Мертвая комбинация

- Он просил никого не впускать к нему, - Цунагу выглянул из-за газеты. - Мне нужно, - твердым голосом проговорил Мидория. – Пожалуйста, только пять минут, а потом я уйду. Мужчина скрылся за страницами печатного издания, лениво разваливаясь на офисном кресле. - А я никого и не видел, - после нескольких секунд раздумий заключил Хакамата. Обветренные губы беззвучно лопочут «спасибо». Поднимаясь по лестнице элитного жилого комплекса, Изуку физически ощущал дискомфорт от осознания собственной слабости. Сколько раз наедине с собой он закрывал лицо руками от чувства стыда. Ему было стыдно за то, какой он человек. За слова, за поведение, за поступки. Он все делал неправильно. Изуку прошел мимо собственной тени, дрожащей от ужаса осознания неминуемой погибели от рук преступника. Прошел мимо надломленного Изуку, рыдающего на полу в объятиях Кацуки. Прошел мимо испуганного Изуку, умоляющего Кацуки убежать. Прошел мимо эгоцентричного Изуку, который посмел обвинить Кацуки в том, что тот вытащил его с того света. Все это - груда мусора на задворках подсознания. Изуку, наконец, понимает и начинает нервно хихикать про себя: Кацуки тоже хотел бы рыдать в объятиях, умолять Изуку убежать или просто обвинить его во всех своих неприятностях. Но он не мог этого сделать, потому что сильный. Сильный, как человек, который всю жизнь преодолевает себя и в какой-то момент размывает границы собственных возможностей, а затем ломается от непосильной ноши. - Ты прекрасно понимаешь, что никто не напишет и не позвонит. Потому что сам отгородился ото всех и создал впечатление человека, которому никто не нужен. Все свои проблемы ты всегда решал сам, - Изуку шептал в пустоту. – Нет смысла просить помощи, ведь тогда создаваемый образ непоколебимого совершенства разрушится. Но ты имеешь право нуждаться в ком-то. И тебе тоже нужна помощь. И это не делает тебя хуже. – Изуку закрыл глаза и прижался лбом к гладкой поверхности входной двери Бакуго, погружаясь в воспоминания о сегодняшнем дне. *** - Мне всегда казалось, что не каждому человеку в этой жизни суждено полюбить по-настоящему. Красивая история любви – совокупность определенных обстоятельств. И я имел неосторожность читать все эти дурацкие романы, чтобы потом прийти к однозначному выводу, что та любовь, о которой мечтаю — это дар, уготованный редкому типажу, к которому я не отношусь. Я не из богатой семьи, и никто не захотел бы соблазнить меня ради денег, чтоб потом случайно влюбиться, потому что окажется, что я, конечно же, обладатель исключительной личности, - в кабинете раздался неловкий смех. – Черт, я скорее тот ботаник, к которому подкатывает самый популярный человек в школе, а потом оказывается, что все это банальный спор. Но я бы даже в этой истории не смог бы оказаться, потому что никогда не был настолько наивен, чтобы поверить в то, что смогу заинтересовать кого-то популярного. - Что изменилось в Вашей жизни? – психотерапевт тяжело вздохнул и отложил в сторону планшет и письменную ручку. Мидория закрыл глаза и широко улыбнулся. - А потом я встретил его, - Изуку прошептал с вымученной улыбкой, и в следующее же мгновение выражение лица исказилось гримасой. – И я просто…, - молодой человек закрыл лицо руками и выдохнул. Айзава опустил голову и облизал губы, обдумывая слова пациента. - Проблемные дети, - он проговорил про себя. – Я всегда настаивал на том, чтобы имя этого человека здесь не произносилось, потому что знаю его лично. Это помешало бы мне быть объективным в анализе, но на данный момент я понимаю, что ситуация…Несколько нестандартна. Изуку, я наблюдаю за Вами уже несколько недель, и у меня