Мертвая комбинация

There's nothing in my dreams Just some ugly memories Kiss me like the ocean breeze .... There's nothing left alive But a pair of glassy eyes Raise my feelings one more time

Определенного человека всегда можно ассоциировать с повседневными явлениями. И Изуку нравилось захлебываться в собственных фантазиях. Кацуки - шерстяной шарф в холодную погоду, горячий шоколад в тоскливый зимний вечер. Нет, не так. Кацуки - полночное солнце, восходящее в летние месяцы к северу и югу от полярного круга. Кацуки - глоток воздуха для захлебывающегося под десятибалльными волнами серфингиста. Кацуки - первый восторженный отзыв к работе начинающего автора. Если бы в ощущениях можно было утонуть, то Изуку окончательно сдался на милость судьбе и отправился на морское дно, опьяненный парализующим бредом от кислородного голодания. Мидория открыл глаза и рассматривал белоснежный потолок комнаты, чувствуя, как рядом на подушке вибрирует телефон. Молодой человек принял вызов и приложил телефон к уху. - Сегодня твой первый день, Мидория Изуку, - молодой человек резко вскочил, когда услышанное ударило молотом по стальным струнам нервной системы. - Адрес я вышлю смс. Никаких опозданий. Ты понял? - спросил голос. - Да, - звук биения сердца перекрывал все мысли. - И возьми с собой того врача, - острая ухмылка на другом конце провода вонзилась прямиком в сердце. - Нам с ним тоже есть о чем поговорить. Мидория злобно сжал кулаки и нервно рассмеялся. Он содрогался от вибраций, исходящих из нутра, изъеденного желчью. - Пошел к черту, - прошипел парень. - Пошел к черту, ублюдок, - повторял про себя Мидория. Он резко вскочил с кровати и с яростным остервенением схватил с кожаного кресла брюки. - Я, блять, не позволю, чтобы впутывали и его. Он набрал Бакуго с надеждой, что тот не ответит. Изуку хотелось надеяться, что Кацуки сбежал. Скрылся. - Да? - конечно, Бакуго этого не сделал. Он такой же не то благородный злодей, не то отмороженный герой, который пойдет до конца. Изуку тяжело вздохнул. - Они звонили. Сегодня первый день. Сказали, чтоб мы приехали вместе, - Изуку говорил через силу, подавляя парализующую язык тошноту. - Хорошо, - легко ответил Кацуки. - Как ты? Услышав вопрос, Изуку снова безвольно рухнул на диван, чувствуя, как нижняя челюсть компульсивно задрожала. Мидория застыл в своей комнате, полностью сливаясь с неодушевленными предметами. - Почему? - прошептал Мидория. - Почему ты спрашиваешь обо мне в такой момент? Разве ты не понимаешь, что... - молодой человек не мог произнести вслух свои опасения. - Я приеду через полчаса, - Кацуки проигнорировал вопрос. - Будь готов. Изуку молча закивал. - Держи себя в руках, Изуку. У нас нет другого выхода, - бросил напоследок серьезным голосом Бакуго. - Мы обязательно выберемся из этого. Я знаю, что нужно делать. - Я люблю тебя, - прошептал Изуку, как только звонок сбросился. - Я так тебя люблю, - шептал он в тишину. Изуку закрыл окно, погружая комнату в непроницаемый вакуум. В вакуум, в котором он бы мог существовать всю свою жизнь. Он Бог своей собственной реальности, в которой нет смертей, нет шантажа, нет светлых волос, залитых кровью, образ которых являлся ему каждую ночь. Не было циферблата, который отсчитывал отведенное время. Изуку - Бог реальности, в которой больше нет боли и страданий. Нет агонии от потери самого близкого человека. Мир за пределами - бессмыслен, он выпотрошен железными когтями дьявола, сидящего на плече каждого человека. Если бы Мидория мог, то выколол бы себе глаза, чтоб больше никогда не видеть горя. Он бы вырвал голосовые связки, чтоб не кричать от ужаса. Как только Изуку покинет этот вакуум, он больше никогда не станет прежним. Это самоубийственная мысль, которая превращала внутренности в золу. Если победить зло - опуститься ниже самого падшего существа, то Изуку готов пойти на это. Если приручить судьбу - быть в одной машине с Люцифером, то Изуку принимает условия контракта. Потому что реальность вне его вакуума - багровый витраж, сквозь который выжженное солнце обнажает самый худший кошмар. И нет ничего в мире, что могло бы высушить тяжелую мокрую футболку, пропитанную холодным потом после этого сна. Эта футболка уже намертво прилипла к его коже. Всего двадцать с небольшим, а все его сухожилия превратились в нитки, которые кто-то неумелыми руками переплел с вселенной, с которой он никогда не хотел иметь ничего общего. Первозданное