Теперь мы обязаны выжить

      В доме было тихо. Настолько, что от малейших шорохов по телу пробегала дрожь, а от скрипа досок замирало сердце. Их было всего трое, и каждый — даже тот, кто храбрился или весело шутил — в тайне молился о том, чтобы кошмар поскорее закончился.       — Ты в порядке?       Дилан вздрогнул, затем обернулся. Всего лишь Райан.       — Да… Да, не волнуйся, — ответил, приподняв уголок губ.       Он солгал: все было не в порядке. Недавно, еще сегодня утром, они просто спорили об отношениях, о чертовом подкасте, строили планы на будущее и пребывали в счастливом неведении, не догадываясь, что через пару часов на их глазах один из них превратится в жаждущую крови и плоти тварь, а милая, ко всем добрая художница Эбби будет жестоко убита, лишившись головы.       Какой черт вообще его дернул устроить эту вечеринку?!       Он запоздало опомнился:       — А ты как?       Райан усмехнулся. Горько, почти с отвращением. Мышца на лице его предательски дрогнула, когда он ответил:       — Дерьмово, чувак.       Дилан понимающе кивнул, не зная, что ответить. Он никогда в действительности не умел разговаривать с людьми, пряча неуверенность за улыбкой и горой шуток, а Райан заставлял его полностью лишаться способности думать, по крайней мере о том, о чем стоило бы в данный момент. Именно поэтому он затеял ту дурацкую вечеринку у костра, поддерживая общее веселье и надеясь провести с Райаном чуть больше времени, на самом деле ни на что не рассчитывая. Но как он мог знать, что его эгоизм обернется человеческими жертвами?..       Что, если бы укусили Райана или его самого? Кого начинили бы серебром первым?       Внезапно прогнулось сидение: Райан опустился на диван рядом с ним.       — Дилан, — обратился, сделав интонацию голоса уверенней, придавая ему максимальную твердость, и прозвучало совсем как приказ, — не знаю, что в твоей голове, но прекрати об этом думать.       Кажется, он заметил одолевающую его бесконтрольную дрожь. Дилан пытался ее унять, но это было бесполезно. Как тогда, в радиорубке, он не мог взять себя в руки, не мог выкинуть из головы обратившихся монстрами Эмму и Ника, безумный страх в глазах бедной Эбби, еще недавно смущающейся от его вопроса у костра.       Помнил, как сердце его болезненно замерло, когда Райан вышел на улицу, чтобы защитить его от твари. Как ликовал, когда у них получилось ее прогнать. Вместе.       И, черт, его собственное имя звучало так хорошо из губ этого парня, что тепло, совсем слабое, разлилось по телу. Прямо как тогда, когда…       Я выбираю Дилана.       Дилан чувствовал себя ужасно, что вспоминает об этом сейчас, когда лучшее, что их ждет в ближайшие часы — это тихое, безболезненное ожидание конца. Спасения или смерти, неважно. Да и Райан уже наверняка забыл о том, что произошло. Дилан тоже. Лишь иногда, слыша свое имя, вспоминает прикосновение его губ.       Нужно забыть. Будто ничего и не было. Этот глупый поцелуй ничего не значит.       — Я не могу просто перестать думать о том, что в любую секунду на нас могут напасть, монстры эти, или охотники, или еще какая-нибудь херня… Вдруг наше сообщение не дойдет? Черт, скорее всего, так и есть. Что, если за нами вообще не придут? А если…       Его сумбурная, скомканная речь была прервана:       — Помнишь, ты меня спрашивал, чем я собираюсь заняться, когда приеду домой?       — Кажется… Э, кажется, да… — и Дилану очень, очень не нравилось, что они вспомнили об этом диалоге. Чуть смутившись, он сказал: — Я тебя доставал сильно, да, знаю.       — Нет, — растянув пухлые губы в улыбке, парень усмехнулся. — Если только самую малость. — Посмотрел в глаза напротив, желая изгнать из них стеклянное, безнадежное отчаяние. — Ты знаешь, я беспокоюсь о Саре. Не знаю, как там все будет… После сегодняшнего все проблемы кажутся полной ерундой, да. Но, — тон его стал даже более серьезным, чем обычно. — Я бы хотел провести оставшиеся выходные с Диланом, которого узнал сегодня, если он не против.       Парень удивленно раскрыл глаза. До измученного сознания не сразу дошел смысл услышанного, поэтому он пару секунд просто всматривался в человека рядом, пытаясь понять, что заставило его сказать это. А когда осознал, то смущенно отвел взгляд. Нужно было что-то ответить, а в голове как назло было пусто. «Где же твои охренительные шутки, когда они так нужны, Дилан?» По правде говоря, он не был уверен, что вообще будет способен когда-либо еще шутить. Да и не было необходимости теперь притворяться, когда все карты перед человеком, наиболее для него важном, были окончательно раскрыты.       — Давай сначала доживем до них, — ответил, не придумав ничего лучше.       И все же приятные, стучащиеся в голову теплым вихрем положительных настроений эмоции в кои-то веки взяли верх над страхом, когда Райан нерешительно обнял его.       Дилан замер. А затем обнял в ответ, прижимаясь к разодранной окровавленной футболке. Это был на редкость хороший момент. Стало спокойней. И даже… радостней.       За окном что-то с треском отвалилось, и парни отпрянули друг от друга.       — Что это? — голос снова задрожал, вытесняя из головы любые приятные мысли. — Только не говори «медведь» или «погода».       — Не буду.       Легкое прикосновение к ладони. Дилан перевел взгляд — Райан смотрел куда-то вдаль. Но его ладонь покоилась на руке Дилана. Парень сжал, чувствуя липкую кровь и обжигающее тепло его тела.       «Да уж, теперь мы просто обязаны выжить.»