Мимо нас плывут
6 июля 2022 г., 20:22
Примечания:
лето – это то самое время года, когда я хочу писать именно такие фики, тем более по лоулихтам, однако у меня начата одна работа, которая не такая радужно-хорошая и флаффная. надеюсь, в этом месяце допишу её.
Лихт боялся отношений и не знал, как себя вести рядом с любимым ему человеком, особенно если им являлся Хайд… Странно, но такое произошло.
Тёплым июльским днём Тодороки расстелил на балконе покрывало и улёгся с книгой в руках. Лоулесс не знал, что тот читал, но крайне заинтересовался, заглянув к нему.
— Что читаешь? — поинтересовался вампир, улыбнувшись.
Лихт, лёжа на животе и болтая ногам, не отвечал, пялясь в книгу, словно в одну строчку, прожигая её взглядом, лишь для того, чтобы сделать вид, что он читает и не намерен прерывать это занятие. Хайд так и подумал, решив оставить своего ива, но… но Лихт заговорил странными словами:
— Мое сердце надрывается от крика — так сильно я люблю тебя!
Тодороки смотрел в книгу, пряча глаза под чёлкой. Хайд стоял в полном оцепенении, не имея возможности даже проглотить вставший ком в горле. Настолько это было внезапно и необычно.
— Л-лихт-тян, ты что, перегрелся на солнце? В жизни не поверю, то ты читаешь такие книги, — растерянно начал Беззаконие, — да и вообще я удивлён, что ты в руки книгу взял.
Голубоглазый недовольно фыркнул, сев на колени и резко подняв взгляд на напуганного Хайда. Его взгляд был серьёзным. Лоулесс снова хихикнул, застенчиво почесав затылок.
— Ты просто так внезапно это прочитал, я даже растерялся, — зачем-то стал оправдываться он, театрально размахивая руками.
— Это было адресовано тебе, идиот! — выплюнул Лихт, громко закрыв книгу и отбросив её от себя. — Правду говорят, что крысы видят мир в серых тонах.
Лоулесс уже совсем перестал понимать, что говорил ему Тодороки, который поднялся на ноги, и стоял напротив Сервампа.
— Постой, ты шутишь? Ты разве умеешь так шутить? — Хайд нервничал, язык заплетался, но он должен был выяснить, что имел в виду Лихт.
Просто на него это всё не похоже. Такое поведение напрягало.
Тодороки это в очередной раз оскорбило, из-за чего он и стукнул Хайда книгой по голове, подняв её перед этим с пола.
— Ай, больно же, что ты творишь? — схватившись за больное место, застонал Жадность, всё ещё ничего не понимая.
Лихт тяжело вздохнул, выходя с балкона. Его раздражала тупость Хайда.
— Ты тупой, раз не понял, что это было признание, придурок! — гаркнул пианист и ушёл в другую комнату, оставив Беззаконие с вытаращенными глазами наедине с собой.
влюбляя в себя хозяина раздражая и дальше.
Вампир, набравшись храбрости, смог признаться парню в любви и пригласить его на свидание.
Лихт сидел за столом и пил чай, закусывая баранками, в то время как Хайд готовился. Жадность стоял в прихожей, тихо проговаривая слова, но каждый раз понимал, что говорит чушь, с которой можно только посмеяться. Тодороки абсолютно не интересовал тот факт, что его Сервамп стоит в прихожей и что-то неразборчивое бубнит, он привык к чудачествам Хайда.
Наконец-то, собравшись с мыслями, Лоулесс заглянул к Лихту на кухню, тихо подойдя сзади.
— Эй, Ангел-чан, пошли на свидание? — и снова не то, что он хотел сказать.
Лихт пролил на белую скатерть немного чёрного чая, запачкав ткань тёмными пятнами, а сам был ошарашен услышанным.
— Что ты только что сказал? — почему-то злобно спросил Тодороки, громко поставив чайный сервиз обратно на стол.
Хайд ухмыльнулся: ему удалось ввести Лихта в ступор, как на днях с ним это сделал он сам.
— Говорю, на свидание пошли, — уже более увереннее воскликнул Сервамп, встав в какую-то непонятную им обоим позу.
Пианист закатил глаза, скорчив лицо. Что эта эмоция означала, Хайд точно сказать не мог, но, скорее всего, раздражение и некое отвращение.
— Лихт, почему ты недоволен, мы ведь любим друг друга, а значит, ты должен быть за то, чтобы сходить на наше первое свидание, — улыбался Лоулесс, сев рядом с Тодороки и обняв его за плечи.
— То, как ты признался мне вчера в любви, я даже своим детям не расскажу, — криво усмехнулся брюнет, повернув голову в сторону Лоулесса.
