Altered

Хэллоуин прошел, и все вернулось на круги своя, украшения убрали вместе с костюмами, и все вернулись к своему повседневному «я». Это всегда было любимым занятием Стива, традицией, развлечением его семьи, когда он видел детей, одетых в костюмы, в закусочной. И в этом году увидеть Эдди в импровизированном костюме и с такой улыбкой. Приложившего усилия. Вернувшись в школу в понедельник, Стив начал сидеть с Эдди на уроке математики, по негласному, но недавно установленному соглашению. Они не обсуждали это, Стив просто сел рядом с ним, беспокойно ища на его лице следы дискомфорта. Но ничего не было, только улыбка, и поэтому Стив остался. Джонатан рассказывал Стиву о своих новых отношениях по утрам, и Стив оборачивался, чтобы посмотреть на Эдди и его друзей на их обычном месте, махая головой, потому что где-то вдоль линии они прошли незаметно, глядя. Всю оставшуюся неделю он наблюдал, как его лучший друг флиртует на физике, недоумевал, где он этому научился, спрашивал Эдди, что он об этом думает, пытался преодолеть разрыв между знакомыми и настоящими друзьями. В то субботнее утро Стив протирал прилавок с сонными глазами, его разум был более нечетким, чем его зрение без очков. Его родители всегда давали ему утреннюю смену, сегодня с Николь, так как его мать рано ходила за продуктами, а он долго не работал в течении недели. Он только хотел настроить свой график сна достаточно хорошо, чтобы не засыпать стоя. Его братья и сестры спали наверху, а отец, как всегда, в одиночестве готовил еду. Закусочная была почти пуста, за исключением группы друзей в углу и двух девушек на противоположной стороне закусочной. Николь принимала заказы, пока Стив вытирал прилавок от липкости и лишних крошек, наполнял стоявшие перед ним солонки и раскладывал пакеты с сахаром по цвету и марке. Было нечем заняться, только семь тридцать утра. Он должен был чем-то занять себя. Колокольчик над дверью прозвенел, когда Стив наклонился, собирая новые меню, чтобы поставить их на прилавок, прежде чем они начнут работать. Он встал с стопкой меню, и Эдди, сидевший за стойкой, приветственно улыбнулся. Его глаза были туманными, как будто он еще не полностью проснулся; было рано, было так рано, но Эдди все равно был там. —Привет, — Стив положил меню перед собой с улыбкой, которая в последнее время появлялась только в присутствии Эдди, — гм. Что ты делаешь здесь так рано? — Ну, — Эдди провел рукой по своим ангельским каштановым волосам, растрепанным ветром, и Стив невольно прикусил губу, — мне нужен кофе. И это по пути. — Ты ведь знаешь, что в самом центре города есть Старбакс, — Стив ласково изогнул бровь, бросая ему вызов. Последнее время некоторые вещи не имели смысла. Эдди улыбнулся этой своей дурацкой кривоватой улыбкой, и даже если он проспал менее восьми часов и выглядел так, будто вот-вот заснет на прилавке, сердце Стива всё равно сжалось. — Обычный сетевой бизнес с завышенными ценами? Это не мое. Улыбка Эдди была заразительна, и Стив рассмеялся, пожимая плечами в манере «что поделаешь». — Хорошо, это справедливо. Тебе, ммм, дать меню? — Стив пододвинул Эдди примерно семь меню, и Эдди рассмеялся, качая головой. Стив улыбнулся себе, гордясь тем, что рассмешил его, своим новым любимым достижением. — Можно только кофе. Пожалуйста, — спросил Эдди, поэтому Стив вернулся к своему образу мальчика из закусочной. Эдди был просто покупателем, а не парнем, в которого он был по-дурацки влюблен. Просто краштомер . Блять. — Да, сэр. Здесь или с собой? — Стив схватил кофейник с соответствующего места на задней стойке и крепко сжал его. Меньше всего ему хотелось пролить на себя кофе в присутствии Эдди. Он солгал бы, если бы сказал, что этого не случалось перед полной закусочной один или два раза раньше. Или четыре раза. Четыре раза он плохо справлялся со своей работой, и была причина, по которой он был отмечен в одном или двух обзорах Yelp. — О, с собой. Я не могу остаться. Стив взял чашку с собой, стоявшую рядом с кофейником, и оглянулся на него через плечо, где Эдди убирал волосы с лица. — Работа? — спросил он, наливая кофе и пододвигая его к Эдди. Эдди с полуулыбкой потянулся к миске со сливками. — Нет, волонтерство, — он взял пару пакетов с сахаром и разом оторвал верхушки, — только то, что я делаю раз в пару недель. Как раз тогда, когда я им нужен. — О, это для колледжа? — Стив взял пустые пакетики, чтобы выбросить их, возможно, у него была дурная привычка задавать слишком много вопросов, но Эдди покачал головой, стряхивая пыль со стойки. — Нет. Просто чтобы помочь. Это не так уж важно, я не такой уж важный, но эй. Иногда нам всем нужно помочь, чтобы найти свое предназначение в мире, или что-то в этом роде. Я не знаю, — он схватил кофейную мешалку и медленно перемешал ее в горячей жидкости, чтобы смешать сахар, а Стив наблюдал, обращая внимания на движения вперед-назад. — О, это круто, — Стив прислонился к стойке, и Эдди весело улыбнулся. — Ага, — Эдди налил в кофе одну чашку сливок, и большие карие глаза смотрели, как поднимается пар, прежде чем снова встретились с голубыми, как будто их поймали, — мне это нравится. — Что вы делаете? — небрежно спросил Стив, наливая себе кофе в одну из керамических кружек, которые он вымыл ранее, и сделал глоток, не утруждая себя добавлением сливок или сахара. Горячая жидкость обожгла нёбо и язык, но в каком-то смысле это было приятно. — Помогаем с детьми, занимаемся чем-то, это зависит от дня и от того, кто еще там. Я на самом деле взял кучу угощений в прошлые выходные, когда их родители работали. Кроме этого, я мало что делаю, но это все равно круто, — Эдди надел крышку, которую дал ему Стив, на стаканчик, прежде чем неохотно взглянул на часы, — мне нужно идти, но увидимся позже? — Да, конечно, — Стив быстро кивнул, он с нетерпением ждал этого, поэтому Эдди вытащил из кармана несколько долларов, положил их на прилавок и пододвинул к себе. — Сдачи не надо, — Эдди соскользнул с табурета со стаканчиком кофе в руке, — спасибо, Харрингтон. — Конечно, — Стив кивнул, и Эдди тоже кивнул в знак солидарности. Он поднял свой стаканчик в знак одобрения, прежде чем сделать глоток, жидкость почти выплеснулась из крышки, и