совершенство затуманивает восприятие подобно наркотической эйфории. Каждый творец, завороженный собственным детищем, дрожит при мысли о божестве, которому подвластно преобразовывать окружающий мир. Изуку дрожал от рассекающей молнии, которая просачивалась сквозь его кожу. Он дрожал от осознания, что сможет преобразовать мир вокруг себя. Потому что нет смысла в мире, в котором он не сможет защитить близких. Изуку вышел из подъезда и заметил машину Кацуки, которая уже стояла напротив входной двери. Они молча кивнули друг другу и сели в салон. Мидория протянул телефон с адресом, который Бакуго забил в GPS-навигатор. Тишина пугала Изуку, кипятила его кровь, железный пар которой оседал на поверхности дорогой кожаной обивки. Грудь поднималась вверх, но дышать было нечем - кругом только удушающая жара, концентрированная тяжесть которой поглаживала плечи. Воздух, жадно вдыхаемый через открытый рот, обжигал обветренные губы. Изуку безнадежный сентиментальный идиот, потому что, как только они вышли из машины, он хватает Кацуки за куртку и притягивает к себе. Потому что хотелось наполнить выжженную пустошь на губах океаном, потому что хотелось увидеть удивленное выражение лица. Хотелось обозначить всему миру, что между ними есть что-то такое, что принадлежит только им. Влажный язык Кацуки проводит по губам Изуку. Бакуго ухмыляется, тягуче медленно растягивая момент. Цвета вокруг кажутся ослепляющими, вычурными, словно они в Зазеркалье. И не дай Бог Мидория когда-нибудь рухнет в темнеющую бездонную пропасть, которая образовалась в сердце Кацуки. Не дай Бог, он узнает, что страдания Изуку железными ложками выедают жизненно важные органы. Потому что Изуку сойдет с ума, узнав, что самое сокровенное желание сбылось. - Только посмотрите на них! – плюнул Магне. Кацуки раздражённо прошипел и высокомерным острым взглядом встретил мужчину. Следом за Магне на крыльцо здания вышел человек в черном облегающем комбинезоне. Изуку оглянулся, чтобы оценить мрачные декорации складского помещения, которое представляло собой огромный павильон в несколько тысяч квадратных метров на городском отшибе. - Мунфиш, вот твой напарник, - Магне кивнул в сторону Изуку. – Блондин пойдет со мной, - он хищно улыбнулся, посмотрев в сторону Кацуки. Оскал, от которого по спине Изуку пробежала дрожь. Мунфиш кивнул и шаткой походкой подошел к Мидории, грубо схватив молодого человека за локоть. - За мной, - толкнув его, прорычал мужчина. Бакуго хотел пойти следом, но его путь перегородила высокая плотная фигура Магне. - А ты пойдешь со мной, есть пара вопросов, врач. Как только Изуку оказался внутри склада, он был по-настоящему поражен тому, насколько современной казалась отделка всего пространства, поделенного на отдельно взятые блоки стальными перегородками. Шигараки не врал, их организация действительно не шайка второсортных бандитов. У них есть деньги и связи, потому что содержать огромный павильон, пускай и на отшибе, но все еще в черте города, невозможно без негласного одобрения чиновников. Мунфиш толкнул Изуку в один из выделенных блоков и закрыл дверь, скрип петель которой неприятно скрежетал по ушам. Мидория пробежал глазами и был удивлен. Помещение напоминало типичный кабинет системного администратора. Несколько компьютерных столов, доверху забитых кабелями, удлинителями, большое количество жидкокристаллических мониторов, беспорядочно расставленных на полу, компьютерные блоки, блоки питания, печатные платы с напаянной микроэлектроникой – на секунду Изуку оживился, ему хотелось рассмотреть поближе каждый электронный компонент, чтобы понять, что, черт возьми, они здесь делают. Мидория подошел ближе к столам, судорожно быстро разглядывая находящиеся на нем изделия. Конденсаторы, резисторы, транзисторы, диоды, модульные усилители – молодой человек издал смешок. - Мы будем собирать транзисторное радио? – он приподнял бровь и посмотрел на Мунфиша. Мужчина раздраженно оттолкнул парня и ушел к шкафчикам с прочей электроникой. - Если это единственное, что ты умеешь, то нам с тобой недолго придется сотрудничать, - ровным голосом ответил мужчина. Через несколько минут поисков, он нашел плату. - Иди сюда, - Изуку тут же подошел к своему временному напарнику и вытянул руку, чтобы тот смог складывать все необходимые компоненты. – Все, отнеси это на тот пустой стол. Мидория молча следовал указаниям, продолжая прикидывать в голове, какое конкретно