Нарцисса не понимает

«В доме Блэков в Глостершире отличная библиотека», — все время повторяла тетушка Вальбурга на приемах, с гордостью поглядывая на Сигнуса. В таких случаях маленькая Нарцисса, соглашаясь, всегда важно кивала головой, цепляясь за блестящую ткань подола платья тетушки, и взрослые вокруг начинали улыбаться с какими-то всезнающими и покровительственными лицами. И ей тогда становилось до жути обидно: да что бы вы понимали! Библиотека ведь не просто отличная, она за-ме-ча-тель-на-я! У вас-то самих такая есть? У Нарциссы было много детских воспоминаний, но чем старше она становилась, тем сильнее стирались детали, и оставались только неясные образы, чувства, запахи. Она помнила, как во время игры в прятки Андромеда проскользнула в тяжелую дубовую дверь за лестницей на первом этаже — не то чтобы Нарцисса подсматривала, но ведь сестры старше, и если немножко не сжульничать, то искать их можно до самого ужина. А потом Нарцисса, изо всех сил напрягая свои тонкие детские руки, пыталась открыть эту неподъемную, как чугунный котел, дверь, а над ее головой вдруг из ниоткуда появилась большая папина ладонь, пролетела, как крупная важная чайка, сжала дверную ручку и совсем без усилий распахнула дверь — и тогда Нарцисса в первый раз увидела библиотеку. Точнее, не саму библиотеку: в ее памяти остался только странный приятный запах книг, вальс мелких пылинок, кружившихся в теплом ярком свете, лившемся из большого окна, и то, как этот свет мягко обрамлял пушистые волосы матери, склонившейся в кресле над большим фолиантом. Потом в этом же самом кресле Белла учила ее читать, раз за разом водя пальцем по одной и той же строчке из «Колдуна и Прыгливого Горшка», постепенно теряя терпение и срываясь на крик: «Ну же, Цисси! Чего тут сложного? А ну, не реви! Мама, Нарцисса опять плачет! Ну я что, виновата, что она дура? Ай!» А потом, потирая горящее от шлепка ухо, ревела и сама Белла, и они обе утыкались в мамину теплую грудь, убаюканные ее спокойным голосом и нежными пальцами, перебиравшими пряди — жесткие, непокорные кудряшки Беллы и мягкие тонкие локоны Нарциссы. И тогда Нарцисса выскользнула из-под маминой руки, как птенец выскальзывает из-под крыла большой мамы-птицы, и, ведя пальцем по строчке, четко прочла по слогам: «Жил на све-те доб-рый вол-шеб-ник»… За пару недель до ее седьмого дня рождения папа спросил за ужином, деловито поливая соусом мясо: — Цисси, что ты хочешь в подарок? Она вяло ковыряла вилкой картофельное пюре и качала ногой под столом. Жалко, что Белла уехала в свою дурацкую школу — ну, может, Хогвартс и не дурацкий, но противная Белла постоянно задирала нос и делала вид при друзьях, что не общается с такими малявками, — но как же она там одна? Без мамы, без папы? Она уехала всего каких-то сорок три дня назад — они с Медой считали дни на папином календаре, висящем в кабинете. Как же они будут праздновать без нее? — Можно, Белла приедет? — наконец, сказала Нарцисса. — Солнышко, мы уже это обсуждали, Белла приедет к Рождеству, — улыбнулась мама, и в ее улыбке Нарциссе почудилось что-то неприятное. Она сразу вспомнила эти гадкие всезнающие лица взрослых, обращенные к ней: «Ох, ты еще такая маленькая и глупая, Цисси», «Ах, ваша детка, такая прелесть, хи-хи-хи», «Далеко пойдешь, малышка, ха-ха-ха», «Нет, ну вы посмотрите, посмотрите, уже такая взрослая…» Наверное, поэтому она вдруг подняла взгляд и сказала тихо и четко: — Тогда я хочу маггловскую книгу. Вилка выпала из руки Сигнуса, со звонким «Бам!» ударилась о ножку стола и отскочила на пол. Отец так и просидел молча, хлопая глазами, пока бесшумно появившийся из воздуха домовик не положил рядом с его тарелкой чистую вилку и не исчез вместе с грязной. Наконец он еле слышно одними губами произнес, будто самое страшное на свете ругательство: — Маггловску-ю? Мать только сжала побелевшие пальцы, а на ее лице застыла недовольная маска с поджатыми губами. Если бы на ее месте была тетушка Вальбурга, та бы уже схватилась за сердце, заохала, запричитала. И Нарцисса, кажется, догадывалась, что дело не только в разнице характеров — на самом деле у ее мамы есть страшная тайна. Нарцисса сама недавно видела, как она, думая, что никто не видит, пробиралась в спальню, прижимая к груди тоненькую книжку, не похожую ни на один