складывается ощущение, что наиболее травматическое воздействие на Вас оказывает именно фигура Кацуки Бакуго. По-настоящему удивительно, что Ваш мозг, находясь в длительном стрессовом состоянии, смог адаптироваться, и сознание не «избегает» воспоминаний о пережитом. Вы детально описываете все события, даете максимально объективную оценку своему состоянию и собственным действиям, но, когда речь заходит о Кацуки, Вы замыкаетесь. Пожалуйста, постарайтесь максимально полно описать мне Ваши ощущения, когда Вы думаете о Бакуго. Именно ощущения, Изуку, - намеренно повторил Шота. Мидория запустил пальцы в отросшие локоны и начал массировать подушечками пальцев кожу головы. - Один мой вид будет напоминать тебе о произошедшем. Снова и снова ты будешь погружаться в воспоминания о травмирующих событиях, - Изуку сделал паузу, воспроизводя голос Кацуки в своей голове. – Ты не сможешь на меня даже смотреть, - молодой человек невидящим взглядом смотрел перед собой. Айзава нахмурился. - Продолжайте, пожалуйста, - Шота догадался, кому принадлежат эти слова. - Я уничтожил его, - прошептал Мидория. – Я уничтожил Кацуки Бакуго. - Вы «примеряете» восприятие Бакуго, - заключил психотерапевт. – Вы начинаете предполагать, что он может испытывать, а затем проецируете эти ощущения, то есть пытаетесь прожить то, что ощущает он. Это совершенно деструктивный подход. Вы должны определенно точно понимать, что каждый человек имеет право на свое собственное мировосприятие, и вы, как отдельно взятый индивидуум, не имеете никакого отношения к тому, что происходит в голове другого человека. Чувства, ощущения, мысли – Вы не должны перенимать эти составляющие. Вы занимаетесь предположениями и разрушаете себя. - О чем Вы? – раздраженно спросил Мидория. - Я о том, что нельзя никогда строить предположения о том, что чувствует или думает другой человек. Все эти предположения – плод Вашего восприятия, искаженного Вашим же самосознанием. Мидория понимающе кивнул. - Я был на месте Кацуки, и я не фантазирую, когда пытаюсь воспроизвести его чувства,- парень пристально посмотрел в глаза Айзавы. – В тот момент Бакуго отдал за меня жизнь. - Я настаиваю, Вы не должны говорить за Кацуки, - Айзава отвел взгляд и посмотрел на часы. – Наше время походит к концу, давайте завершать беседу, но если Вы хотите продолжить, то мы можем продлить сеанс, мой следующий пациент должен прийти только через час. Изуку отрицательно покачал головой и поднялся с дивана, резким движением накинув капюшон худи. Масару Бакуго сказал, что Айзава Шота – один из самых опытных психотерапевтов в клинике, он обязательно сможет помочь. Только вот после каждого сеанса Мидория уходил абсолютно разочарованным. Он не мог услышать того, в чем действительно нуждался. Молодой человек вышел на улицу и лениво обвел взглядом кирпичные стены новостроек, укутанные солнечным покрывалом. Как только он собрался уходить, он заметил хрупкую фигуру пепельной блондинки, которая направлялась в сторону клиники. Такеяма. Желудок молодого человека болезненно защипал. Девушка заметила Изуку и по-светски формально улыбнулась, проходя мимо. - Такеяма! – крикнул в спину Мидория. - Да? - девушка развернулась, и, когда Изуку ничего не ответил, решила подойти поближе. – Что-то не так? - Прости, - единственное, что сказал Изуку. - За что? – в недоумении уточнила блондинка. Мидория почувствовал вспышку раздражения – она не должна вести себя так, словно ничего такого не произошло. - За все, - он еще сильнее сжал кулаки. – За вас с Кацуки. Я не хотел, чтоб все так получилось. Мне так жаль, что я… Разрушил ваши отношения. Девушка подошла ближе и положила руку на его