оборудование собирает эта организация. Прозрачный от болезненной худобы силуэт облокотился на стену и достал сигарету, с интересом наблюдая за замешательством Изуку. - Из подручных элементов собери модуль диодной развязки. Прямо сейчас, - скомандовал Мунфиш. Молодой человек улыбнулся, посмотрев на платы. - А чего его собирать? – Изуку в задумчивости почесал затылок. – Взял диод и светодиод, вот тебе и диодная развязка. - А светодиод зачем? – уточнил мужчина. - Оповещать о правильности подключения будет, - пожал плечами Мидория. Мунфиш утвердительно кивнул. Он сделал затяжку, посмотрев в сторону. - Черт с тобой, собери радиоприемник, а там будем смотреть, что делать. Мидория кивнул, с таким он точно справится. - Радиокод могу готовый использовать? – уточнил парень. Мужчина кивнул. Тонкие пальцы начали перебирать электронные компоненты, Изуку визуализировал необходимое, чтобы ничего не забыть. Микроконтроллер, любой TFT-экран, энкодер для переключения, динамик, плата, провода, резисторы, конденсаторы и светодиоды – с этим справится даже школьник. Мидория взял с соседнего стола паяльную станцию и уселся на стуле. Он внимательно разглядывал платы, с которых он планировал выпаивать необходимые компоненты, а затем нажал на нагрев технического фена до нужной температуры. - Как думаешь, что сейчас делают с твоим Кацуки? – насмешливо спросил Мунфиш. Изуку вздрогнул от этого вопроса, а затем медленно развернул корпус к мужчине. - В каком смысле? - Ну, в прямом. Интересно, с ним там просто ведут беседу или избивают, как думаешь? – преступник задумчиво покачал головой. Изуку молча развернулся обратно. Это просто провокация, не ведись на дешевые трюки. - Или, может, с ним там делают что-то другое? Он симпатичный, - на тон тише рассуждал Мунфиш. Изуку сжал в руках пластмассовый корпус паяльного фена, неохотно цепляясь за остатки здравого смысла. - Знаешь, я и сам не против поставить его на колени. Стул отлетел на несколько метров и еще до того момента, как он окончательно примерил на себе статичность прочих предметов в помещении, Изуку прижал горло Мунфиша к стене. - Что, блять, ты сказал? – прошипел парень, но так и не услышал ответа. Мужчина оттолкнул его и со всей силы ударил по лицу, Изуку протяжно застонал, ощущая, как скула болезненно защипала. В этот самый момент Мидория почувствовал, как последний барьер, который сдерживал его адекватное восприятие реальности, был разорван. Вся его вселенная была разорвана в клочья. Ярость изливалась подобно черной нефтяной субстанции из раскуроченного трубопровода. Она душила пространство своими раскаленными пальцами, захватывала клетки мозга Изуку, выжигала кожу на его руках, оставляя рубцовую оголенную ткань. Дорога, вымощенная его судьбой, приведет прямиком в ад. Изуку бросается вперед, потому что так бы сделал Кацуки. Бакуго не сдается, не пасует, у него всегда есть план и стратегия, он олицетворение победы, живое воплощение божества, скульптурное изваяние которого натирают «на удачу». Бакуго всегда знает, что делать. Электрические разряды проходят сквозь ошпаренную кожу, заставляя кровь циркулировать быстрее, сердце работает за гранью возможного. Плюс ультра. Кулак сжимается до побелевших костяшек. И Мидория бьет. Наносит хаотичные удары без остановки. Снова и снова. Трещины обвивают кости подобно черной нитевидной леске – потяни и скелет рассыплется в труху. Потяни за последнюю здравую ниточку в сознании Изуку, и он окончательно растворится в животной ярости. И как только Мунфиш оказывается на земле, прижатым к стене, сознание Мидории проясняется, он смотрит сверху вниз на человека, который причастен к его несчастиям. Взгляд Изуку падает на острие, зажатое в руках мужчины. С запоздавшей реакцией, Мидория опускает глаза ниже и видит, как его собственная кровь просачивается сквозь рубашку. Он неосознанно делает несколько шагов назад, слегка заваливаясь, и прикладывает руку к зияющей ране в боку. - Эй, слышишь меня? – Мунфиш вскочил и подошел к Мидории. – Блять, блять, блять. Этого не должно было произойти, - затараторил преступник. Он схватил телефон и набрал номер. - Черт, Магне, у нас тут неприятность, - дрожащим голосом проговорил мужчина. Взгляд Изуку помутнел и казался расфокусированным, только спустя несколько минут он почувствовал острую боль, растекающейся по всему телу. Молодой человек начал медленно опускаться на колени, мир вокруг вращался с нарастающей