Третий Мир

какое-то время назад

      К такой ответственной работе, как ангел-хранитель, дети рая всегда относились с большим уважением. И Данила был одним из них. С детства он хотел исполнить свой долг — охранять человеческую жизнь. Казалось, почётно это было лишь потому, что Бог создал людей, а ангелы и люди — дети божьи. Человечество бы назвало такую странную гордость и рвение защищать шизой, а для ангелов всё было совсем по-другому.       Ангелы-хранители всегда обладали абсолютной магией крови, и это позволяло им чувствовать малейшее родство, а вместе с этим и бесконечную любовь. В белых одеждах и с нимбом на голове, они всё время ходили рядом с самым близким по совместимости человеком и отпугивали нечисть. Бесы, вампиры, суккубы, инкубы, змеехвосты и прочие адские отродья постоянно пробирались на Землю.       Солнце в этот день не жарит, а мягко обволакивает теплом. Ветер выгуливает пух одуванчиков, а тот пугливо отлетает от людей, боясь быть прижатым к серому асфальту подошвами ботинок. Из открытых витрин магазинов доносится тихая музыка, слышен веселый говор молодой компании по другую сторону проезжей части, а в руках тает шоколадное мороженое.       Весна. Лиза радостно бросает рюкзак на ближайшую скамью, усевшись на нее, щурится и смотрит на голубое небо. И почему сегодня все такое потрясающее? Когда в последний раз она была так счастлива, просто гуляя после колледжа?       — Хорошая работа, Дань.       Рядом с лавочкой сияют белесым светом два неземных существа, и оба улыбаются настрою Лизы.       — Спасибо, Коль.       Настоящее блаженство для них — человек, который радуется всяким мелочам. Лиза никогда не была склонна к позитиву, и Дане приходилось сидеть рядом с ней днями, отгоняя плохие ситуации, и ночами, даруя потрясающие сны. Он не был обязан, нет, были и другие дела, но, воспитанный Квинтом, он не мог позволить ни на секунду бросить своего человека в трудный момент.       — Ну, пошли? — названный Колей поднимается с места и уже готовится совершить телепортацию, но Даня неловко улыбается и останавливает его.       — Я еще за ней послежу.       — И как не стыдно ангелу-хранителю пропускать уроки у отца-Квинта? Боишься, что тебя накажут за прошлый прогул?       — Нет, — Даня заминается и заламывает пальцы, — Дело в самом уроке.       Коля тяжело вздыхает. А что еще остается? Его друг пропускает каждое занятие, хоть как-то связанное с адскими отродьями, без малейшего зазрения совести.       Даня никогда не выделялся гиперчувствительностью, но однажды после урока по бесам вспылил похлеще самого дьявола, будь он неладен, и наотрез отказался изучать то, как они вселяются в людей, что заставляют их делать. Противно, видите ли. И как бы Коля и остальные ангелы не пытались его вразумить, Даня твердо стоял на своем. Еще и самоуверенностью своей светил, говоря, что всех адских сможет отпугнуть от Лизы одной своей истинной формой. Хотя… с этим он справлялся на «отлично».       — Что мне с тобой делать...       Коля смеется и, обняв друга на прощание, совершает один из красивейших ангельских ритуалов: телепортацию в рай. Даня каждый раз засматривается, как золотые солнечные лучи освещают мягкие перья, как белый круг на земле искрится чем-то похожим на человеческий глиттер, и ангел исчезает, растворившись в чуть звенящей пыли. На сердце так спокойно становится, что он расплывается по лавочке и прикрывает глаза на мгновение, чтобы заново воспроизвести эту картину.       Блаженное спокойствие. Ангел слушает шелестящий ветер, гуляющий вдоль устья Москвы-реки, улыбается, но, просидев так несколько минут, вдруг тревожно распахивает голубые глаза, ведь тишина вокруг становится уже подозрительной.       Лизы на лавочке не видно. Вот тебе и прикрыл глаза на мгновение…       Белые крылья, встрепенувшись, напряженно прижимаются к спине. Ангел озирается по сторонам в попытке выцепить среди многочисленных листьев русую макушку девушки. Что ж, попытаться стоило. Даня зажмуривается и открывает глаза, уже полностью застеленные белой пеленой. Лиза за домом сияет голубым свечением. Ангел облегченно вздыхает и неспеша следует за ней.       