из толстых магических фолиантов, которыми заставлены были все полки библиотеки — по крайней мере, все те полки, про которые знает Нарцисса. Значит, есть полка, на которой стоят необычные книжки — в ярких обложках, напечатанные не на золотистом и плотном пергаменте, а на белой ровной бумаге, а если учесть, что книжки эти тайные, запретные, как и все маггловское в доме Блэков, нет никакого сомнения, что именно с полки с маггловской литературой мама взяла свою странную книгу про какую-то Джейн. Она несла ее, прикрывая название пальцами, и только это простоватое имя и удалось увидеть затаившейся в стенной нише Нарциссе. Нарцисса тогда поделилась своей догадкой с Андромедой, и та вскрикнула, улыбаясь до ушей: — Да ты совсем как Шерлок Холмс, сестричка! — Это кто-то из отдела Магического право-по-рядка? — спросила Нарцисса, стараясь правильно выговорить новое для нее слово, прочитанное в утренней газете. — Это самый лучший в мире детектив, — ответила Меда, вскакивая с кресла. — Пойдем, я покажу тебе книгу! Они побежали в библиотеку, держась за руки, и Андромеда тянула ее сквозь ряды высоких, упирающихся в потолок полок, пока они не оказались в тупике. Нарцисса недоуменно посмотрела на сестру, но та коснулась рукой деревянного панно, и вдруг ее пальцы прошли сквозь искусный резной орнамент, как сквозь толщу воды. Она сосредоточенно нахмурилась, шаря рукой под обманчиво твердой поверхностью, а затем выудила оттуда книжку, как из морской толщи чайка выуживает себе обед — и сердце Нарциссы вдруг замерло. Она неверяще потянулась пальцами к ярко-синей обложке, огладила твердый переплет и гладкую прохладную поверхность плотно сжатых листов бумаги. — Только не говори папе с мамой, — взволнованно прошептала Меда, — в этой книжке совсем нет волшебников. Мне кажется, она про… — она сделала паузу, переводя дыхание, — магглов. Очарованная Нарцисса тогда медленно открыла книгу, и с первой страницы на нее вдруг посмотрела надпись, сделанная синими чернилами: «Собственность Друэллы Розье». — Но это же… мамина книга? — удивленно спросила она. — Тогда тем более не говори. — А Белле можно сказать? — спросила она перед сном, когда Андромеда, прочитав ей пару безумно интересных, но немного непонятных глав про приключения гениального сыщика и его друга, спрятала книжку под подолом платья и собралась уходить в свою комнату. — Цисси, Белла — любимица тетушки. Она ей все расскажет, и нам тогда попадет, — грустно сказала сестра, и Нарцисса понимающе кивнула. Да уж, тетушка Вальбурга, конечно, очень красивая, но она совсем не любит читать. После испорченного ужина Нарциссу оставили без сладкого. Сигнус ушёл в свой кабинет, что-то кричал в камин тётушке, которая на следующий день заявилась в гости, заперлась в малой гостиной с их матерью и кричала, совсем забыв о заглушающих чарах: «Мерзкая магглолюбка, а я ведь еще в школе замечала твои грязные наклонности!..», «Священные двадцать восемь! Позор для Блэков!», «А матушка говорила Сигнусу: эта девка Розье тебе в подметки не годится! Была ведь Офелия Нотт, такая славная, такая хорошая партия…», «Иллюзия! В доме Блэков! Без ведома мужа! И ведь постаралась, на кровь завязала, то-то Цисси смогла полку найти!» Мать отвечала что-то тихо и неразборчиво, а под конец, распахнув с силой дверь, от которой поспешно отпрыгнули подслушивавшие Андромеда и Нарцисса, Вальбурга все еще громогласно заявила: — И чему ты научишь девочек? Они должны быть настоящими леди! И мама отчетливо сказала — от ее холодного голоса вдруг показалось, что в комнате наступила зима: — Настоящие леди должны быть всесторонне развиты. Не думаю, что вам это знакомо, — сделав паузу, она с нажимом произнесла: — Леди Блэк. Должно быть, здорово жить в аквариуме, мимо которого каждый день проплывают целые косяки магглов, но ничего про них не знать? Дети любопытны, Вальбурга. Где вы будете искать маленького Сириуса, если он решит получше изучить этих милых безобидных животных, которых видит каждый день в окошко? — тетушка открыла рот, чтобы ответить, но мама прервала ее жестом: — Вы знаете об опасностях, которые таит маггловский мир? А вы ведь живете в нем. Ах, такая прекрасная иллюзия безопасности. Тут она увидела притихших дочек и резко повысила голос: — А вы что уши развесили? Марш по комнатам!