плечо, смахивая невидимую пылинку. - Кацуки…Как он? – спросила Юу, проигнорировав реплику Мидории. - Я не знаю, мы…Мы не общались в последнее время, - он вымученно выдавил из себя. Такеяма приподняла брови в удивлении, ее рука легла плотнее. - То есть ты хочешь сказать, что после всего того, что вы пережили, вы не общаетесь? – с легкой усмешкой уточнила Такеяма. Изуку кивнул, чувствуя, как сильно чужие пальцы сжимаются. - Почему? Как так получилось? Мидория резко отбросил руку Такеямы и раздраженно закатил глаза, стараясь держать себя в руках. - Потому что я не имею права к нему лезть! – закричал молодой человек. – Как вы все не понимаете! Я разрушил его жизнь! Из-за меня он прошел сквозь ад! И что теперь? Я должен заявиться к нему и попросить быть вместе навсегда? Просто потому что дерьмо, которое мы пережили вместе, объединяет до конца жизни? Так, блять, по-вашему, это работает? Я должен каждый раз смотреть на него и вспоминать, как он плакал в плечо своей матери не в силах два слова связать? Это то, во что я превратил Бакуго? – под конец Изуку дрожал, сдерживая слезы. – Черт, нет, нет. Прости, пожалуйста, прости. Ты последний человек, который должен слышать это, - он схватился за голову и опустил глаза. Такеяма терпеливо выслушала молодого человека. - Ты думаешь, что сломал его? Ты на самом деле так считаешь? – она повернула голову и мечтательно отвела взгляд вдаль. – Знаешь, какой он? Кацуки проваляется неделю в кровати, буквально собирая себя по осколкам. А потом он встанет. Наденет свой самый лучший костюм. И с самой широкой ухмылкой отправится покорять этот мир дальше. Вот такой он человек. Я думаю, что он больше переживает из-за того, что ты оставил его. Никогда не признается в этом, никогда не выйдет с тобой на связь самостоятельно, потому что будет считать, что не смог помочь тебе. Потому что, Изуку, именно ты пришел к нему на прием. И это тебе была нужна помощь. А то, что случилось потом, это не чья-либо вина, - заключила девушка. Изуку улыбнулся, он почувствовал гордость, подумав о силе духа Кацуки: готов побеждать жизненные обстоятельства, даже если вчера захлебывался собственными слезами. Это так похоже на него. - Почему ты говоришь мне это? Разве ты сама не…Любишь его? – Изуку боялся ответа Такеямы. Действительно ли он готов отнять Бакуго у этой девушки? - Я думала, что люблю его. А затем, после того, как он сидел на полу, положив голову мне на колени, я задумалась. Он тогда еще признался своему отцу, что влюбился. По-настоящему, понимаешь? – она улыбнулась, когда заметила на лице Изуку легкий румянец. – И я тогда не могла понять, почему так происходит. Ведь я ждала его даже после измен. А теперь я не знаю, если бы я по-настоящему любила – смогла бы прощать все это? Как можно знать, что он с кем-то другим и спокойно ложиться спать с этим осознанием? Как можно делить своего человека со случайными людьми? Почему внутри меня никогда ничего не разрывалось? Вопрос прощения – философский. Ты можешь простить, но внутри тебя всегда останется это осознание, что он был с кем-то другим. Он касался кого-то другого, целовал, обнимал, шептал признания. Его мысли были заняты другим человеком. Он делал все это, когда вы были вместе. И его ничего не останавливало. Ты можешь осознать, насколько это тяжелая ноша для человека, который по-настоящему любит? - Если по-настоящему любишь, то не сможешь простить? – Изуку по-детски наивно резюмировал. Девушка задумалась. - Мне кажется, что тот Кацуки, который сидел на полу в кабинете своего отца, убил бы тебя, если бы ты, например, изменил. И нельзя говорить, что если по-настоящему любишь, то не сможешь