помахал рукой, прежде чем исчезнуть. Стив смотрел, как он уходит, скрестив руки на груди, размышляя, стоило ли работать субботним утром, когда появились великолепные парни, чтобы улыбнуться ему. Эдди перешел улицу, не удосужившись посмотреть по сторонам, и только когда он скрылся из виду, Стив посмотрел на прилавок и ухмыльнулся, как идиот. Он работал волонтером с детьми; Стив мог поклясться, что Эдди идеален. — Стив, — Николь щелкнула пальцами перед его лицом, она уже не в первый раз произносила его имя, и он внезапно оживился, повернувшись, чтобы поймать ее взгляд. Он удивленно приподнял бровь, когда она пододвинула заказ, который только что отнесла их отцу, через прилавок, отделявший кухню от закусочной, — это был он? — Да, — Стив снова вздохнул и неловко поерзал; это было не так, как всегда. Это была новая территория; неизведанная территория. Он пообещал себе, что не пойдет туда, где ничего не знает. Внимание Эдди было таким непривычным. Она обвила его рукой, и он склонил голову, чтобы положить ее ей на плечо, бесцельно глядя вслед парня еще долго после того, как тот ушел. — Он милый, — она заметила. Он рассеянно прикусил нижнюю губу. — Я знаю. — По крайней мере, вы, ребята, друзья, — она потерла руку Стива, и он пожал плечами; он еще не был так уверен в этом. Она всегда смотрела на него с хорошей стороны, но это означало, что он возлагал на него надежды, а возрождение его надежд означало разочарование. Подумав, она добавила: — Стив, если он не любит тебя, то он сумасшедший. — Я даже не знаю, нравятся ли ему парни, Николь. А даже если бы и нравились, я бы ему не нравился. Она толкнула его. — Заткнись, нравился бы. — Сомневаюсь. Он такой загадочный, красивый, крутой и умный, а я — это я. — Перестань унижать себя, Стив. Это никуда тебя не приведет. И ты Харрингтон. Ты тоже красивый, — она игриво толкнула его в плечо, и он ощетинился от прикосновения, неохотно и внезапно снова устав. Она нахмурилась, не хотела его пугать, но они все знали, как с ним обращаться. Осторожно, тихо, — Стив, — добавила она, и он снова посмотрел на нее, как олененок, огромными и нерешительными глазами, — ты тоже умный. И ты очаровательный, и ты ему нравишься. Ты знаешь, что ему нравится. Так что перестань корить себя и действуй. Пригласи его на свидание. Тебе нечего терять. Ему было что терять больше, чем она думала. — Или я могу продолжать быть его другом и посмотреть, что из этого выйдет, — он сказал слишком поспешно и знал, что она пытается помочь, все всегда пытались помочь, но иногда он просто не хотел помощи. — Хорошо, хорошо. Я пыталась, — она в знак поражения подняла руки и пошла принимать заказ за столом, оставив его в одиночестве. Во всяком случае, так он все делал. Один. Почему сейчас должно быть иначе? Той ночью, когда Стив умывался и смотрел на себя в зеркало, он мог думать только о том, как Эдди пошел утром в закусочную выпить чашечку кофе, за которой он мог пойти куда угодно, в том числе в одно из десяти мест на улице. Он хотел увидеть Стива. И это могло быть фатальным, но, возможно, Стиву было все равно. На истории он бесцельно играл в виртуальный мини-гольф, пока не появился Дастин, рассказавший Эдди историю о своих выходных. Стив уклончиво слушал, отправляя сообщение Джонатану, и ждал его ответа, Джонатан всегда выигрывал в мини-гольф, глядя в свой телефон, пока пара рук не опустилась на его стол. Он поднял голову и застенчиво улыбнулся, когда Эдди ухмыльнулся ему. — Привет. — Привет, Харрингтон. Не хочешь зайти после школы? Знаешь, ты покажешь мне свой, а я покажу тебе свой. Я имею в виду дома, — его улыбка была более или менее ухмылкой, и Стив покраснел, желая отвести взгляд, но не мог. Месяц назад он даже не ожидал, что будет называть Эдди даже по имени или, может быть, по фамилии, Эдди любил его фамилию, и теперь он повернулся на своем месте, улыбаясь ему и приглашая его к себе, в его дом, где он жил, в его дом, в его пространство. Его лицо горело красным, и Эдди смотрел с надеждой. Полуулыбаясь, он сказал: — Я не думаю, что эта фраза означает это. Эдди немного рассмеялся. — Я думаю нестандартно! А ты? Он мыслил нестандартно. Это и сбило Стива с толку. Даже не задумываясь, Стив кивнул, он не мог сказать «нет». Эдди улыбнулся, как будто испытал облегчение, как будто это значило больше, чем было на самом деле. Сделал это? — Конечно. Встретимся у входа после уроков. Когда Эдди отвернулся, в желудке Стива образовалась глубокая ямка беспокойства. У него не было реальной причины нервничать, он знал, что это ничего не значит, но то, что он был наедине с ним в доме Эдди без присмотра, заставляло его нервничать. Одиночество приводило ко многим вещам, о которых он не был готов думать. Его нервозность привела к тому, что он сказал много глупостей. В коридоре после истории Джонатан потянулся к нему, собираясь соединить их руки вместе, когда они направились к физике. Обычно Стив закатывал глаза от его явного энтузиазма, говорил ему, что еще слишком рано, но он был в панике, слишком много думал, задаваясь вопросом, почему Эдди вообще беспокоится. — Итак, Эдди попросил меня пойти к нему домой сегодня, и я знаю, что это не имеет большого значения, потому что он был у меня и все такое, и это ничего не значит, потому что мы просто друзья, но я чувствую, что это какой-то большой шаг в нашей дружбе, и я не знаю, что делать и как действовать, — он выдохнул все одним махом, его голос стал хриплым. Джонатан повернулся, чтобы бросить на него недоверчивый взгляд. — Как такое маленькое тело держит в себе столько кислорода? Стив в замешательстве нахмурил брови, не совсем понимая, что он имел в виду тот факт, что Стив, вероятно, мог произнести часовую речь на одном дыхании. — Хм? Джонатан вздохнул от его забывчивости. — Послушай, малыш Харрингтон. Тебе не следует напрягаться каждый раз, когда ты разговариваешь с Эдди, ты делаешь это слишком часто, и у тебя случится сердечный приступ. Со всей нездоровой пищей, которую ты ешь, это вполне возможно, — он ткнул его в живот, и Стив скрестил руки на груди, — просто оцени тот факт, что он хочет тусоваться с тобой. Он прилагает усилия. Кроме того, нет смысла беспокоиться об этом. Вы, ребята, уже