Счастливчик

      Родион по какой-то больнОЙ причине находился в стенах ядовитого дома.       Он то вечно ЖеВаЛ сухую пищу, то смотрел в потолок, в углах которого пауки связали п-а-у-т-и-н-у. Юноша жмурился от кóлки в брюхе, скалил покрытые желтоватым налётом зубы и глядел уставшими глазами с синяками в окно, где по ту сторону капал мерзкий дождь. Облаков с трудом поднимался с грязной простыни, усыпанной крошками, и спотыкался об вещи. Он откидывал их прочь, брёл в туалет, где сидел неимоверно до-о-олго.       Тишина давно уже наступила в жизни студента, не оправдавшего надежды родственников, которые вычеркнули его номер из записной книжки и его самого из тёплых будней. Отвратительно. Родион тужится, но ничего не происходит. Тяжело жить с геморроем. Юноша бросает эту затею и торопится вывалиться из квартиры в аптеку.       Погода чудесна. Она единственная, кто не отказался от Облакова. Мокрый асфальт, запах которого сводит лёгкие, зелёная трава, щекочущая голубые радужки очей, приятный ветер, лезущий под футболку, словно мадам в штаны, одним словом, — красотища. Вдали берёзы смеются от дугообразного бока разноцветной радуги. Это первая радуга Родиона.       Студент быстро добрался до лечебного магазина. С тяжестью на сердце простоял в очереди. Запинаясь и зля продавца, приобрёл лекарство. Долго шёл и смотрел на хмурое небо, обзывая облака «счастливчиками». Вернулся он домой только через три часа.       Распахнул настежь дверь и окна. Достал бутылёк с уксусом и столовую серебряную ложку. —Сегодня был чудесный день, — радостно прошептал он, размазывая катящиеся слёзы по бледным впалым щекам. — Сегодня я видел свою первую и последнюю радугу.