Доверься мне

      – Что такое «шибари»?       Итер озадаченно заламывает бровь, запивая бутерброд чаем. Вопрос поставил его в тупик.       – Пару дней назад, когда мы ловили похитителей сокровищ, ты бормотал что-то про шибари, пока связывал одного, – поясняет Чжунли. Итер всё ещё безмолвно жуёт, но кивает, обозначая, что понимает, о чём тот говорит. – Я долго пытался вспомнить, в итоге не смог. Даже в библиотеку сходил. В тейватском языке нет такого слова.       Забавно. Такое иногда случается: Итер говорит разными словами, которые услышал в том или ином мире и запомнил. Не для всего ведь существуют аналоги. Вот и здесь: Итеру неизвестно, есть ли в Тейвате какое-нибудь умное название для связывания, а вот «шибари» он знает.       – Ну, – Итер пожимает плечом, проглатывая, – это техника связывания. Если выражаться красиво: искусство ограничения подвижности при помощи верёвок. Основными принципами являются эстетика и взаимопонимание связывающего и связываемого партнёров.       – Занятно… – Чжунли прикладывает к подбородку пальцы, задумчиво глядя куда-то сквозь Итера, а потом вновь фокусируется на нём. – И ты владеешь этой техникой?       – В какой-то степени, да. Меня научили в каком-то из миров. В повседневной жизни знания не особо полезные, на самом деле. Я и без того умею обращаться с верёвками, поэтому понять процесс труда не составило. Дальше дело за эстетикой, в чём я, признаться, не очень силён.       Чжунли прищуривается, наверняка обдумывая услышанное, и слегка склоняет голову к плечу.       – А взаимопонимание почему? – добавляет он.       Итер мягко улыбается, словно ему предстоит объяснить что-то очень банальное.       – Связывая, очень легко ненароком повредить, – объясняет он, пока Чжунли потягивает чай, внимательно слушая. – Особенно если в итоге доходит до подвешивания – это когда уже связанного человека подвешивают к потолку. Так вот, на том, кто связывает, лежит очень большая ответственность, потому что если неправильно завязать верёвки и узлы, они могут натереть или передавить что-нибудь. В случае с подвешиванием может дойти до вывихов, переломов и чего похуже – важно ещё и правильно распределить вес. При этом тому, кого связывают, должно быть комфортно и не страшно. И он должен безоговорочно доверять партнёру.       Чжунли хмыкает и кивает, задумчиво прищурившись. Занятно, думает Итер, что в Тейвате – или, как минимум, в Лиюэ – нет ничего подобного. Если уж Чжунли не слышал, значит, таких техник и в самом деле тут не водится.       – Я хочу попробовать, – вдруг говорит Чжунли, и Итер замирает. Он тупо смотрит куда-то в пространство и чувствует, как покалывает от жара кончики ушей.       Периодически Итера обескураживает простота, с которой Чжунли принимается изучать новые вещи. Его драконье любопытство ни с чем не сопоставимо, несмотря на возраст. Итер даже завидует.       – Ну… Я не уверен… Сам знаешь, эстетика не мой конёк… – Итер немного смущается и отводит взгляд, и краем глаза видит, как Чжунли расплывается в улыбке.       – Да будет тебе, я по ушам вижу, что ты уже успел всё представить в мельчайших деталях, – от этих слов скулы Итера краснеют, он поджимает губы и вскидывает брови, признавая, что его поймали с поличным.       Да, он действительно успел представить вероятный итог работы, и выглядело это… чертовски горячо. Настолько, что от одних лишь мыслей внизу живота начинает сладко тянуть. Итер сглатывает и облизывает губы, смаргивает возникший образ и поднимает взгляд на Чжунли.       – Хорошо. Но тогда мне нужно немного подготовиться, – кивает Итер и поднимается. – Встречаемся через полтора часа здесь же.       Итер оставляет Чжунли одного и перед уходом просит Пухляша немного переделать одну из комнат. Для задуманного помимо удобного помещения нужно ещё и обзавестись верёвками достаточной длины, и вот здесь Итер решает сделать всё на совесть.       