друзья. — Но что, если случится что-то странное? — спросил он, ковыряя кожу вокруг ногтей. Джонатан изогнул бровь, и Стив фыркнул: — Джонатан. Да ладно. Помоги мне. Ты мой психотерапевт. Джонатан слишком драматично вздохнул и откинул голову назад. — Хорошо. Ничего не случится, это будет зависеть от тебя и Эдди, но успокойся, черт возьми. Вы не встречаетесь. Вы дружите уже пять минут. И, кроме того, Стив, ты странный, говоришь странные вещи все время. Не будет ничего удивительного, если ты это сделаешь снова. — Просто мы внезапно тусуемся при каждом удобном случае, и я не знаю, что это значит, — он смотрел на их обувь, которая отступала назад, вперед, назад, вперед, пока не устал и тоже вздохнул в замешательстве, — я хочу, чтобы это что-то значило. Джонатан потянулся, чтобы взять его руку, не зная, что сказать. Стив был особым случаем с предостерегающей этикеткой на груди. — И я уверен, что в конце концов так и будет. Перестань так сильно напрягаться. Ты ко всему относишься так серьезно. Плыви по течению. Стив посмотрел на него снизу вверх, не совсем в духе течения, и проскользнул в класс раньше него. Стив пытался не принимать это близко к сердцу, ожидая, пока прозвенит последний звонок. Эдди уже ждал Стива со скрещенными на груди руками и ленивой полуулыбкой на лице, ожидая его, но все еще улыбаясь, когда тот вышел из школы. Стив начал спускаться по лестнице, но Эдди схватил его за руку, чтобы привлечь внимание, притянул к себе и пошел за ним. — Как прошел день? — непринужденно спросил Эдди, ведя его от кампуса к парковке. — Хорошо, как твой? — спросил Стив, и Эдди пожал плечами, сказал, что все хорошо, сказал, что сейчас лучше. Стив покраснел, увидев свои кроссовки, идущие рядом с Эдди по лужайке и бетону, а Эдди полез в маленький карман рюкзака, чтобы вытащить пару ключей. Стив в шоке посмотрел на него, — у тебя есть машина?! Эдди лишь улыбнулся и указал на маленькую белую машину с наклейкой на бампере со знаком Вегаса, ключи свисали с одного пальца, — я не избалован или что-то в этом роде, клянусь, старый друг моей мамы переезжал и не мог взять свою машину, поэтому отдал ее нам. Я не мог позволить себе купить собственную машину, я не могу позволить себе бензин. Стив с любовью взглянул на него, когда тот открыл перед ним дверцу пассажирского сиденья. — Не волнуйся. Тебе не нужно доказывать мне свою состоятельность. Тебе не нужно производить на меня впечатление, — он приложил руку к груди и насмешливо улыбнулся. Эдди взаимно улыбнулся Стиву, когда парень поблагодарил его и скользнул на пассажирское сиденье, молча вздохнув и улыбаясь, бросив свой рюкзак на пол перед собой. — Не волнуйся, это не входит в мои намерения. Если бы я хотел произвести на тебя впечатление, я бы сказал тебе, что купил это на свои деньги, и что это супер крутая спортивная машина, маскирующаяся под эту маленькую штучку, но я не крутой и в любом случае, у меня даже нет работы, — он забрался на водительское сиденье и закрыл дверь, — чувствуй себя как дома, — он махнул рукой и пристегнул ремень безопасности. Машина Эдди была чистой, поэтому Стив осторожно пристегнул ремень безопасности, стараясь не делать ничего смущающего. — Итак, ты скрывал это от меня. Заставляешь нас гулять под дождем и все такое, — он поддразнил, слегка приподняв брови, затянув лямку за спиной. Эдди улыбнулся обвинению и повернул ключ в замке зажигания. — Вообще-то нет. Старушка была в сервисе. Задний фонарь сломался, — он ласково похлопал по приборной панели, — но теперь с ней все в порядке, обещаю. И я неплохой водитель. Кто-то парковался сзади меня, и все пошло не так. — Хм. Она выглядит совершенно новой, как мне кажется, — заметил Стив. — Технически, для тебя она новая, — Эдди сообразил и вырулил со своего места для парковки прежде, чем Стив успел сказать хоть слово. Салон машины был опрятным, и пах им. К приборной панели была прикреплена полароидная фотография, на которой Эдди, Майк и Дастин улыбались в камеру, прищурив глаза, и Стив улыбнулся в ответ, думая о том, как он стоял с друзьями утром и смеялся, обмениваясь комичными взглядами с Дастином на истории и отпускал глупые комментарии, когда думал, что люди находятся вне пределов слышимости. Эдди заехал в гараж под зданием на бульваре, пока Стив наносил на карту дорогу, когда они не болтали. Он терпеливо ждал, нервно постукивая ладонями по бедрам, пока Эдди припарковывал машину и молча вышел, предполагая, что Стив знает, что нужно следовать за ним. Тихо они вместе вошли в небольшой лифт, и Эдди нажал кнопку восьмого этажа. Стив неловко раскачивался взад и вперед на пятках, и ни один из них не сказал ни слова в пространстве друг друга, и Стив затаил дыхание, пока двери не открылись на восьмом этаже. Эдди повел Стива по коридору, украшенному осенними декорациями, и, когда они подошли к последней двери слева, он перебирал ключи, чувствуя на себе взгляд Стива, когда тот отпирал дверь и впускал его первым. — Мама на работе, — он закрыл за ними дверь, пока Стив исследовал гостиную, фотографии и картины на стенах, стеклянную дверь, ведущую на балкон, и диван у стены. Это было... по-домашнему. Жизнь в доме. Так свойственно Эдди. — Мне нравится, — Стив повернулся, чтобы посмотреть на него, когда он сбрасывал кроссовки у двери, — уютно. Он посмотрел на Стива с полуулыбкой. — Уютный, значит маленький. — Маленький — это не плохо, — добавил Стив, когда Эдди помахал ему рукой. Он быстро снял обувь и последовал за ним по короткому коридору, и это было так сюрреалистично — оказаться в доме Эдди. Наедине с ним. Это была мечта любой версии Стива. Он толкнул дверь своей спальни, и Стив стряхнул с себя необъяснимую тревогу, снова шагнув в свое пространство. Другое пространство, более определенное пространство. Нервничал из-за того, что пересекал какую-то невидимую черту, которая осталась невысказанной между ними двумя. Но он задержался, стоя в дверях. Он окинул взглядом комнату и внезапно остановился, шипящее чувство бурлило в его желудке. Эдди не заметил, как Стив остановился в дверях с широко раскрытыми глазами и поставил свой рюкзак у двери. — Извини за беспорядок. У меня здесь были только Дастин и Майк, и они