И вдруг он чувствует, как ему будто резко перерезают глотку. Сиплый кашель рвется из горла, ангел теряет способность видения, промаргивается. Глаза обретают человеческий вид и моментально яростным соколом устремляются вперед.       Ее убили.       Лизу только что убили, перерезав горло.       Все произошло настолько быстро, что Даня не сразу оправился от адской боли в груди. Да-да, адской. Он не справился со святой задачей ангела-хранителя. Он оказался совершенно бесполезен, раз не сумел защитить всего одну маленькую девочку. После телепортации в рай его... жестоко накажут.       Слезы кристальными шариками образуются в потемневших от боли голубых глазах, но их тут же скрывает белая глянцевая маска. Все лицо, в том числе и дрожащие губы, оказываются ею закрыты. Ангел подлетает над землей, белоснежные крылья распахиваются в стороны, отбрасывая назад пыль с дороги. Над головой вспыхивает золотой нимб, освещая узкий безлюдный переулок.       Обычно Даня использовал свою истинную форму лишь для запугивания, но не сейчас. Ангел летит убивать.       Цель обнаружена. В темном закоулке над Лизой сидит рослый мужчина, что почему-то не хочет отходить от своей жертвы. Ну вот и славно. Дане не придется лишний раз напрягаться, чтобы убить маньяка. И Даня бы убил, банально скинув ему на голову кирпич с крыши, если бы от того не исходила адская аура.       Зубы под маской скрежещут.       — Эй! — ангельский голос уже не звучит так сладко и нежно, как раньше. Теперь он несет с собой только желание убить и неистовую ненависть от потери.       Мужчина замирает и медленно косится назад, являя свету алые глаза и ухмыляясь окровавленным клыком.       — Да ну... Реально ангел, что ли?       Ангел ахает: Лиза за ним выглядит просто отвратительно. От девушки остались лишь кожа да кости, причем в прямом смысле. Этот гребанный вампир выпил всю ее кровь, за это короткое время превратив ее в тряпичную полую куклу. Ком отвращения к адскому существу подступил к горлу, в голову будто выстрелили из ружья, но Даня собрался неожиданно быстро.       — Готов умереть, надеюсь? — шипит ангел, взмахивая руками и образуя перед собой заклинание. Маленький светящийся шарик от ангельских мыслей и движений только растет, пока не превращается в полноценное грозное оружие. Но стрелять прямо сейчас он не мог себе позволить: Лизу ведь заденет.       — Что ж не убиваешь, голубок? — оскал пробивается через Данину маску, заставляя голубые глаза сощуриться, — Может, тогда я начну?       Одно мгновение, и оторопевшего ангела отбрасывает к стене за спиной. И хоть он пытался противостоять магии крыльями, те лишь развернули его лицом к кирпичу. В кровь ободрав руку и щеку, ангел падает на пол и чувствует, как ногу моментально обвило что-то тонкое и сильное.       Он оборачивается в полнейшем потрясении. Пытается убрать хвост, прицепившийся к его ноге, а тот лишь кончиком бьет, как кнутом по бледным рукам, и Даня с болезненным вскриком их убирает.       — Откуда у вампира... хвост?! — рычит непонятливо Даня и тут же оказывается притянут хвостом в клубы пыли, где скрывалось адское отродье и лежала Лиза.       Хвост, серьезно? У Дани были вопросы и посерьезней, например, что это за магия, что сумела отбросить ангела?! Это было невероятно и в какой-то степени невозможно.       — Ты еще не понял? Или ты у нас по умолчанию тупенький?       Ангел скрипит зубами и пытается взлететь. Едва у него это получается, на спину рушится адское нечто и болезненно прибивает его животом к полу.       — Не удерёшь, Ангелок, — ехидный смех разрезает уши, — Будешь моим трофеем. Пожизненно.       Даня только через секунду понял, к чему была эта фраза. Аура за спиной начала видимо скапливаться черной тучей, не суля ничего хорошего. В глазах темно. В руках — дрожь. Он почти потерял надежду, но тут яркий свет вспышкой озарил окрестности.       Даня поднял голову и увидел собственного отца, что смотрел на него с печалью и болью.       — Я разочаровался в тебе, сын.       Дальше вспышка.       Боль.       Тишина.