***

У Нарциссы было немало своих вещей и игрушек, которые она не делила с сестрами: коллекция замечательных приятных на ощупь атласных лент для волос; целое стадо маленьких игрушечных дракончиков, плевавшихся необжигающими огоньками всех цветов радуги; свой собственный «Набор Маленького Зельевара — новее, чем у Андромеды, но не такой функ-цио-наль-ный, как говорил папа. Они с Медой часто уходили в маленький огороженый угол подвала с большим медным котлом и нарезали всяких мерзких червей, пока Нарцисса рядом под присмотром домовика сооружала из красивых переливающихся порошочков и эссенций душистое земляничное мыло, головокружительно пахнущие розовые духи или, если совсем ничего дельного не получалось, полный котелок зелья, с поверхности которого в воздух поднимались большие разноцветные пузыри. Но самыми дорогими ее сердцу вещами были те, которые она никому не отдала бы даже под прицелом палочки, даже если ей предложили бы миллион галлеонов — ее собственные книги. Книги, на первой странице которых неровным детским почерком было написано: «Собственность Нарциссы Блэк». Ведь вот как вышло: после скандала с теткой и маггловскими книжками мама с папой очень много ругались. С неделю папа, пораженный тетиным проклятьем, ходил с огромными и синими, как у слона, ушами, высокомерно посматривая на маму — которая каждый раз, как брала в руки книгу, начинала отплясывать. Андромеда говорила, что это Таранталлегра — она слышала, как выпивший огневиски отец с гордостью вещал кому-то по камину про свою хитрую модификацию этого сглаза. А потом все прошло, будто и не было никаких ссор и проклятий. И папа однажды зашел в гостиную, а Нарцисса не успела убрать под диванную подушку безумно интересную книгу про Робинзона — человека, который жил один на острове и умудрялся обходиться совсем без магии. Но вот что странно: папа как будто совсем не увидел книгу. Он сел рядом, что-то рассказывая — какую-то смешную историю из газеты про перепутанных сов, — но взгляд его все время словно отскакивал от книжки. Нарцисса даже, решив провести эксперимент, подняла книжку повыше и, осмелев, потрясла ею прямо перед лицом отца, на что тот только недоуменно спросил: «Цисси, ты зачем так руками машешь?» Как только ей удалось вырваться, она со всех ног побежала в комнату Андромеды, и та сначала только хмыкнула, не отрываясь от пергамента с заданиями по арифмантике и не особо вслушиваясь в сбивчивый рассказ Нарциссы. Но под конец она уже сидела с распахнутым ртом, во все глаза глядя на сестру, пока под зависшим над строчкой решения пером расползалась большая непрошеная клякса. Наконец она вдруг с каким-то восторгом выкрикнула: «Прокляла! Представляешь? Это тебе не модифицированная Таранталлегра!» И вскочила, откинула перо, и взяла Цисси за руки, хохоча, и они начали кружиться по комнате, с ловкостью огибая острые углы мебели, и Нарцисса смеялась, смеялась, смеялась. И все напряжение, копившееся в доме с визита тетушки, до этого державшее девочек в своей цепкой хватке — страшное в крике лицо отца, нервно поджатые губы матери и ее трясущиеся руки, расчесывавшие безо всякой магии волосы Нарциссы, пустые бутылки из-под алкоголя с утра в кабинете отца, которые не потрудился убрать домовик, жгучее чувство вины, что родители вот так, из-за них, слезы Андромеды, слезы Нарциссы, жуткие ночные кошмары, «А что, если мама уйдет?», «Что мы скажем Белле?» — всё это исчезло так резко, будто испугалось и трансгрессировало на другой конец света. И на свой седьмой день рождения Нарцисса получила в подарок от мамы самую настоящую маггловскую книгу. Она прижала к груди свое новое сокровище, и мама, сидящая рядом с ней на кровати, сказала, поглаживая ее по голове: — Солнышко, тебе нужно ее подписать. Вместе с книгой про Алису, девочку, которая попадает в волшебную страну с говорящими животными, ей в подарок досталась бутылочка с чернилами. «Используй их только для книг», — проинструктировала мама. И Нарцисса под бдительным присмотром, высунув от старания язык, написала, проговаривая вслух каждую букву: «Собственность. Нарциссы. Блэк».