простить…Нет. По-другому, проще. Любит. Поэтому и не простит. Потому что жить с этим невозможно. Поэтому и уходят, Изуку. - Мы не виделись уже несколько недель, - пробормотал Мидория. – Я не знаю, что ему сказать. - Просто приди к нему. Покажи, что ты все еще с ним. Я сказала ему, что он никогда не должен предавать тебя. Но то же самое относится и к тебе. Не предавай его, Изуку. Не отворачивайся, даже если страшно. Потому что сам он никогда не попросит о помощи. Сделает хуже себе, но не признается, что нуждается в ком-то. Изуку кивнул и посмотрел в сторону оживленного проспекта. - Спасибо, Такеяма. - За что? Я не дарю его тебе, - её печальные глаза рассматривали заостренные от переживаний черты лица Изуку. – Ваши отношения…Это какая-то вымученная любовь. Я не знаю, изменится ли он, будете ли вы счастливы. Отныне вам не с кем воевать, вы останетесь один на один…И вы привыкли жить в режиме войны на полное истребление. У вас у обоих хватало сил на это. Куда теперь все будет деваться? На самом деле Бакуго всегда притягивал конфликты, обостренные ситуации – они питают его в какой-то мере. - Нет, - прервал ее Изуку. – Бакуго - это не про войну. Он не воин. Скорее, боец. А, знаешь, в чем разница между воином и бойцом? – он лениво покосился на девушку. – Воин – он с оружием и за идею. А боец…Он сам за себя. И с голыми руками. Он выживает, а не служит. Кацуки не нужна война. Ему необходимо побеждать. И я, наверное, готов сдаться, - он улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ. - Передавай ему привет, - сказала она на прощание и направилась своей дорогой. *** Дверь резко открылась, заставив Изуку балансировать. А затем дыхание перехватило, потому что он увидел его. С щетиной, с воспаленными белками и потухшими глазами, в которых, казалось, снова начало что-то загораться. Они безмолвно стояли друг напротив друга не в силах нарушить эту тишину. Да и вообще, разве слова могут иметь значение, когда вы отдали жизнь друг за друга? Кацуки дернул Изуку к себе, закрыл дверь, а затем со всей силы пихнул его в грудь. Мидория устоял на ногах и рывком схватился за футболку Бакуго. – Отпусти, - проговорил психотерапевт. – Никогда, - нахально ухмыльнулся в ответ парень. Блондин схватил чужую ладонь и резким движением перевернулся на 360 градусов, скрутив руку за спиной, а другой схватив за шею и опуская туловище молодого человека вниз. Кацуки наклонился к уху. – Ты действительно мог не прийти? – язвительно спросил парень. – Что ж ты тогда хочешь сейчас? – Я хочу тебя, Кацуки, - спокойно прошептал Мидория, и врач тут же отпустил его. Изуку не растерялся, он подошел к Кацуки, схватил его за ворот футболки и одним движением прижал к стене. Парни тяжело дышали и смотрели друг на друга. Бакуго ухмыльнулся, а затем закрыл глаза и почти невесомо прикоснулся своими губами к губам Мидории. Подождав несколько секунд, он прижался сильнее. Прихватил нижнюю губу зубами, тут же облизав, и проскользнул языком в рот. Бакуго делал все медленно и деликатно, пытаясь понять чужую реакцию. Он слегка отодвинулся от Изуку, напоследок обжигая кожу дыханием, и посмотрел в глаза. – Ты правда мог не прийти? – Бакуго снова спросил, в его тоне чувствовалось напряжение. Изуку на секунду перестал дышать, коленки предательски тряслись, а глупое сердце готово выскочить из провалившейся грудной клетки. Недосягаемый и непонятный Бакуго Кацуки стоял перед ним и, как последний дурак, спрашивал какие-то глупости. Он резким движением схватил блондина и притянул к себе, впиваясь губами. На этот раз поцелуй получился более агрессивным. Мидория зарылся рукой в светлые волосы и прикусывал чужой язык, отчего