***

настоящее время

      — Куда направишься в этот раз?       Через дворы и нелюдимые улочки Даня спустился в город, достаточно шумный, но где атмосфера была не такой мрачной. Рядом протекала река, в порту стояли корабли, принимая пассажиров. Да, в основном, принимая, потому что никому в здравом уме не придёт мысль приехать в совершенно неразвитую часть материка, где даже сети нет. Каждый хочет отсюда уехать.       Сай-Ринга — город, в котором сейчас находился Кашин — был самым западным городом перед океаном, и от него добраться в развитые города было проще всего. Общая инфраструктура напоминала человеческую, за исключением красных кирпичей на полу, усыпанных чьими-то костями. Сомнительно было ходить по такой поверхности, особенно слыша по пути отголоски их душ, но, казалось, все привыкли. Прямо над ними находился ад, естественно, что с неба падает чья-то пыль. И это даже не Инк, в котором Даня оказался пару лет назад. Там вообще горящие камни с неба падали.       За барной стойкой сидел его очень хороший знакомый, оказавшийся при знакомстве гремучей смесью вампира и светлого эльфа.       По его рассказам, раньше все не были такими толерантными. Кажется, даже суккубов к инкубам не подпускали. Что уж там говорить, твари были готовы друг другу глотки перерезать, жили изолированно, не допуская даже дружеских связей. С тех пор прошло много времени, но до сих пор многие чистокровные настроены максимально агрессивно к «предателям».       — По ситуации посмотрим.       «Юлий Онешко» — гласила надпись на его бейджике. Высокий парень с пепельным цветом волос, бледной кожей и идеальным... Всем. От матери ему передалась красивая и фантастическая эльфийская натура. А от отца — только клыки, холодные серые глаза и какой-то процент магии крови.       — Ты уже три года носишься туда-сюда, — Юлик зевает — заработался, бедный. Ставит локоть на стол и наклоняется ближе, — И всё никак не поймешь, что найти вампира, который убил твою сестру — дело безнадежное. Особенно у нас на востоке. Тут нет чистокровных существ.       — Во-первых, он был очень сильным! Вряд ли такая сила доступна обычным вампирам.       Кашин настроен скептически, но зато решительно.       — Ты бес, — полукровка усмехается, презентуя плохо скрытое презрение, — Для вас даже магия фей невероятно сильна.       — Класс, спасибо.       Ох уж эти надменные эльфы, прикипевшие к расизму. Основание для него, безусловно, было, но негуманно как-то принижать другое существо из-за принадлежности, разве нет?       Для Юлия он всего лишь бес , и поспорить с этим трудно: когда Даня очнулся здесь, увидел только красный хвост, рога, переходящие из чёрного в красный, и то, что он весь покрылся алыми веснушками, из-за чего кожа приобрела красный оттенок.       — Да ладно, не принимай близко к сердцу. И не загнись от своей цели.       Как же получилось, что Кашина перебросило в безымянное перемешанное население под адом — одному богу, наверно, известно. Но факт оставался фактом. Умирать ему не хотелось, поэтому идея вжиться в роль беса показалась ему самой привлекательной, хоть и... сомнительной в какой-то мере. К тому же цель у него была праведная: отомстить тому вампиру, что убил его сестру.              На самом деле нелепая история про сестру была придумана лишь для того, чтобы он мог выговориться, поделиться эмоциями без страха оказаться на обочине общества. С момента своего появления в Третьем мире он помнил о своем происхождении, помнил о том, кто такая Лиза, и о том, что до смерти желает отомстить тому адскому отродью. Вампиру с хвостом. Как оказалось, это вполне возможно.       — Я не хочу тебе ничего доказывать, — ангел опрокидывает в себя стопку с какой-то крепкой алкашней, которая всё равно слабовато влияет на мозг и расслабиться не даёт.       Юлик лишь снисходительно дёргает уголком рта и спрашивает, налить ли ему ещё. Даня кивает.       