к этому привыкли, — он объяснил извиняющимся тоном, пока Стив осматривал комнату в молчаливом изумлении. Стены были просто белыми, но далеко не девственными. Он напоминал музей, или художественный класс, или родительский холодильник ребенка, раскрашенный сверху донизу цветом. Стол, заставленный художественными принадлежностями, напротив полноценной кровати, торчащей из левой стены, проигрыватель на комоде и стопка книг на полу. Растения на подоконнике, каждый горшок расписан индивидуально. Между окном и стеной был коллаж из фотографий, их было так много, что это ошеломляло. Стены были увешаны холстами, рамками, плакатами, фотографиями, зарисовками, открытками, полароидами. Это было хаотично, оживленно, вся комната была наполнена яркими красками, что так не вязалось с тихим мальчиком, с которым он знакомился. Беспорядок, но в лучшем виде. Стив на мгновение замолчал, пытаясь все обдумать. Наконец он понял: — Ты художник. Эдди посмотрел на него с того места, где он стоял у своей кровати, поправляя рукава свитера. — Да, так и есть, — он согласился, не понимая, что Стив не знал. — Ты не упомянул об этом, — Стив еще раз окинул взглядом всю комнату, и по какой-то причине — впервые в жизни — неорганизованность его совершенно не беспокоила, — мне нравится твоя комната. Эдди улыбнулся, эта комната была его гордостью и радостью, как он извратил ее и сделал своей собственной. Отдельной, уникальной. Как и он. — О, спасибо. Я действительно не хотел, чтобы это выглядело именно так. Просто вроде... — он обвел руками, — так получилось. — Нет, это выглядит потрясающе. Мне это очень нравится, — он повернулся к Эдди, который все еще стоял в конце своей кровати, наблюдая, как Стив все понимает. Глаза Стива на секунду блуждали вверх-вниз, и он рассмеялся, он не знал, как не понял этого раньше. Эдди упер руки в бедра, когда увидел выражение лица Стива, сдерживающего смех. — Что смешного? — Ты похож на художника. Брови Эдди нахмурились, и он обвиняюще скрестил руки на груди. — Что это должно значить? Стив указал на него так, словно это была самая очевидная вещь в мире: бордовый кардиган, узкие джинсы, кольцо в носу. Эдди упер руки в бока, и Стив расхохотался. — Посмотри на себя! — Хорошо, хватит, — Эдди схватил подушку и швырнул в него, но за ней не было ничего. Стив поймал и бросил обратно, ухмыляясь, потому что Эдди не хотел причинить ему вреда. Он просто подумал, что это смешно, вот и все. — Это неплохо. Искусство — это круто. Эдди, это все очень круто, — он подошел к столу и лениво взял альбом, — ты не против? — Действуй, — Эдди кивнул в знак согласия, и Стив открыл альбом на первой странице, просматривая текстурированный смешанный материал бумаги и изучая линии угля. Его наброски были хороши; полные таких простых предметов, как дома и дворы, а затем более сложных вещей, таких как статуи в музее или замысловато нарисованные руки, и некоторые люди через каждые несколько страниц или около того. Однако ближе к концу, когда осталось всего около дюжины страниц, Стив остановился на одном конкретном наброске. Это был он. На рисунке был нарисован он. Когда Эдди заметил, на что Стив смотрит, он резко вскочил с кровати, чтобы выхватить книгу из рук Стива. Его лицо покраснело от смущения, но Стив вычислил это. — Эдди! Он сдался и скрестил руки на груди, ощетинившись от смущения. — Хорошо. Я рисую то, что меня окружает. Знаешь, я не всегда делал наброски. Сердце Стива билось так быстро, что он был уверен, что оно находится на грани остановки сердца. — Ты нарисовал меня, — сказал он тихо, нежным голосом. — Не думай об этом в таком ключе, — добавил Эдди, когда Стив повернулся к нему с полуулыбкой-полуухмылкой, пытаясь найти за что-то держаться, — мне нравится рисовать людей, особенно когда я узнаю свой объект. — Это так мило, — поддразнил Стив, размахивая альбомом перед лицом Эдди. — Эй, если тебе нужны доказательства, у меня есть целый альбом с рисунками моих друзей, — он указал на стол и взяв альбом из рук Стива, захлопнув ее, когда Стив хихикнул. — Нет, я польщен. Никто никогда меня раньше не рисовал. Я не думал, что достоин того, чтобы меня рисовали, — глаза Стива следовали за альбомом, который Эдди держал у груди, представляя себе рисунок, архаичные линии, грубый набросок, но детализированный. Его лицо вспыхнуло ярко-красным, и он задавался вопросом, как долго Эдди наблюдал за ним, чтобы точно передать его черты, ямочку на правой щеке и крошечную трещинку на брови. Внимание к деталям. Внимание к нему. — Ну, я рисую то, что есть в моей жизни. В последнее время ты там часто появляешься, — он поднял альбом, — поэтому ты одна из моих моделей. Стив не мог не улыбнуться ему, тронутый. Раньше его никто не рисовал. — Ну, просвети меня. Я не знаю ни одного художника. Ты делаешь те типичные художественные вещи, которые ты видишь по телевизору? Ну, знаешь, рисуеешь вазы с фруктами? Голых моделей? — он подошел к аккуратно заправленной кровати Эдди, и они одновременно сели, возможно, слишком близко друг к другу, хотя ни один из них не упомянул об этом. Эдди пожал плечами, его колено лениво ударилось о колено Стива. — Ну, я рисовал только фрукты на школьных уроках рисования, но никогда не рисовал голую модель. — Ну, дай мне знать, если тебе нужна помощь с этим, — предложил Стив, прежде чем его разум успел обработать это, и его кровь закипела, но Эдди даже не понял, просто рассмеялся над тем, что он принял за шутку. Это не так. — О, сейчас я в порядке. Я не думаю, что моя мама будет мириться с этим. Может быть, в колледже я буду делать все это, понимаешь? Там это действительно обычное дело. Более зрелое, чем например, зарисовывать то, что меня окружает, и все такое. Я также занимаюсь фотографией. Немного, но занимаюсь, — он указал на фотографии на стене, и Стив вскочил, чтобы посмотреть на них. — Ты сделал их? — недоверчиво спросил он, его глаза пробежались по ряду фотографий, беспорядочно разбросанных по стене. Эдди издал подтверждающий звук, — Эдди, это невероятно. Я думал, что это сделал профессионал. — Спасибо, боже ж ты мой, — Эдди покраснел, когда Стив обернулся, не привыкший к такому вниманию, потому что, как он сказал, у него не было