Кацуки едва слышно застонал. Он так давно хотел этого: Кацуки – единственное, о чем Изуку так беззаветно мечтал. Они оказываются в комнате, и Бакуго подталкивает его к кровати, и Изуку готов отдать все: свое сердце, разум, тело – все с самого начала принадлежит только ему. И, кажется, чем больше Кацуки получает, тем больше он жаждет. Что-то твердое давит на бедро, и Изуку тянется ладонью к ткани спортивных штанов, Бакуго дергает вниз за бедра и располагается между ног. Возбуждение пузырится в животе Изуку, сердце трепещет, и громкий стон срывается с влажных губ. Бакуго заставляет приподнять бедра и снимает одежду, пока воздух не встречается с членом Изуку. Мидория позволяет улыбке, спрятанной глубоко-глубоко в грудной клетке, вырваться. Впервые за последнее время он улыбается по-настоящему. Он притягивает Бакуго для голодного поцелуя – истинное безумие заставляет поглотить человека напротив живьём. Он кусает нижнюю губу, тут же дразня рану языком. - Ты уверен, что хочешь этого? - шепчет врач. - Уважай мое решение, Кацуки, - дразнит парень. И Бакуго звонко смеется в ответ, неуклюже заваливаясь на обнаженную ключицу Мидории. Они оба непозволительно беззаботно и громко хохочут, дрожа от переполняющих эмоций. Говорить эту фразу в подобных обстоятельствах - кощунство. Нет. Говорить эту фразу в подобных обстоятельствах – означает оставить все позади. Бакуго снова приподнимается и внимательно смотрит в глаза Изуку. В тот же самый момент энергия между ними меняется. Все вокруг замедляется и становится более осознанным. Кацуки наклоняется так, что кончики их носов соприкасаются, а затем шепчет в губы Мидории. - Я люблю тебя. Изуку кивает. Все его тело покрывалось трещинами от каждого слова в этом предложении. Еще чуть-чуть и он разлетится вдребезги, заставив обоих истекать кровью. - Каччан, - тихо шепчет Изуку, и блондин вытаскивает пальцы, чтобы надеть презерватив. - Ты готов? – спрашивает Бакуго. - Всю свою жизнь, - Мидория закрывает глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях. Бакуго прижимает кончик своего члена ко входу Изуку. И от каждого толчка голова молодого человека запрокидывается назад. Врач толкается глубже и удовлетворенно стонет, когда его бедра достигают задницы Изуку, а затем блондин наклоняется к уху. - Если бы я знал, что ты так отчаянно хочешь меня, то сделал бы это в нашу первую встречу, - шепчет Бакуго. – Я бы просто уничтожил тебя прямо в своем кабинете. - Да, да, я бы позволил тебе, - громко стонет Изуку, и Кацуки ухмыляется, подумав о соседях. Распутный Изуку, который так сильно хочет его трахнуть - эта мысль сводит с ума. Мидория ловит чужой рот с легким всхлипом, и Бакуго двигает бедрами, медленно наращивая темп. Это он. Кацуки. Он внутри и заставляет Изуку чувствовать себя окрыленным. — Да, пожалуйста, — умоляет он, обвивая Бакуго руками и ногами, чтобы притянуть ближе. — Пожалуйста, Кацуки, мне это нужно. — Черт, Изуку, — выдыхает Бакуго. Бакуго близок к пику, и Мидория так отчаянно желает, чтобы Кацуки мог наполнить его, но они пока не могут этого сделать. Пока. Изуку громко стонет, его мышцы судорожно сокращаются, когда он окрашивает собственную грудь спермой. Покалывающее тепло не рассеивается еще какое-то время, оно распространяется волнами через живот в грудь, шею, прямиком до кончиков пальцев, продлевая удовольствие ровно настолько, чтобы быть почти нескончаемым. Изуку знает, что отныне Кацуки принадлежит только ему. Психотерапевт падает с глухим стоном, и Мидория любовно улыбается. - Не могу поверить, что все закончилось, - шепчет Мидория. Кацуки крепко сжимает его в своих объятиях. Это только начало.