Хайд надулся, обиженно проворчав:
— Нашим детям, а ещё прекрати считать моё признание каким-то глупым и постыдным, я твоё тоже не сразу понял. А детям я сам расскажу.
Тодороки, тяжело вздохнув, согласился сходить с Хайдом на свидание.
***
После того специфического признания прошло два дня. Хайд за это время успел многое обдумать, осознать и прийти к выводу, что Лихт ему всегда тоже нравился, но так вот подойти и сказать ему об этом он не мог. Молчал,***
— Ты похож вон на то облако, — воскликнул Лихт, лёжа в траве и указывая на длинное облако, из которого будто что-то торчало, (что-то похожее на крысу). Лоулесс, что лежал рядом, изогнул бровь, с опаской спросив: — Почему именно это? Тодороки никогда бы не подумал, что их свидание будет проходить не в каком-нибудь дорогом ресторане или кафе, а в поле. Они просто лежали и смотрели на облака, иногда о чём-то мирно беседуя. По правде говоря, Лихту такое нравилось даже больше — как-то нестандартно. Хайд прекрасно помнил, что Фрея приглашала Изуну в кафе, а Куро собирался позвать Махиру в кино, но Беззаконие — парень креативный и отличающийся от всех, поэтому, немного подумав, пригласил Лихта на свидание в поле, пообещав себе, что насобирает ему полевых цветов. К тому же он знал, что пианисту комфортнее на природе, чем в шумной пивнушке, как он обычно всё это называл. Лихт глубоко вздохнул, перевернувшись на бок, лицом к Хайду. Было тихо и спокойно, пока блондин не вскрикнул: — А это облако похоже на тебя! Ив Жадности лениво приподнялся на локтях, уставившись на облако, на которое ему указывал Хайд. И что он там увидел? Белое облако, напоминающее лицо злого демона с рогами. Тодороки сердито зашипел, стукнув по голове громко смеющегося Сервампа. — Да ты на себя посмотри, демон! — рыкнул Лихт, отвернувшись. Лоулесс, дабы исправить свой мини-косяк, поднялся на ноги и побрёл собирать цветы. — Эй, Ангел-чан, можешь закрыть глаза? — робко попросил его вампир, вырывая ромашки. — Это ещё зачем? Ты хочешь что-то со мной сделать, например, какие-нибудь свои извращения? — скрестив руки на груди, поинтересовался Тодороки, смотря на облако в виде кошачьей лапки. Лоулесс, задохнувшись от возмущения и раскрасневшись, попытался оправдаться, однако Лихт закрыл глаза, предупредив его об этом: — Знай: я закрыл глаза, а значит, я тебе доверяю. Хайд, прекратив что-то лепетать, обошёл Тодороки и встал напротив него, убедившись в том, что тот закрыл глаза. Внутри Беззакония сразу стало хорошо и тепло, а улыбка не сходила с его лица. — Хорошо! — единственное, что воскликнул вампир, и пошёл дальше собирать цветы. Лихт лёг, не открывая глаз, ведь пообещал этому «дрянному ежу». Ему было приятно, что Лоулесс так старается сделать всё идеально, а ведь и правда, Лихт не мог даже ни на что пожаловаться. Через пять минут Хайд уже стоял перед Тодороки, смотря на его спокойное лицо, на которое мечтал смотреть каждый день, не отрываясь. — Лихт-тян, это тебе, — улыбнулся Сервамп, протягивая пианисту букет цветочков. Лихт открыл глаза, увидев возле своего лица букет, состоящий из ромашек, одуванчиков, лютиков и синих васильков. У Тодороки всё внутри перевернулось, из-за чего он резко сел, однако так резко вскакивать не стоило, поскольку мушки в его глазах разлетелись кто куда. Приняв букет, Лихт зарылся в нём носом, почувствовав жар на щеках. Его знатно так смутил столь скромный, но от чистого сердца подарок. — Спасибо, — без какой-либо язвы или придирок произнёс пианист, смотря на оранжевые кеды Сервампа. Хайд плюхнулся рядом с Тодороки, положив свою голову ему на плечо. Он улыбался и был счастлив. Ветерок обдувал парней, взъерошивая их разноцветные волосы. — Ну, как, свидание выходит удачным? — растерянно хихикнул Лоулесс, вдыхая запах Лихта, иногда улавливая аромат цветов, которые держал Тодороки. Лихт, тихо хмыкнув, что означало «да», уткнулся парню куда-то в макушку. Хайд весь светился от переполнявших его эмоций. Мимо них проплывало облако в виде сердца, но, к сожалению, никто из парней его не увидел.