Высокомерие, свойственное эльфам, прослеживалось во всём, когда он всячески со знакомым взаимодействовал. «Ох уж эти бесы. Самое низшее сословие, не обладающее магией вообще» — думал Юлик. Правда, имел подозрения насчёт Даниной родословной, потому что рост под два метра — это тебе не хухры-мухры. Импы-то дорастают максимум до ста шестидесяти пяти.       Слова беса для него, естественно, ничего не значат. Пустой звон. В общем, Юлика понять можно... Но такое явное неуважительное отношение было всё ещё неприятно.       — Кстати, можешь меня поздравить, я с завтрашнего дня сваливаю из этой дыры, — с улыбкой уведомляет эльф, покачиваясь вбок. Кашин аж поперхнулся, когда услышал, что бар в центре города назвали «дырой». Хотя неудивительно, что он хочет свалить.       — А?..       — Тут платят мало, — поясняет бармен, обводя прочищающего горло беса неловким взглядом и такой же улыбкой, — Осторожней.       — Ага, — Кашин выпрямляется и выдыхает через чуть вытянутые губы, смотрит перед собой туманно, — Ну... Удачи тебе, что ли.       Эльф его уже не слышит — отходит к другому клиенту со своей профессиональной приветливой маской. А Даня думает, что ему делать дальше, потому что как только он потерял свою сущность, на него волной наплыли обычные грешные качества. Лень — одна из них. Но ленивым человеком он себя точно назвать не мог, скорее, это одна из причин, почему он не хотел опять прочëсывать все места от края до края и ехать за какие-то тридцать океанов в поисках одного кровососа.       Он помнит, как раньше за неделю целый город проверял, как горели глаза. Правда, успех его и близко не подпускал. Ангел не помнил даже то, как та тварь выглядела, возможно, из-за шока, но от правды не уйдёшь: она убила Лизу.       Но всё же он предпринимал какие-то шаги! Пора ехать в новый город. И на этот раз именно в то место, которое он прежде избегал.

***

      — Почему я не могу проехать? — ангел пылит — его уже четвёртый час задерживали на городской границе.       — Наш скан выдаёт ошибку, — задумчивая леди в шляпе переводит на него пытливый взгляд, — Вы не бес.       — А кто тогда, бля?       Дама морщится и просит его снова выпить какую-то дрянь для выявления хрен знает чего. Кашина уже, ей богу, тошнит.       Он выпивает — кровь ярко подсвечивается чёрным цветом, что, вроде, ясно даёт понять, что он самый что ни на есть бешеный бес. Только вот контролëрше что-то не нравится.       — Зачем Вам нужно в Н'обильéс? — проговаривает она со здешним акцентом, постукивает ногтями по столу, явно не собираясь жалеть его драгоценное время.       — Я уже говорил. Это самый крупный город, и я хочу здесь жить.       Очереди сзади него уже не было. Всё понимали, что ни рыжий здоровый имп, ни дама в шляпе уступать друг другу не собираются, поэтому вставали в другие места.       — Это не причина, — гнусаво протягивает подошедшая к ним эльфийка.       — Я не понимаю, что Вам не нравится!       — Рост, например. Почему Вы такой высокий?       — Мне откуда знать? Может, один из моих родителей был полувеликаном.       У ангела уже закатывались глаза, потому что терпеть он не умел. Какие-то мутные непонятные задержки без повода его просто выводили из себя.       — Но зелье показывает, что Вы чистокровный бес.       Его рука резко ударяет в стол, и он, не выдержав, выпаливает:       — Да мне кристально поебать на Ваши штучки-дрючки, я в них не разбираюсь. Эта вот хуета показала, что я чистокровный бес. Это, наверно, значит, что я, блять, чистокровный бес, а рост — возможно, компенсация моего маленького хера! Если Вам и тут нужны проверки, то я могу снять штаны и показать, блять!       Кашин невероятно взбесился, и ему было до человеческой лампочки, кто и что о нём подумает. Главное, чтобы его перестали ебать на этом пропускном пункте и впустили наконец! Он ехал сюда неделю, если не больше!       — Э... Чувак.       