скоростью, а на лбу появилась прозрачная испарина. - Какого рода неприятность? – скучающим голосом уточнил Кенджи Хикииши. - Мидория ранен, - емко обрисовал ситуацию Мунфиш, поддерживая рукой спину Изуку. - Что?! – закричал в трубку. – Как, блять, это произошло? Где вы? - В цехе, он начал драться, буквально с катушек слетел, не знаю, что на него нашло, и я как-то неосознанно, на автомате, понимаешь, на рефлексе ударил его, - быстро бормотал преступник. - Твою мать, сейчас придем, - бросил Хикииши. Через несколько минут в помещении пришел Хикииши, Хавкс и Кацуки, который сразу же заметил Изуку, сгорбленно сидящего на бетонном полу. - Какого… - прошептал Бакуго, тут же бросившись к Мидории. Дрожащие пальцы скользили по волосам молодого человека, убирая окровавленные пряди с лица. Бакуго опустил глаза, желая найти источник кровотечения, и его сердце пропустило удар, когда он увидел всю нижнюю часть брюк, футболку и рубашку Изуку в крови. Это выглядело просто нереально плохо. - В-в-врача, в-вызывайте в-врача, - дрожащими губами шептал Кацуки, он был не в силах сделать свой голос тверже. Он посмотрел на горящее лихорадочное лицо Изуку и обратил внимание на блеклые глаза, которые выглядели абсолютно стеклянными. - Ты же врач, сделай что-нибудь! – крикнул Магне. - Я, блять, психотерапевт, а не сраный хирург, тупой ты ублюдок, - злобно отозвался Бакуго. – Вызови ебаную скорую, - блондин с надеждой посмотрел на Кейго. Таками не верящими глазами смотрел то на Изуку, то на Бакуго. - Я-я не могу, - прошептал Хавкс. – Черт! – он со всей силой ударил ногой по стене и схватился за голову. - Мы не будем вызывать скорую, - безапелляционно заключил Магне. – Мы не можем этого сделать. Сейчас я пойду свяжусь с Шигараки, - он схватил за шиворот Мунфиша и потащил за собой, оставив Хавкса, Мидорию и Бакуго. Кацуки снова посмотрел на Изуку. Испарина на лбу знаменовала сильное повышение температуры. Кацуки нахмурился, неизвестно чем была нанесена рана, скорее всего у Изуку начался воспалительный процесс. Врач положил Мидорию на пол и приложил ухо к грудной клетке. Сердце бьется, он дышит. У них есть время. Но взгляд Изуку вырвал душу Кацуки – он не двигался, застыл в мгновении, лицо было перекошено от боли, а тело начало сводить судорогами. - Вызови кого-нибудь, Кейго, он умрет, - просящим тоном крикнул Бакуго. – Пожалуйста! Таками замотал головой. - Я не могу, только не сейчас, черт возьми! – он присел на колени рядом с молодыми людьми. – Я могу только доставить то, что может помочь спасти его, если ты скажешь, но здесь не может быть скорой, Бакуго. - Я сейчас не только про скорую, - прошептал Кацуки, впиваясь взглядом в Таками. Бакуго слышал биение сердце Изуку, и он сделал бы все, чтобы сохранить его жизнь. Тело Изуку кричало, заставляло содрогаться от боли, он то открывал, то закрывал глаза, периодически проваливался в сон, переводил дух, а затем снова возвращался обратно – в реальность с оглушающей болью, где все его руки были покрыты кровью. - Что это означает? – нахмурился Таками. Воспользовавшись замешательством Кейго, Кацуки резким движением выхватил пистолет из кобуры человека напротив и приставил дуло к собственному виску, маниакально улыбаясь. - Ты же не можешь допустить гибель гражданских, а, Кейго Таками? - врач широко улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. - О чем, черт возьми, ты говоришь. Окончательно спятил, Бакуго? Кацуки пошел ва-банк. Если он сейчас ошибется, то жизнь Изуку и его собственная оборвется прямо сейчас. - Триазолам, - просто ответил врач. – Я знал, что Хальцион, основное действующее вещество которого – триазолам, есть во многих протоколах лечения. В том числе он поименован в медицинских статьях, которые отсылают к испытаниям, проводимых в армии США. Они не будут использовать дерьмо на своих военных, а вы не можете использовать дерьмо на гражданских, - заключил Бакуго. Хавкс рассмеялся, плюхнувшись на задницу. - Блять, так и знал, что зря сказал. Ты же медик. Кацуки положил пистолет рядом, снова зажимая рану Изуку. - Вызови кого-нибудь, Кейго. Он умирает, - судорожно шептал Кацуки, широко раскрыв глаза. Таками обреченно уронил лицо в ладони. - Я не могу. Они не приедут. Они не будут прерывать операцию из-за одного человека. Это все зашло слишком далеко. В ту же секунду сердце Кацуки остановилось. Впервые за долгие годы ему хотелось плакать. Он разыграл мертвую комбинацию.