много посетителей, а Стив и раньше преследовал его в Интернете. Он не публиковал свои работы. Стив бы знал, — это так мило. Я действительно старался; я знаю, что это не так сложно, но требуется много времени, чтобы запечатлеть что-то, что вызывает больше эмоций, чем то, что кажется на первый взгляд. — Нет, ты гений, — взгляд Стива с тоской задержался на нескольких фотографиях: полароид, на котором Дастин смеется, на одной он и Майк стоят у кирпичной стены и скучающими глазами смотрят в камеру. Он задавался вопросом, что все это значит, если это что-нибудь значит, — могу ли я немного поизучать их? Я чувствую, что нахожусь в музее. Эдди все еще улыбался, когда Стив посмотрел на него в поисках разрешения, его пальцы чесались, чтобы изучить всё, как будто это было выставлено напоказ. — Давай, вперед. Мне нравится, когда люди судят обо всем, что я делаю своими руками. — Твои руки впечатляют, — пробормотал Стив про себя, но Эдди услышал и фыркнул, скрестив одну ногу на другой, его глаза следили за Стивом по комнате. Это было очаровательно, все отображалось вокруг него, картины гор, пейзажей и его друзей. Стив чувствовал себя частью всего этого. Или, скорее, хотел бы, чтобы он мог ею быть, как посторонний, заглядывающий внутрь. — Когда ты проколол нос? — спросил он тогда, хотя его взгляд не отводился от фотографии молодого Эдди с лицом без кольца в носу, только с этими красивыми голубыми глазами. — Летом перед старшей школой. Я проходил через эту фазу — и, ну, это длинная история. Я был просто капризным, нуждался в переменах, я даже не дождался, пока заживет, всё равно. Я казался более резким. Стив повернулся, чтобы посмотреть на него, и они обменялись застенчивыми улыбками. — Оу. Он сделал такое лицо, будто вспомнил боль. — Да, это было неприятно. Мне понадобилось много солевого раствора. Стив не мог не рассмеяться снова, уперев руки в бока и вспоминая то время, когда ему было двенадцать, выражение лица его матери, чувство вины, которое он чувствовал, пытаясь вырасти для себя. — Я, гм. Я пытался проткнуть свой нос английской булавкой, когда мне было двенадцать. Я так испугался, что струсил, но все равно. У меня странный нос. Эдди сочувственно улыбнулся. — Мне нравится твой нос. Стив усмехнулся, лениво поворачиваясь взад-вперед, сложив руки на груди. — Я все равно не буду хорошо выглядеть с кольцом в носу. Эдди откинулся назад и пожал одним плечом, как будто знал это. — Нет, тебе и так идёт, — он согласился, и Стив тоже улыбнулся. — Знаешь, это делает тебя похожим на художника, — добавил он, прежде чем снова повернуться к стене, оставив Эдди любовно смотреть ему в спину, — это очень хорошо на тебе смотрится. Дает преимущество. — Спасибо, мне тоже нравится, — он мог слышать искренность в его голосе, и он уже собирался повернуться и ухмыльнуться, прежде чем что-то привлекло его внимание. Что-то, что выглядело знакомым, но другим, более уникальным, и вдруг он забыл, что собирался сказать. — Ловец снов, — он пробормотал почти задумчиво, когда потянулся большим пальцем к мягкому перу, свисающему с бисерной поделки. Он так давно не видел ни одного; он мог вспомнить, когда он проводил выходные в доме своей бабушки, у нее в комнате для гостей висел гигантский пернатый ловец снов. Стив имел обыкновение думать о том, что ему никогда не снились кошмары, когда он спал под ним. Он был убежден, что они волшебные. Возможно, с годами магия немного угасла, но Стив все еще верил. Он должен был верить со всем страхом, запертым в нем. Ему нужен было это. — Да, я купил его на ремесленной ярмарке, на которой был несколько лет назад в Солт-Лейк-Сити. Полагаю, я покажусь немного наивным, раз верю в такие вещи, но мне все равно нравится. Стив едва покачал головой. — Нет, это не наивно. Это мило. В душе ты ребенок. Эдди позволил себе немного рассмеяться, и Стив изобразил гордую улыбку на губах среди осевшего румянца. — Да, я думаю, ты прав. Стив скромно пожал плечами и, бросив еще один добросердечный взгляд, Эдди сел за свой стол. Он смотрел перед собой на рисунки и фотографии на стене, небольшие наброски, акварели или полароидные снимки, которые он сделал и любил рассматривать. Ему хотелось бы думать, что Стив может резонировать с ловцом снов. Собирая сны, кошмары, засовывая их в задний карман на потом. — Значит, я попаду на Стену славы Эдди Мансона? — он обернулся и кивнул головой в сторону стены, и Эдди нежно улыбнулся ему. — Это займет время. Удовлетворенный ответом, Стив повернулся, чтобы снова посмотреть на стол, и потянулся, чтобы взять одну из фотографий в рамке, на которого он и Дастин в крепких объятиях, румянец на щеках Эдди и яркий свет вспышки, отражающийся в его очках. — Выглядит так, будто вы, ребята, близки, — заметил он, показывая Эдди фотографию. — О. Да, мы были лучшими друзьями еще с утробы матери, — Эдди смотрел на фото издалека и крутил кольцо на пальце, — я на год старше его, потому что, ну ты знаешь. Все это. Я родился в Юте и жил там в течение года, прежде чем мы переехали сюда. Мой отец был другом из колледжа мамы Дастина, и она нашла ему действительно хорошую работу. Здесь. Они практически столкнули Дастина и меня вместе, чтобы исполнить эту несбыточную мечту друзей, у которых есть дети, которые тоже друзья. Это сработало. Мы близки. Я познакомил его и Майка в средней школе, а остальное уже другая история, — он сделал широкий жест, и Стив рассмеялся, повернувшись, чтобы оглянуться на стол, на несколько разных ручек, карандашей и другие художественные принадлежности, которые лежали вокруг него, все имело смысл и не занимало места впустую. — А как насчет вас с Джонатаном? Я всегда вижу вас вместе. Думаю, вы близки. Стив повернулся, чтобы посмотреть на него, размышляя. Это была длинная история. Он не знал, спрашивал ли Эдди из вежливости или из искреннего любопытства. — Да, гм. Мы познакомились в пятом классе, он сел со мной за обедом в свой первый день в моей школе и сказал мне, что я выгляжу достаточно дружелюбно, чтобы сидеть с ним. Я был один, и у меня не было друзей, поэтому я позволил ему остаться. С тех пор он был моим единственным другом. Никто не хочет дружить с мальчиком, который красит ногти и все