Анни в стране Оз

      Они опустились перед аккуратным заборчиком — естественно, голубого цвета, — за которым раскинулся большой фруктовый сад… Нет, не фруктовый. Анни раскрыла рот от удивления: на деревьях висели… булочки! А также пирожные, пряники, конфеты самых разных сортов, шоколадные фигурки, вафли и прочие сладости.       — Ничего себе прогресс, — изумлённо покачала головой она. — Такого у нас даже в Розовой стране не было.       Тим смотрел без удивления, он тут уже бывал.       Они прошли в низенькую калитку. К двери домика вела дорожка — аккуратно выметенная, из светлых камушков. Домик, конечно же, был голубого цвета. Анни подумала, что всё-таки обилие синего цвета дико неудобно для глаз. Но местные, наверное, привыкли…       — Хозяева! — Тим постучал в дверь. — Есть кто дома?       Внезапно хозяйка фермы — очевидно, это была она — появилась откуда-то из-за кустов. Приятная светловолосая девушка с уверенным лицом и размашистыми движениями, она явно только что работала в саду — на её руках были надеты перчатки, и пальцы были все в земле.       — Здравствуйте, — поздоровались Анни и Тим едва ли не одновременно, а Анни спросила:       — Вы Джинджер?       — Да, это я, — девушка просияла в улыбке. — Очень рада видеть гостей! Тим, я вас помню, мы с вами встречались в прошлом году на празднике в Изумрудном городе.       — Совершенно верно, — улыбнулся Тим. — А это Анни. Она, так уж получилось, приходится мне племянницей, и не смотрите, что мы выглядим ровесниками. Она в нашей стране всего третий день…       — О, очень приятно! — воскликнула Джинджер с неподдельным дружелюбием. — Проходите в дом, сейчас я поставлю чай. Я выращиваю собственные пирожные! С чем вы любите, с заварным кремом, со сгущенным молоком или с творожным кремом? Может, с шоколадом? Вам рассказывали про мою шоколадокарамелию? — уточнила она с видимым беспокойством.       — Да, и очень рекомендовали попробовать, — улыбнулась Анни. — Мне предложил навестить вас Пастория, бывший король страны Оз…       — О, какая честь! — восхитилась девушка. — Как приятно знать, что тебя ценят высокие особы. Впрочем, при дворе Изумрудного города о моей ферме знают давно, и я стараюсь поддерживать самую лучшую репутацию… Проходите, не стесняйтесь!       Глядя на Джинджер, Анни в очередной раз испытала растерянность. Ну как такой девушке можно было приписать такую легенду? Нет, она явно очень решительна, и представить её во главе такого же девичьего войска несложно. Но… всё равно не похожа она на захватчицу. И на Корину не похожа. Ни внешне, ни поведением. Насчёт Урфина неизвестно, Анни его не застала, но, кажется, и Элли, и Энни, и Страшила с Дровосеком и прочими друзьями в один голос описывали его как человека малообщительного и замкнутого, хотя — с определённого момента — и не злого. Джинджер же так и светилась гостеприимством и общительностью.       Так что, если Орин-Корина выбирала «козла отпущения» (значение этого выражения Анни знала от мамы и Энни) для своих проступков, то она явно промахнулась. Уж Анни-то не обманешь…       Тем временем Джинджер распахнула двери, и они оказались в уютной гостиной. Естественно, тут всё тоже было голубого цвета, но в очень приятных глазу сочетаниях.       — У вас красивый дом, — искренне похвалила Анни.       — Правда? — расцвела Джинджер. — Спасибо. Я сама его нарисовала.       — Вот как? — вежливо улыбнулась Анни. — Вы отличный дизайнер.       Тим издал смешок:       — Анни, ты не поняла. Джинджер нарисовала дом. И он стал настоящим.       — Вот тут действительно не поняла, — опешила Анни. — Получается, вы волшебница?       — Ну что ты, — со смехом отмахнулась Джинджер. — Это магия страны Оз. Я только рисую.       — Да, но… — Анни умолкла в ещё большей растерянности. Это вообще как?       Впрочем, Джинджер не дала ей застрять на этой мысли надолго.       — Садитесь, садитесь, — хлопотала она вокруг гостей. — Очень хорошо, что вы приехали ко мне сами. Сладости вкуснее всего, когда они свежие. Потом они, сами понимаете, подсыхают, твердеют… Лучше всего их есть прямо с деревьев. Я иногда так завтракаю.       Что ж, подумала Анни, если Джинджер даже и не захватывала Изумрудный город, то по огородничеству точно даст Урфину Джюсу сто очков вперёд. А то и все тыщу. У него, говорят, получались только умопомрачительные фрукты и овощи, а тут — сразу сладости на деревьях.       — А твой муж дома? — поинтересовался Тим, выбирая булочку. — Я был бы рад с ним пообщаться.       — Он сейчас развозит заказы. Но мой муж, — это Джинджер поясняла уже для Анни, — ужасный человек. Он абсолютно бестолковый. Я постоянно боюсь, что он перепутает адреса. Раньше у него были коровы, но он с ними явно не справлялся. И тогда я сказала: давай выращивать сладости! И он меня послушался. Попробовал бы он не послушаться! До сих пор бы мучился со своими коровами. Ох уж эти мужчины! На них ни в чём нельзя положиться.       Анни улыбнулась. Тим скорчил рожицу:       — Затюкала ты своего мужа, Джинджер! Девушка должна быть покладистой и скромной.       — Да ну тебя, — отмахнулась Джинджер. — Вот он вечно так, — со смехом сказала она Анни. — Мы с ним каждый раз спорим, кто должен быть главным в доме — мужчина или женщина. Я считаю, что женщина. А он со мной не согласен. И знаешь, я рада, что он всего лишь мальчик. А то бы его бедной жене достался домашний тиран.       — И вовсе я не тиран, — возмутился Тим. Анни засмеялась:       — Вообще-то он был женат. И жена его очень любила.       — Правда? — удивилась Джинджер. — Когда это он успел?       Пришлось Анни второй раз за день рассказывать историю Тима — сам он пока этого не делал, а слушал её, запоминая подробности. Правда, для Джинджер Анни не стала углубляться в дебри истории, а сделала этакую «краткую версию» — касалась она исключительно Тима. Хотя, пожалуй, в таком варианте в ней было слишком много белых пятен, но Джинджер они не насторожили.       — Вот это да, — покачала она головой. — Ну что ж, Тим, я рада, что ты теперь знаешь о своём прошлом! Видишь ли, Анни, — обернулась она снова к девочке, — за него тут многие переживали. Это ж надо было так угораздиться — упасть в Фонтан Забвения в первые же минуты, как явился в Изумрудный дворец. И никто о нём ничего не знает. Только принцы из страны Эв и спасли положение, но, к сожалению, ненамного.       — А вы правда когда-то захватили Изумрудный город с армией девушек? — не удержалась от вопроса Анни. Хотя она и знала, что это не может быть так, но хотелось услышать версию легенды от самой Джинджер.       — О да, — со смущённым смехом призналась Джинджер. — Можно назвать это ошибкой импульсивной молодости. Но потом я поняла, что если не хочу власти мужчин над собой, то для этого не обязательно захватывать города. Можно просто создать своё дело, где ты будешь хозяйкой. И заткнёшь за пояс всех мужчин.       Анни кивнула. Что ж, Джинджер была явной ярой феминисткой. Возможно, именно поэтому её и выбрали для олицетворения нужной легенды. Хотя, не исключено, что и легенду встречно подправили под исполнительницу. Легенда абсурдная, так и взгляды у Джинджер несколько… нет, не абсурдные, но некоторая крайность в них есть. Анни, знакомая с такой яркой личностью, как Ланга, отлично представляла себе, как женщина может властвовать, не смотря при этом на мужчин свысока.       — Где же вы научились выращивать сладости на деревьях?       Джинджер, казалось, не поняла вопроса.       — Ну, это ведь необычное фермерство, даже в Волшебной стране, — пояснила Анни. — Для этого нужны какие-то особые умения… А вы говорите, что вы не волшебница. Как вам это удаётся?       — Ах, ты об этом. Ну, у нас в стране Оз много диковинок, не правда ли? — улыбнулась Джинджер. — Если на деревьях растут груши и яблоки, почему бы не расти пирожным? Стоит лишь посадить семена в землю и должным образом за ними ухаживать.       — Да, но ведь семена пирожных ещё надо где-то взять…       — А где берут семена яблок и груш? В яблоках и грушах, конечно. Тут аналогично.       — То есть, вы сажали пирожные в землю, и они вырастали? — хмыкнула Анни. — Но это же, наверное, должны быть необыкновенные пирожные. Особенные. Первое попавшееся из любой кондитерской не посадишь же?       — Не посадишь, — подтвердила Джинджер. — Конечно, оно должно быть свежайшее. Ну, а дальше я их поливала сахарным сиропом и взбитыми сливками, витаминные подкормки рафинадом и марципанами, опрыскивание от вредителей глазурью…       — Поразительно, — покачала головой Анни. В её времена подобные растения в Розовой стране никто культивировать просто не додумался — зачем, если есть дикие без всякого ухода. Впрочем, они вообще вырождались — говорили, что их всё меньше становится, с риском исчезновения. Может, именно это и подстегнуло фермеров на выращивание культурных сортов сладостей? Сохранить исчезающие виды и так далее…       — А ещё она рисует, — напомнил Тим.       — Да-да, я очень люблю рисовать, — закивала Джинджер. — Я нарисовала этот дом и всю мебель внутри. Я сама рисую себе наряды. Вот только нарисованные пирожные не очень вкусны, поэтому я предпочитаю их выращивать.       Анни поморгала, осмысливая.       — Вы рисуете вещи, и они становятся настоящими? — уточнила она. В начале разговора эта тема уже звучала, но тогда они быстро отвлеклись…       — Да, — невозмутимо кивнула Джинджер. — Тебя это удивляет?       — Меня это удивляет тем, что вы говорите, что вы не волшебница. Но это же магия.       — Это магия страны Оз, — улыбнулась Джинджер.       — То есть, вы персонально никакой магии не применяете? — Анни чувствовала, что начинает путаться. Или просто чего-то не понимает.       — Конечно, нет. Да в стране Оз никто её не применяет, кроме принцессы Озмы, феи Глинды, феи Орин и Волшебника Оза. Это запрещено законом, — строго сказала Джинджер.       — Да, я знаю. Но что же, если и я что-нибудь нарисую, то оно оживёт? — Анни уставилась на Джинджер непонимающе. Что ж тут за законы такие несуразные? И что за правила местной магии?       — Вполне возможно, — кивнула Джинджер. — Но зависит, безусловно, от того, как ты нарисуешь. Нарисовать так, чтобы вещь стала настоящей, довольно непросто. А может, — она вздохнула, — вещи не всегда хотят сами становиться настоящими. У меня есть много рисунков… видимо, в них что-то пошло не так.       — А кто-нибудь ещё в стране Оз делает так, как вы? — поинтересовалась Анни.       — Как я — нет, — уверенно усмехнулась Джинджер. — Но вообще-то у нас масса удивительных умельцев. Я слышала о Барышне-Вырезальщице. Она создала целое бумажное королевство. Она вырезает из бумаги… всё, что захочет.       — И оно становится настоящим?       — Почему же? Оно остаётся бумажным.       — Но живым?       — Живым, разумеется.       — И она не волшебница?       — Нет, конечно, — нетерпеливо всплеснула руками Джинджер, видимо, удивляясь непонятливости гостьи. И в самом деле… Анни тут многого не могла понять. Либо её дурят, либо тут что-то очень и очень странное.       — А можно мне с ней познакомиться? С этой барышней? — спросила она.       — Да отчего ж нельзя, — засмеялась Джинджер. — Но я не знаю, где она живёт.       — Спросим у кого-нибудь при дворе Озмы, — предложил Анни Тим. — Наверняка кто-нибудь да знает.       У Джинджер долго не сидели — от запаха сладостей уже начинала голова болеть, а при взгляде на очередную конфету мутило. Анни изо всех сил старалась этого не показывать. Тим, наверное, был более привычен. Во всяком случае, булочек с кремом он умял едва ли не вдвое больше, чем она. Довольно скорое прощание Анни аргументировала тем, что им ещё надо вернуться в Изумрудный город засветло, и Джинджер закивала с пониманием. Однако летающее облачко привело её в изумление:       — Никогда не видела такого средства транспорта! Где вы его взяли?       — Сама создала, — улыбнулась Анни. — Я же фея.       — Я догадалась, — кивнула Джинджер. — Давно феи не навещали страну Оз. Вы даже не рассказали, откуда вы.       — Как-нибудь в следующий раз, — отшутилась Анни. Она пока не готова была вываливать свою историю всем и каждому. Тем более, Джинджер.       Когда аромат фермы сладостей остался далеко позади, Анни сказала:       — Ну вообще не похожа на Корину.       — Что, понятнее не стало, кто есть кто? — уточнил Тим. Анни поморщилась:       — Стало всё ещё запутаннее. Но я не об этом сейчас думаю, а о нюансах этой их местной магии. Нет, в то, что она нашла где-то саженцы этих конфетных деревьев, окультурила их и разводит, я верю. Вполне возможно…       — Тем более, это очевидно, — вставил Тим.       — Да, но вот про эту Вырезальщицу уже интереснее. Либо она пользуется живительным порошком, либо тут действительно всё так изменилось, что магия буквально разлита в воздухе в большой концентрации. При мне такое бывало, но в качестве редчайшего исключения — как в случае со Страшилой, например. В общем, надо будет навестить эту Барышню и проверить, — решительно сказала Анни. — Но уже не сегодня. Я и впрямь не хочу в темноте по чужой стране летать.       Тем не менее, в Изумрудный город они прибыли уже в сгущающихся сумерках. Приземлились сразу в парк — и сразу же столкнулись с Озмой. Рядом с ней были Пастория и Дороти. Лица у девочек были строги, у Дороти даже сердитое, Пастория смотрел спокойно и мягко.       — Где вы были? — спросила Озма, слегка хмуря брови с таким выражением, что создавалось впечатление: добрейшее существо в мире искренне огорчено тем, что его наивную доверчивость так подло обманули.       — На ферме Джинджер, — пожала плечами Анни. — Твой отец мне посоветовал, мы и слетали.       Пастория кивнул. Озма посмотрела на него как-то обиженно и снова обратилась к Анни:       — Тебе же не разрешали покидать город, — казалось, она была чрезвычайно удивлена тем, что Анни ослушалась запрета.       — Но я же вернулась, — хладнокровно развела руками Анни. Ну что, принцесса, съела? По факту на настоящий момент никаких нарушений нет. А мало ли что было пять минут назад. И вообще меня ещё и похвалить можно за то, что вернулась — а могла бы сбежать.       Озма и впрямь слегка озадачилась, не зная, что сказать на такое заявление. Наконец произнесла мягко и огорчённо:       — Мне было бы жаль наказывать тебя. Пожалуйста, не делай того, что противоречит нашим законам. И ты опять используешь магию. И почему ты в белом? — наконец осознала она сей вопиющий факт.       — А мне твой отец разрешил, — насмешливо сверкнула глазами Анни. Пастория вмешался:       — Я действительно разрешил. Тем более, Озма, белое платье ещё само по себе не противозаконно. Дороти вон тоже носит белое, а магией не владеет. По сути, белый цвет означает, что его владельца лишь считают феей или магом, а быть таковым он вообще не обязан. Анни же уже зарекомендовала себя как фея, — он улыбнулся Анни ободряюще.       — Не фея, а чародейка, — насупилась Озма. — И потом, ей не разрешено колдовать.       — А ты разреши, — посоветовала Анни. — И всё станет в порядке.       Тим несдержанно расхохотался. Пастория тоже рассмеялся:       — И в самом деле, Озма, это же самое элементарное решение.       — Завтра на суде решим, — высокомерно ответила Озма, развернулась и удалилась, гордо вскинув голову. Пастория развёл руками:       — Я её почти дожал, — пояснил он оставшимся. Дороти обиженно буркнула:       — А я возражаю. Она на меня напала. Вдруг она ещё на кого-нибудь нападёт? Может, даже на саму Озму.       — А Озма такая беззащитная овечка, — сказала Анни. Пастория посерьёзнел:       — Я бы очень попросил тебя, Анни, не нападать хотя бы на мою дочь. Не потому, что я за неё боюсь — она и в самом деле не беззащитна. Но от этого хорошо никому не будет.       — Да я догадываюсь, — кивнула Анни. — Я и не собираюсь ни на кого нападать. Если только меня не спровоцируют.       — Я тебя не провоцировала, — набычилась Дороти. Пастория встал между девочками:       — Так, стоп! Давайте не будем ссориться. Тем более что завтра суд. Я тоже на нём обязательно буду, — пообещал он Анни. — Есть у меня кое-какие соображения, но мне ещё надо над ними поразмышлять. Спокойной ночи. Дороти, пойдём, — он мягко обнял девочку за плечи и увёл во дворец. Анни и Тим немного постояли и медленно отправились следом. Вдруг Анни сорвалась с места и бегом догнала бывшего короля:       — Вы не знаете, где живёт Барышня-Вырезальщица?       Пастория наморщил лоб, припоминая, а Дороти буркнула:       — Ну я знаю.       — А тебе к ней зачем? — поинтересовался Пастория.       — Джинджер о ней говорила. Хочу посмотреть, что она делает и как у неё это получается. Я бы завтра к ней и слетала с утра. К суду вернусь.       — Тебе не разрешили… — начала Дороти, но Анни раздражённо махнула рукой:       — Я же вернусь!       Пастория посмотрел на Анни, потом на Дороти:       — Слушай, Дороти! Так может, ты Анни и проводишь?       — Я? — возмутилась Дороти. — А она ещё раз на меня нападёт. Я не хочу.       Анни подняла руки:       — Клянусь, не буду нападать. Пальцем тебя не трону. И магией тоже.       — И мы возьмём Красную карету, — заявила Дороти. — На твоих облачках я летать не собираюсь.       — Ну как хочешь, — пожала плечами Анни. — Но на облачке быстрее и интереснее.       — Ты просто не знаешь, как быстро бегает наш конь, — фыркнула Дороти.       — А ты никогда не летала на облачках, — сказала Анни. Пастория снова вклинился между ними:       — Поедете туда в карете, а обратно на облачке. Устраивает вас такой компромисс?       — А вдруг Озма не разрешит? — привела Дороти последний, как, вероятно, ей казалось, серьёзный аргумент.       — Я разрешаю, — уверенно объявил бывший король. — А с Озмой сам поговорю.       Дороти недовольно засопела:       — Ладно… Тогда буду ждать у крыльца дворца сразу после завтрака, — царственно обратилась она к Анни. Девочка так явно пыталась скопировать манеры своей подруги, что Анни не могла не улыбнуться:       — Отлично, договорились.