Даня оборачивается и видит перед собой какую-то важную особу: вроде мужчина с человеческим телом, а вроде и нихуя, с намёком тянет его за руку, мол, остынь. Ангел настраивается на продолжение песни, но незнакомец неожиданно обращается к контролёрам.       — Пропустите его, он со мной. Я ж говорил тебе меня дождаться, — показательно понижает голос, якобы обращаясь только к Дане. Даня прифигевает, но кивает, натягивая улыбку на лицо.       Ангел даже не удивляется — его без вопросов пропускают в миллионник. Он и раньше догадывался, что вопрос был не в росте, а, вероятно, в чём-то другом. Сейчас опасения подтвердились.       Даня отходит от гнева долго. Постоянно фыркает, разминает кулаки, но спустя какое-то время в не настроенном негативно окружении сдаётся. Ничего не изменишь уже, что поделать. Да и долго агрессировать нет смысла — себе же хуже.       Перед глазами расстилается огромный город. Будто бы в воздухе висят фонари, дома выглядят чистыми, высокими, не такими, как в городе, в котором он пробудился. По дорогам ходит огромное количество разных тварей, и, вглядевшись, Кашин понимает, что они будто сошли с картинок в его учебнике. Почти все были чистокровными и по расе довольно сильными.       — Ты-то кто, чудо? — хрипловатый голос вырывает его из любования, и ангел поворачивает голову с немым вопросом. Усмешка на губах незнакомца ему отчего-то не понравилась.       — Я бес... Разве не видно?       — Смешной ты... — бросает нечто и отворачивается, кладя какую-то прямоугольную штуку в ладонь и поднося к уху, — Да? Давай, я жду.       «Это телефон, Дань, это телефон», — твердит про себя ангел, не в силах отвести взгляда от аппарата. За несколько лет он забыл, как выглядит эта вещь и как ей пользоваться, потому что в его городе таких не было. Только в мире людей он её видел. Вообще, сомнительная она. Да и зачем обычная связь в крупном городе, если можно магией доносить информацию? Ну, по крайней мере, он слышал о таком способе.       — Как тебя зовут? — находчиво игнорируя чужой взгляд, интересуется незнакомец.       — Даня, — отвечает сухо, отворачиваясь и якобы разглядывая асфальт под ногами.       — Да уж, сложно с тобой общаться. Хоть спасибо бы сказал.       — Спасибо, — выдавливает и закусывает губу, смотря отстраненно вдаль по улице, — Я просто ещё не отошёл, извиняюсь.       — Они не любят низших в городе.       — Дауны.       — Согласен.       По телу впервые за несколько дней разливается какое-то тепло. Даня опускает взгляд, мотая хвостом и завороженно смотря на то, как блестит поверхность под ногами.       — Где ты остановишься?       — Я... — ангел хмурится и поднимает голову, усмехнувшись, — У меня есть что-то с собой, переночую.       — Ты серьёзно? — черты незнакомца искажаются в удивлении, и Даня неловко переминается.       — А что такое?       — Это... Так скажем, дорогой город. Сколько у тебя есть?       — Нуу, — ангел недоверчиво уводит взляд, но, поняв, что делать больше нечего, решает сказать, как есть, — Девятьсот малет.       — Воу... Тогда на недельку тебе хватит.       — На сколько?!       — Я и так прикинул на маленькую гостиницу на окраине. Ещё же питание и что тебе там нужно... Шлюх каких-нибудь.       — Не интересуюсь, — Даня обрезает речь с нескрытым удовольствием, но, что уж там говорить, поражённый реальными расценками этого города. Если, конечно, мужик его не обманывает.       — А зря. У меня целое агенство. Такие сочные, не представляешь. Звякай, если что.       Даня натягивает неловкую улыбку, но, отвернувшись, чуть не блюёт. Да, он лицемерный гад. Но не будет же он портить отношения с таким... творением. Все-таки он помог Дане, и Даня должен быть благодарен.       Сбоку подъехала машина, по внешнему виду очень дорогая, чем привлекла внимание его нового знакомого.       — Пошли, — хлопает по спине и следом обходит чёрную массивную машину с другой стороны. Эх, Даня бы тоже такую хотел.       Делать нечего, да и некуда ему идти — ангел садится на сиденье первый и моментально занимает себя видом из окна.