Арсений Попов
6 июля 2022 г., 19:37
Яркий свет люминесцентных ламп, весьма расточительно включенных в дневное время суток, вкупе с надоедливым тиканьем настенных часов, заставляет с раздражением выдохнуть, слегка растирая кончиками огрубевших пальцев прикрытые глаза. У мужчины до ужаса затекли ноги и спина, ибо частная клиника “Электроника”, несмотря на хвалебные, совсем не фальшивые, отзывы и различные декларации о недавней смене руководства, все еще не снабжает психиатрическое отделение удобной мебелью. Зато обещали новомодный аппарат УЗИ и дополнительный пищеблок.
Циферблат наручных часов отстает на две минуты, ошибочно обнадеживая и без того опоздавшего Арсения, чей сеанс, как ему показалось, слегка затянулся. Он тяжело вздыхает, нарочито громко кашляет, пыжится, пытаясь поторопить разнеженного в кресле врача, уже минут десять клацающего потертой мышкой от компьютера.
— Простудились? — мужчина перед ним приподнимает уголок губ, наконец отвлекаясь от экрана и сцепляя волосатые пальцы в замок.
Арс молчит, чувствуя как от нарастающего давления лопаются капилляры в глазах.
— Анализы в норме. Незначительно повысилось СОЭ, упал гемоглобин в пределах нормы, факторов аллергической реакции не наблюдается, — врач говорит монотонно, спокойно и очень… медленно. — Препарат, который я вам назначил, прошёл проверку «на прочность», и судя по отсутствию жалоб, может использоваться и в дальнейшем. Только вот..
Арсений пытливо смотрит в окно, ища в нем хоть что-то, за что мог бы зацепить глаз, но кроме зараженных птичьим пометом и окурками крыш, его обзор более ничего не радует.
— Вы единственный человек в моей практике, а то и во всей истории медицины, у которого комбинация из снотворного препарата, барбитуратов и психостимуляторов не вызывает никаких побочных эффектов, не говоря уже об образцовой гемограмме, — улыбка с лица врача медленно пропадает. — Вы не пьёте снотворное, — не спрашивает. — Вы вообще не спите.
Попов устало опускает руки не зная что сказать.
До начала его смены в ВПБ остаётся пару жалких минут, отделяющих его от здания нещадными двадцатью метрами. Под лакированной обувью скрипит песок, рассыпанный в ближайшем километре от пешеходной дороги из-за реставрационных работ. Стакан из-под заледеневшего растворимого кофе, сжатый в руке вместе с ключами, быстро летит в потрепанную металлическую урну, а сам Арсений в спешке тянет массивную деревянную дверь снаружи, проходя внутрь четырехэтажного здания.
— Доброе..- Попов не успевает даже договорить, как его уже перебивают.
— В одиннадцать приедет фрезеровщик, а в полпервого руководитель выставки из ВГУ с группой студентов. Фрезеровщика проводить в музейный сектор раритетов: петровскую гравюру передать в надлежащем состоянии, узнать о возможности реставрации без тяжелой шлифовки и примерные сроки готовности. Студентов и куратора проводить в отдел каллиграфии, к стенду с выпиской «Указателя к неофициальной части Воронежских губернских ведомостей» 1869 года под руководством Исаева. Пять минут на фотосессию и еще две на то, чтобы уйти отсюда не оставив жирные отпечатки пальцев на поверхности защитного стекла в ботаническом секторе. Достаточно с меня любознательных фармакологов, — Попов исчезает за огромным дубовым стеллажом, так и не окинув взглядом новую протеже.
— Утро.. Хотя ни черта оно не доброе..
Повов Арсений Сергеевич работает главным библиотекарем, ему всего лишь 30, но он уже занимает хорошую должность в этой сокровищнице человеческих знаний. Это место – вечнозелёное древо дьявольских познаний, каждый лист на котором имеет огромную ценность. Работа вроде как простая, но нервы его не жалеет от слова совсем, ибо из-за стресса здесь, мужчина проходит курс гештальт терапии, а бессонница это вообще что-то с чем-то.
Он до безумия любит это место, но некоторых людей, что не имеют ни капли уважения, так и хочется сжечь на костре, как ведьм в средневековье. Попову иногда хочется вернуть времена Святой инквизиции, ну или самосуд. Денёк обещает быть трудным.
Мужчина поправляет накрахмаленный воротник покрасневшими глазами, цепляясь взглядом за мельтешащий персонал: пожилой мужчина, в спокойном темпе до блеска начищает мраморный пол, протеже, вроде как представившаяся именем Олеся и более замудренным отчеством, недовольно фырчит, метая на невзлюбившегося начальника нечитаемый взгляд и без особой терпимости рассказывая куратору о ценности сектора этнографии, фольклористики и палеографии. Девушка кидает заученные до тошноты фразы о Чехове, Селиванове, Якимове, которые успели, дословно, «коснуться великих стен, в период, когда библиотека ещё была прикладной частью филармонии». Попов саркастически хмыкает, вспоминая, как прежний его помощник пояснял: «На этом кресле сидел архиепископ Димитрий. Видите пятно?»
— Выглядишь жутко, — на стойке появляется дополнительная пара красивых женских рук. Она выдерживает недолгую паузу, надеясь, что Арсений оторвется от «Маркеса», но тяжело выдохнув, нежно цепляется за его плечо. — Я ждала тебя вчера, — ответ - молчание. — Интересно, смогу ли я когда-нибудь составить конкуренцию затхлым пыльным стеллажам и помятым страницам?
— Опять забыли протереть стеллажи? — Попов упорно игнорирует чужие манипуляции, улыбаясь уголком губ на чужое фырчанье.
— Ты просто невыносим, знаешь? — она незаметно цепляет его согнутое колено, медленно поглаживая мужчину через ткань темных брюк. — Приезжай сегодня. Тебе нужно нормально поесть, — смотрит на стопку стаканчиков из под кофе в мусорной корзине, — выспаться, отдохнуть.
— Вряд ли ты зовёшь меня отдохнуть, скорее хочешь нагрузить меня большей работой, — он редко шутит, но с ней позволяет себе немного расслабиться. — Выставка совсем скоро.
— Как будто ты не терроризировал нас всех весь март, — она закатывает глаза, вызвав у Арсения тёплый смешок. — Я приготовлю равиоли и даже соглашусь на нелепые дедуктивные загадки от «Дюпо».
— Дюпена, — тактично поправляет мужчина, сдаваясь под чарами и умелыми руками Кристины.
— У меня нет ровно ни одной причины терпеть такого как ты, — она игриво смахивает очередной стаканчик в мусорку, укладывая перед мужчиной небольшой контейнер с домашним сэндвичем. — В девять.
Попов лишь молча кивает.