Когда он вновь появляется в гостиной, Чжунли откладывает книгу и поднимается: видимо, он не уходил, и всё время ждал в Чайнике. Они сразу проходят в подготовленную комнату, перед входом снимают обувь: босые пятки встречает пол, застеленный татами, а глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к приглушённому освещению. Итер призывает из подпространства несколько заготовленных бухт верёвок и складывает на пол, а затем подходит к Чжунли и вглядывается в янтарь глаз, в которых блестит любопытство.       Итер медлит: наслаждается ожиданием. Это сродни прелюдии: пауза перед основным действом позволяет настроиться, отмести ненужные мысли. Итеру потребуются абсолютная внимательность и лёгкое возбуждение – тогда он сможет продемонстрировать технику шибари в лучшем свете.       – Будет несколько простых, но очень важных правил, – Итер проводит языком по губам и дважды быстро моргает. Внешне он спокоен и очень сосредоточен, но внутри бушует предвкушение, смешанное с волнением. Судя по глазам, Чжун Ли подхватывает реакцию. Она схожа с возбуждением, но пока что не сексуальным – другого плана. – И я хочу, чтобы ты не пренебрегал ими.       – Хорошо.       Итер кладёт ладони на пресс Чжунли, а затем ведёт их выше, прощупывая по пути каждую мышцу, ощущает, как тяжелеет дыхание, замедляется пульс. Итер делает всё осторожно и нежно, чтобы сразу показать: он будет чуток от начала и до конца. Дойдя до воротника рубашки, Итер начинает не спеша расстёгивать пуговицы.       – Во-первых, расслабься. По-настоящему. Отпусти оболочку, забудь на время, что ты Архонт и Адепт. Забудь, что ты Моракс. Побудь человеком, обычным работником ритуального бюро тридцати лет от роду по имени Чжунли. Почувствуй всё. Это очень важно.       Итер выправляет рубашку из пояса брюк, а затем плавным движением снимает, когда Чжунли податливо заводит руки за спину. Он неотрывно смотрит на Итера, полностью обратившись во внимание, и от этого волнение и трепет захлёстывают лишь больше.       – Если позволишь, – негромко говорит Чжунли, едва Итер расстёгивает пряжку ремня, – я бы всё-таки предпочёл побыть Адептом, а не работником ритуального бюро.       Чжунли поднимает голову Итера за подбородок, и он чувствует, как кожа на пальцах сменяется чешуйками, видит, как плечи темнеют, на скулах проступает полупрозрачная вязь чешуек, а глаза словно начинают светиться. Промедлив ещё несколько мгновений, Чжунли склоняется и втягивает в чувственный поцелуй, от которого по спине пробегают мурашки, а внутри что-то стремительно плавится. Итер догадывается, что именно хочет сделать Чжунли, и потому спускает пояс его штанов – слышится шелест и шуршание, а затем лодыжку обвивает кончик хвоста с пушистой кисточкой.       Итер млеет от витающей в воздухе Гео, от тепла Чжунли, от нежного-нежного поцелуя, однако приходится отстраниться, иначе изначальная задумка рискует принять совсем иной вектор развития. Верно, в переходной форме Чжунли чувствует себя раскованнее – пожалуй, это не будет мешать. Скользнув взглядом по рогам, Итер обращает внимание на руки. Ему нужно проверить, что Чжунли внял его просьбе: он мягко ведёт пальцами от локтя вверх и видит, как по плечам побежали мурашки. Итер едва заметно улыбается и с его губ срывается тихий взволнованный вздох.       – Во-вторых, – он поднимает взгляд и вновь смотрит прямо в глаза, – ты мне сразу же скажешь, если хоть что-то будет не так. Если туго или пережимает, неудобно или слабо. Всё, что угодно. Пообещай мне, что не будешь ничего терпеть, как ты обычно делаешь. Я знаю, что ты сильный и выносливый, что ты прекрасно контролируешь своё тело, но это не тот случай. Весь смысл в том, чтобы расслабиться и всё почувствовать.       – Обещаю, – вновь коротко отвечает Чжунли.       Итер окончательно освобождает того от одежды, и, выдержав небольшую паузу, добавляет:       – И третье, – Итер вновь облизывает губы, беря в узду собственные эмоции. – Ты будешь беспрекословно меня слушаться.       – Хорошо, – следует мгновенный ответ.       Итер ухмыляется. Он знает: какую бы готовность ни выказывал Чжунли, с последним пунктом ему смириться будет сложнее всего. Азарт и предвкушение бурлят внутри: Итеру не терпится продемонстрировать, что быть ведомым – не всегда плохо. Иногда важнее довериться кому-то, следовать и слушать, чем вести и контролировать каждую секунду происходящего.       