кровь Кацуки разрушала его внешнюю непробиваемую оболочку. - Черт, что ты… - он чувствовал, как его начинает обуревать паническая дрожь. - Он всегда гулял, - девушка обратилась к Масару. – И я всегда это знала, но прощала. Это то, что ты делаешь, когда любишь, Кацуки, – она снова посмотрела на своего молодого человека. Бакуго все так же стоял парализованным, пытаясь одомашнить эту дикую мысль. Он повторял это слово про себя, медленно растягивал по слогам, пытаясь понять значение, сущность, какой-то потайной, скрытый от него смысл. Попробовать это слово на ощупь, вероятно, означало…Прикоснуться к Изуку? Он правда влюблен? - Но на этот раз я поняла, что все серьезно, - продолжила девушка. – Мы даже спали в разных комнатах. Он совсем перестал обращать на меня внимание, весь в своих мыслях. Где-то далеко, не со мной. Такого никогда не было, - Юу провела ногтем по своему подбородку. - Кацуки? – Масару обратился к сыну. Психотерапевт направился к девушке и присел напротив нее на колени. Он положил руки на ее ноги, сжимая тонкие женские ладони. Бакуго был подавлен, не мог выразить свои эмоции – он просто молча смотрел в глянцевый блеск глаз Такеямы. Она выдернула руку и приложила ладонь к разгоряченной щеке. - Ты никогда не умел выражать свои чувства, - девушка провела пальцами по его светлым волосам. – Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь, - она с надеждой притянула его голову к себе. - Да, - глухо выдавил из себя Бакуго первое слово после продолжительного молчания. Это слово было в вязкой липкой слюне из глубины его глотки, оно было вымученным и хриплым по своему звучанию. – Я влюбился. Я так влюблен, Такеяма, - Кацуки окончательно сел на пол и положил голову на ее колени. Девушка всхлипнула и начала нежно поглаживать его голову. - Прости меня, - он проговорил в сторону. - Это ничего, - она бездумно уставилась в окно, которое отражало лампочки на потолке. – Кацуки, только знай, что ты не имеешь права предавать этого человека. Нельзя причинять боль тому, кого любишь, - она перебирала светлые пряди на чужой голове. - Тогда мне нужно идти.