такое, — он показал ему свой облупившийся лак, и Эдди понимающе кивнул, — но иногда встречаются люди, которым наплевать на эти вещи. Он был одним из них. Мне просто повезло. — Мне тоже, — Эдди тихо согласился, дергая нитку на джинсах. — Вплоть до прошлого года у меня была такая штука, когда я действительно всего боялся. Все было угрожающим. И я действительно не знаю, почему. Я имею в виду, я почти не разговаривал со своей семьей. Джонатан был единственным, кому я тогда доверял какое-то время, прежде чем я тоже начал рассказывать им, что случилось, чтобы мне помогли. — Хм, — Эдди скрестил руки на груди, словно и если бы Стив не знал его, то мог подумать, что он винит себя, — значит, у тебя есть прошлое. — Ну, у нас у всех оно есть. Просто некоторые из нас скрывают его лучше, чем другие, — Стив пожал плечами, прежде чем отвернуться, оставив Эдди смотреть ему в спину, заинтригованный, но он никогда не скажет этого вслух. Он чувствовал, как взгляд Эдди задержался на нем, когда они замолчали. Стив поделился большим, чем когда-либо думал, с кем-то за пределами своей семьи или Джонатана, но он не сожалел об этом, как он думал, что пожалеет. Эдди достаточно рассказал ему о своей собственной истории, своем отце, и у Стива тоже было прошлое. Может быть, не так грустно, как страшно, но это было в прошлом. Пока Стив разглядывал несколько случайных рисунков, лежавших на столе, он позволил себе глупо, необоснованно счастливо улыбнуться. — Не могу поверить, что ты нарисовал меня, — сказал он не поворачиваясь, и улыбаясь. — Заткнись, — беззлобно ответил Эдди, и Стив обернулся, чтобы нахально ему улыбнуться. Эдди улыбнулся в ответ, словно это была шутка, которую Стив не понял, но не так, как все остальные. Намного честенее. Слаще. — Я рисунок. — Да, — согласился Эдди, и Стив снова покраснел, хотя почти ничего из сказанного Эдди не заставило его щеки гореть. Стив пошутил, но — прямо перед тем, как снова отвернуться, чтобы спрятать лицо, внезапно смутившись, Эдди добавил: — Эй, я хочу тебе кое-что показать. Думаю, тебе понравится. Ты занят завтра после школы? Стив почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Нет, я не работаю, — сказал он с нетерпением, ожидая. — Потусим? Стив слишком взволнованно кивнул, но глаза Эдди загорелись, и вдруг это не имело значения. Стив позволил себе разволноваться. Он больше никогда не радовался вещам. И когда Эдди провел руками по бедрам, слегка ерзая, Стиву пришлось удержаться от того, чтобы не обмануть себя, думая, что это нечто большее. Может быть? — Что ты задумал? — Увидишь, Харрингтон! — поддразнил он, потянувшись, чтобы подтолкнуть ногу Стива в носке своей, — это сюрприз. Одно из моих любимых мест. — Мне нужны деньги или что-нибудь еще? Эдди покачал головой, и Стив сел. — Ты можешь взять немного, но я заплачу за тебя. Сердце Стива подпрыгнуло в груди, и он подавил внезапное желание захихикать. Когда он стал таким? — Как по-джентльменски. Эдди улыбался, когда Стив повернулся, чтобы снова посмотреть на него. Теплая улыбка, искренняя, заставившая Стива улыбнуться в ответ. — Что я могу сказать? Меня правильно воспитали. Стив встал из-за стола и сел рядом с ним на его кровать. — Так значит ли это, что я не джентльмен, потому что не заплачу за тебя? — Нет. Я приглашаю тебя, так что я угощаю. Ты идеальный джентльмен, — он потянулся, чтобы игриво, если не кокетливо, ущипнуть Стива за подбородок, и на этот раз Стив не смог сдержать смешок. А о том, что Эдди наклонялся, когда смеялся, ни один из них об этом не упоминал, а потом вдруг опять было тихо, и он упал назад, уставившись в потолок. Стив лег рядом с ним, внезапно засыпая. Большие карие глаза смягчились, когда он увидел маленькие светящиеся в темноте звездочки, разбросанные по потолку, те самые, которые Стив любил. Они у него тоже когда-то были, но клейкая пена, которая использовалась, чтобы держать их, давно потеряла свою силу с годами, и все звезды упали. У него никогда не было сил, чтобы купить еще несколько и вернуть их обратно. Он взволнованно указал на них, и Эдди опустил голову, чтобы посмотреть на него. — Звезды! Он мягко кивнул. — Да. Когда мне было семь, мы переехали из Хендерсона в Хоукинс, когда моя мама открыла здесь свой бизнес. Итак, в первую ночь здесь я испугался, потому что новые места меня сильно пугали, и я плакал, пока мои родители не вошли в мою комнату, чтобы успокоить меня. Так что они положили меня спать в их кровать, и когда я вернулся из детского сада на следующий день, мой папа дал мне эти звезды. Он сказал, что когда ты видишь звезды, ты знаешь, что ты рядом с домом. Стив искренне улыбнулся ему в ответ и снова запрокинул голову, чтобы посмотреть на звезды, и попытался представить себе Эдди ребенком, который с помощью отца приклеивает к потолку маленькие пластмассовые звездочки. — Мне это нравится, — он сказал ему, хотя напоминал самому себе. — Раньше я каждую ночь загадывал желания этим звездам. Помню, как-то в начальной школе мы делали какой-то тест на уроке математики, сейчас я забыл, о чем он был, но я не знал, как его сделать, поэтому я загадал желание, что я получу хорошую оценку за контрольную. И я принес домой девяносто пять баллов из ста, и начал говорить своим родителям, что мои звезды могут исполнять желания. — Это восхитительно, — сказал он сквозь смех, и Эдди издал собственный смешок. Какой прекрасный звук, звук, в который он влюбился с воспоминаниями, маленькими историями, реликвиями прошлого, которое он прожил так давно, хотя все это было новым для Стива. — Это занудно, но я все еще люблю иногда загадывать желания. Я знаю, что они не сбудутся, но, честно говоря, я вроде как верю, — он немного подвинулся, и его плечо ударилось о плечо Стива, — после того, как умер мой отец, я просто перестал в это верить. До этого все, казалось, шло по-моему. Полагаю, жизнь, полная хороших вещей, дает вам один действительно дерьмовый опыт. Стив следил за его лицом, никогда не зная, что сказать. Как сказать кому-то, что сожалеете о таком травмирующем опыте, еще до того, как узнали его? В слабой попытке утешить его, он тихо сказал ему: — Хотелось бы, чтобы с тобой этого не случалось. Эдди пожал плечами в манере «что поделаешь», а Стив был в недоумении. — Всякое случается. Я стараюсь больше не злиться, потому что не могу это изменить, — он сел, и Стив последовал за ним, — иди осмотрись. Я не хочу грустить. — Хорошо, — Стив снова встал, когда Эдди толкнул его в бок, повернувшись и комично приподняв брови. Ему нравилось разговаривать с Эдди. Знакомство с ним. Он потянулся к своим записям, выяснив, что около шести они расположены в алфавитном порядке по исполнителям, — у тебя есть саундтрек к «Чумовым Сапогам»? — он рассмеялся, вытащив винил и узнав обложку, вспомнив, когда его сестра вернулась домой из поездки в Нью-Йорк пару лет назад, привезя магнит в качестве сувенира, — моя сестра однажды увидела его со своими друзьями. Типа, на Бродвее. Она любила это. — О, это так круто, — он приложил руку к груди, — я никогда не видел это вживую, но я своего рода музыкальный ботаник под прикрытием. У меня здесь есть несколько саундтреков. Ты хоть смотрел фильм, по которому он снят? Ты слушаешь мюзиклы? Не пойми неправильно, но ты похож на человека, который слушает мюзиклы. Стив полуулыбнулся от его энтузиазма, ставя альбом обратно на свое законное место. — Нет, я никогда не слышал. И на самом деле не видел. Но я понимаю, почему ты так думаешь. — Что? Ничего? Зло? Книга Мормона? Ничего? — удивленный, Стив покачал головой, — боже, Харрингтон, — Эдди недоверчиво посмотрел на него, и Стив снова рассмеялся, глядя, как он встает и направляется к своему столу. Он достал лист бумаги и ручку и сказал: — У меня есть идея. Стив снова сел, отметив, что у них есть несколько общих записей, и наблюдая, как он снимает колпачок со своей ручки. — Ладно. — Мы начнём список фильмов. Мы запишем каждый фильм, который один из нас или мы оба не видели и хотим посмотреть, и всякий раз, когда мы в настроении, когда мы тусуемся, мы можем посмотреть один фильм и вычеркнуть его. Мы можем стать культурными вместе. Стив сиял, а Эдди начал писать название списка на бумаге в блокноте, слегка взволнованный. Он кивнул, когда Эдди изогнулся и посмотрел через плечо, чтобы узнать мнение Стива, и с надеждой ухмыльнулся. Кто он такой, чтобы отнять у него эту радость? — Хорошо. — Хорошо. И ты также начнешь слушать мюзиклы, потому что, я имею в виду, это грустно, что ты этого не делаешь, — он по-дурацки пожал плечами, и Стив рассмеялся и кивнул. Для Эдди все что угодно. Эдди перебрался со своего стола на кровать, и плечо Стива прижалось к его плечу, даже не осознавая этого, пока они по очереди перечисляли фильмы и высмеивали друг друга, потому что количество фильмов, которые Стив не видел, было огромным, а Эдди, вероятно, слишком любит фильмы восьмидесятых годов. И где-то между смехом и чтением описаний фильмов друг другу они стали... друзьями. Настоящими друзьями. Не школьными друзьями, не друзьями по необходимости, не друзьями по жалости, просто друзьями. Единственный раз их прервали, когда женский голос позвал Эдди сказать, что обед готов, и они так много смеялись и разговаривали, что Эдди даже не заметил, как вошла его мать. Эдди скатился с кровати, и Стив неохотно подтянулся, чтобы последовать за ним. — Мне позвонить сестре и сказать, чтобы она забрала меня? — Нет! Поужинай с нами. Я хочу, чтобы ты остался, — он взял Стива за руку и потянул к двери, так что Стив последовал за ним, слишком потрясенный, чтобы возражать. Эдди хотел, чтобы он остался. Он действительно только что сказал это? Вслух? Стиву снова все почудилось? Его мечты немного выходили из-под контроля. — Если я не навязываюсь, — нерешительно сказал он. — Нет, это не так! Давай, — он повел его на кухню, пока мать накрывала на стол. Она подняла голову, чтобы поприветствовать сына, но остановилась, увидев, что у них есть компания, она не знала, и Эдди махнул ему рукой на кухню, пока Стив робко плелся за ним. — Привет! — она радостно поздоровалась с улыбкой Эдди, прекрасной улыбкой, которую он унаследовал, и Стив вежливо улыбнулся в ответ. — Это Стив, — Эдди представил его, и он увидел, как просияло ее лицо, когда она узнала его имя, и Стив на мгновение задумался, как часто Эдди упоминал его имя, если она знала его, — Стив, это моя мама. — Так ты Стив! — воскликнула она и протянула Стиву руку для рукопожатия. Значит, она слышала о нем, — приятно познакомиться! Эдди все время о тебе говорит. — Нет, не говорит! — Эдди вмешался, когда Стив со смехом пожал маме руку, бросив на Эдди недоверчивый взгляд. Он рассказал о нем своей маме. Он думал о нем. Так что, возможно, он тоже был увлечен, — серьезно. Я упомянул, что работал с тобой над проектом. Вот и все. — И что ты был так рад, что вы, наконец, стали друзьями, и что ты любишь его закусочную, и какая у него замечательная семья… — она любезно пробормотала, как будто пыталась смутить его, потому что так оно и было. Стив рассмеялся и с любовью посмотрел на Эдди, его лицо внезапно вспыхнуло красным, когда он надулся на нее, не удосужившись помочь накрыть на стол. — В свою защиту скажу, что у меня нет ни такой семьи, ни друзей, ничего и никого интересного в моей жизни. Я был взволнован. — Это так мило! — поддразнил Стив, игриво толкаясь бедром о бедро Эдди. Мама Эдди рассмеялась, явно развлекаясь, смутив сына, и протянула Стиву тарелку. — Ты останешься на ужин, милый? — Ох, если это не проблема, — он махнул рукой, но она покачала головой и тоже взяла стакан для него. Эдди терпеливо стоял рядом с ним, как будто пытался защитить его от матери, стоя на своем. — Конечно, нет, — она указала на одно из сидений, когда в гостиной зазвонил телефон, поэтому Стив сел, чувствуя себя как дома, а Эдди сел рядом с ним, — я люблю, когда к Эдди приходят друзья. Это не очень часто. — Подойди к телефону, мама, — он оттолкнул ее, и Стив посмотрел на свои колени, глупо улыбаясь. Она тявкнула на него, но пошла схватить телефон, и Эдди извинился: — Мне очень жаль. У нее есть такая штука, когда она любит смущать меня без всякой причины. Я не жуткий, клянусь. Стив ободряюще покачал головой; он вообще так не думал. Он был рад, что Эдди так нежно отзывался о нем. Это означало, что Стив не полностью вообразил себе все это. — Нет, я не думаю, что ты жуткий. Я люблю это. Я тоже рад, что мы подружились. У нас всегда было много общего. — Да, так и есть, — Эдди размышлял, как будто погруженный в свои мысли, вспоминая прошедшие годы, когда снова появилась его мать, кладя телефон на стол. — Это с работы. У них просто был вопрос, — объявила она извиняющимся тоном, скользнув на сиденье напротив сына и начав накладывать еду себе на тарелку. — Чем вы занимаетесь? — спросил Стив, это казалось правильным, желая произвести хорошее первое впечатление, но искренне любопытствуя, — Эдди сказал, что вы начали здесь свой бизнес. Она сделала глоток из своего напитка, кивнув, и Эдди посмотрел на него так, будто не мог поверить, что тот помнил об этом. — О, у меня есть небольшой комиссионный магазин в центре города. Глаза Стива расширились, и он взволнованно указал на нее вилкой, с энтузиазмом размахивая ею. — Место, где везде висят старинные вывески? — она кивнула, — не может быть! Я люблю это место! — Ты специально так говоришь, — она скромно махнула рукой. — Нет, серьезно, я все время туда хожу. Мой лучший друг практически живет в вашем магазине. Он, типа, покупает одежду только у вас, ребята. Половина вещей, которые у меня есть, оттуда. Вот почему я одеваюсь, как ребенок. Раньше я ходил туда все время и находил самую смешную одежду, и я думал, что будет иронично носить ее, но потом это стало моим стилем. У вас, ребята, самые лучшие вещи. И у нас есть куча табличек, которые висят в закусочной. Она счастливо рассмеялась, и Эдди добавил: — Мир тесен. Стив повернулся, чтобы поднять брови, тоже улыбаясь. — Честно говоря, нам тоже нравится ваша закусочная. Еще до того, как я тебя узнал, мы все время ходили. — Наверное, еще до того, как я там работал. — предположил он, так как он не так давно начал, и он должен знать, был ли там Эдди. — Если бы мой сын был таким, как ты, — мать Эдди сказала с насмешкой-задумчивостью, — по крайней мере, ты помогаешь своим родителям. Эдди отказывается работать на меня. Эдди шлепнул ее по руке, и Стив рассмеялся, влюбившись в динамику их отношений. — Нет, я бы хотел, чтобы мне не приходилось работать. Но семейное правило гласит, что, когда детям исполняется шестнадцать, они должны начать там или найти другую работу. Безопаснее всего было работать с семьей, но это началось примерно семь месяцев назад. У меня не было выбора. Но я не... я не умею это делать, я все время что-то роняю и забываю заказы, и я совсем не идеален, нет чувства равновесия. Все наши плохие отзывы на Yelp — моя вина. Они должны были уволить меня около семи месяцев назад. Мать Эдди улыбнулась ему. — Эдди сказал, что у тебя четверо братьев и сестер. Вы все там работаете? — Да, два брата и две сестры. Я самый молодой. Моя старшая сестра и оба моих брата помогают моему отцу готовить, когда ему это нужно, и мы достаточно малы, чтобы нам не нужно было нанимать кого-то из членов семьи. Там действительно можно сойти с ума, но иногда мне это нравится. Наличие большой семьи. — Я бы хотела, чтобы у Эдди были братья и сестры, но он был чудо-ребенком, — она обожающе ущипнула Эдди за щеку над столом, и Эдди улыбнулся с закрытым ртом, явно привыкший терпеть это, — он лучшее, что когда-либо случалось со мной. — Даже если он не будет работать на вас, — Стив заигрывал, и Эдди пнул его под столом, Стив чувствовал себя так же комфортно, как Стив и со своей семьей. Тут он понял, что не нервничал, не заикался и не был слишком напуган, чтобы говорить из-за боязни напортачить. Он просто чувствовал себя там в безопасности. Как будто они знали друг друга много лет. — По крайней мере, он волонтер. Там ему намного лучше, чем в магазине, который целыми днями имеет дело со взрослыми. Это становится утомительным. Кроме того, волонтерство полезно для колледжа. Им нравятся такие вещи. — Ну, это не только для колледжа. Мне нравится работать с детьми, — Эдди добавил между тем, как ел, — это весело. Они любят меня. Это как бы заставляет меня чувствовать, что у меня есть маленькие братья и сестры. Это также в центре отдыха в центре города, нужно ждать несколько часов, пока я им понадоблюсь, но это действительно весело. Может быть, ты сможешь пойти со мной однажды. Стив нежно улыбнулся ему, представив, как он работает с детьми, занимается декоративно-прикладным искусством и поощряет их мыслить нестандартно. — Это так мило. Я бы с удовольствием. Звучит очень весело. — Так и есть! Тебе также не нужно много знать о детях, есть куратор и все такое, так что тебе не нужно иметь опыт. Просто будь добр к детям. Может, через пару недель я тебя возьму. Сделаем ручную индейку. Там будет клей, перья и разноцветная плотная бумага. — Не могу дождаться, — Стив пнул его по ноге, и Эдди рассмеялся, глядя на свою тарелку и беря свой напиток. Что его зацепило, так это его улыбка. Эта улыбка, то, как его зубы были кривыми, потому что он никогда не носил брекеты, немного кривоватые, ямочки на щеках и небольшая кривизна по краям ухмылки. Это была не просто улыбка, а то, что она должна была олицетворять: его счастье. Стив обожал его счастье. Дело в том, что художник и счастливый не были синонимами. На самом деле, если Стив и знал что-то о художниках в истории, так это то, что художники были грустными. И, возможно, это был жестокий стереотип, в который он заставил себя поверить, но, насколько ему известно, он никогда не слышал о счастливом художнике. Так почему же Эдди был другим? Его улыбка была настолько совершенной, что солнце позаимствовало его свет. Стив никак не мог понять это. Может быть, его так воспитали. Может быть, это был его творческий процесс или то, как он решил смотреть на мир. Может быть, он отличался от других в истории. У Стива еще было время, чтобы понять это. Эдди улыбался. Это было прямо перед ним. Он мог видеть это, он мог слышать его смех, он мог чувствовать радость, исходящую от него, как слой тепла от раскаленной машины летом. Так что Стив все еще проверял свою теорию о том, что все художники грустны, как и его система организации. Он не мог спрашивать и не мог найти больше информации, поэтому собирался внимательно следить. Он собирался это доказать. Не все художники грустные. На самом деле, они могут бы быть счастливы. Эдди будет первым.