Очень хочется верить, что Чжунли сможет насладиться процессом.       – У меня будет всего одна просьба, перед тем, как мы начнём, – Чжунли чуть склоняет голову к плечу, и Итер вопросительно поднимает брови. Он заглядывает в глаза: Чжунли практически пожирает его внимательным взглядом из-под пушистых ресниц. – Сними, пожалуйста, футболку.       Эта просьба могла бы показаться странной, если бы последующее действо не подразумевало практически интимную близость. Итер улыбается и мягко кивает, стягивает футболку, отбрасывает к остальной одежде и поднимает с пола первую бухту.       – Готов? – почти шёпотом спрашивает он, кладя руку на грудь Чжунли, и чувствует, как под рёбрами мерно бьётся сердце.       – Готов.       Оставив протяжный поцелуй под ключицей, Итер приступает. Он вяжет каркас, внимательно заглядывая в лицо неотрывно наблюдающего Чжунли. Поначалу Итер уточняет, всё ли в порядке, но затем начинает примерно понимать, как сильно нужно затягивать узлы – дальше дело идёт быстрее. Постепенно, петля за петлёй, Итер ощущает состояние Чжунли всё лучше и лучше, словно они становятся единым целым на время действа.       К эмоциональному возбуждению обоих постепенно добавляется возбуждение физическое: между узлами Итер касается, гладит, очерчивает пальцами узоры на плечах. Он дарит всё внимание без остатка, вкладывает в процесс всю нежность, которую в принципе имеет, и Чжунли их принимает: следует всем указаниям, весьма ярко реагирует, позволяет срываться откровенным вздохам и едва заметно поглаживает лодыжку кончиком хвоста, отдавая в ответ ровно столько, сколько ему позволено отдавать.       Итер завязывает новый узел на предплечьях, связывая их за спиной, и чутко следит за тем, как реагирует Чжунли. Напрягаются ли мышцы под прочной чешуёй? Сбивается ли дыхание? Обвивает ли кончик хвоста лодыжку сильнее, чем прежде? Итеру важно знать, что процесс не доставляет больше дискомфорта, чем требуется – иначе теряется смысл.       Рыжеватые верёвки с вкраплениями Гео образуют узорную вязь на теле Чжунли и едва заметно светятся: Итер специально озадачился тем, чтобы добавить в материал элементальные частицы. Во-первых, итоговый результат будет умопомрачительно смотреться на Чжунли, а во-вторых, в случае непредвиденных ситуаций они оба смогут быстро избавиться от пут.       Протягивая верёвки через очередную петлю, Итер склоняется к лопатке и медленно вдыхает, прикрыв глаза. Чжунли пахнет нагретыми на солнце камнями и песком, и этот запах дарует чувства спокойствия и защиты – того, чего порой так не хватает Итеру. Он открывает глаза и легко дует на кожу, и улыбается, когда видит, как по ней бегут мурашки. Чжунли выдыхает чуть резче, чем до того – просьбу почувствовать всё он выполняет беспрекословно, – и рефлекторно ведёт плечом, однако уже через секунду вновь расслабляется.       Итеру очень важно, чтобы Чжунли расслабился и прочувствовал весь процесс от начала и до конца. Чтобы не закрывался тысячелетней каменной стеной, не терпел дискомфорт. Чтобы доверился.       Итер уводит верёвки на поясницу, окончательно фиксируя предплечья, а затем закрепляет концы. Он обходит Чжунли, отступает на шаг и некоторое время любуется проделанной работой. Обвязка не слишком замысловатая – всё-таки Итер не специалист в эстетике, – однако на Чжунли смотрится восхитительно. Рыжие верёвки вторят геометрии узоров на чешуе, и оттого смотрятся шикарно.       Ещё немного Итер наблюдает за мерно вздымающейся грудью и поблёскивающими частицами Гео в верёвках, напряжённым прессом и медленно текущей с головки члена каплей предэякулята, а потом поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза. Чжунли почти не моргает, его радужки – блестящий на закатном солнце Кор Ляпис, – кажется, и сами источают Гео. Они долго смотрят друг другу в глаза, будто ведут диалог, и есть в этом что-то очень-очень интимное, отчего даже в свободных домашних штанах становится тесно.       – А теперь… – Итер решает, что пора продолжить, и делает полшага вперёд, останавливается на расстоянии вытянутой руки. – На колени.       Итер слегка прищуривается и приподнимает уголки губ: новый резковатый выдох, раздувшиеся крылья носа и на долю секунды напрягшиеся желваки наглядно демонстрируют, насколько всё драконье естество противится подчинению. Но Чжунли сам принял правила этой игры, и теперь обязан им следовать. Он чтит контракты.       Чжунли опускается медленно, ни на секунду не разрывая зрительного контакта, и едва его колени касаются пола, Итер подходит ещё на полшага. Он невесомо ведёт пальцами вдоль ключицы, шеи, линии челюсти, даря заслуженную ласку. Взгляд янтарных глаз темнеет, ромбовидный зрачок сужается, и Чжунли подаётся вперёд, явно намереваясь оставить поцелуй на тазовой косточке.       – Нельзя, – бросает Итер, намеренно добавляя во взгляд холод, но затем с наслаждением наблюдает за тем, как на долю секунды между бровей появляется морщинка.       С утробным клёкотом Чжунли касается светлой кожи кончиком носа, протяжно и горячо выдыхает, словно протестует. Итеру приходится напрячь пресс, чтобы заглушить возникший в низу живота трепет, но он не отступится от своих слов, и Чжунли это знает. Тот скользит кончиком носа чуть ниже, до пояса штанов, а затем нехотя отстраняется, продолжая смотреть в глаза.       – Молодец, – Итер запускает пальцы в мягкие волосы и легко массирует чувствительную кожу у основания рогов. Чжунли мгновенно реагирует: прикрывает глаза, едва заметно склоняя голову к руке, и тяжело хлопает хвостом по полу. Интересно, он и в самом деле такой чувствительный без тысячелетней защиты или специально что-то подправил в своём организме?       Мягко пробежавшись пальцами по бархатной текстуре рогов, Итер вновь обходит Чжунли, садится у него за спиной. Не сдержавшись, он нежно-нежно целует метку Гео на седьмом позвонке, а затем плавно надавливает на плечо, осторожно укладывая Чжунли на бок. Итер придерживает голову, чтобы он не ударился, позволяет лечь поудобнее и переступает через хвост, когда тот случайно ударяет о бедро.       Итер усаживается поудобнее, подтягивает ногу Чжунли, берёт следующую бухту и накладывает первую петлю на бедро около паха. Он делает широкую перевязь, несильно тянет, проверяя, не передавливает ли она ничего, а затем ловко начинает связывать голень и бедро.       Внезапно Итер останавливается на середине движения, выпрямляет спину и спокойно, выжидающе смотрит на Чжунли. Тот лежит, прикрыв глаза и прикусив нижнюю губу, и даже не сразу замечает паузу: он полностью поглощён и возбуждён процессом. Вдруг Чжунли осекается, вскидывает голову и уставляется на Итера, дважды быстро моргнув. Вопрос в его взгляде быстро сменяется осознанием, а затем упрямством. Однако Итер непреклонно ждёт.       Привычку божества в момент оставить чрезвычайно сложно: да, Чжунли позволил телу быть чувствительным, обнажил чешую, рога и хвост, но, утонув в ощущениях, забылся и по привычке стал игнорировать дискомфорт. Однако Итер всё заметил: как на последнем узле мышцы ноги напряглись, как скрутился в спираль кончик хвоста, как с губ сорвался тихий вздох. Но это было нарушением правил. Потому Итер не продолжит работу, пока Чжунли сам не попросит, не скажет вслух, что не так.       Они несколько секунд смотрят друг другу в глаза: Итер – терпеливо, Чжунли – упрямо. Драконья сущность противится недолго: взгляд смягчается, Чжунли виновато дёргает губой.       – Прости, – тихо говорит он. – Можешь, пожалуйста, перевязать последний узел? Очень туго.       – Конечно, – кивает Итер, тут же распускает узел и перевязывает посвободнее.       Какое-то время Чжунли лежит и наблюдает, а затем негромко спрашивает:       – Ты позволишь? – он придвигает хвост ближе к Итеру, но всё ещё оставляет расстояние.       Итер смеряет взглядом тёмную матовую чешую, череду наростов-гребешков, пушистую кисточку, а затем поднимает взгляд и тепло улыбается. Как он может отказать?       – Да. Только не придуши меня, если я снова слишком туго завяжу узел, – он мягко улыбается, и его талию тут же обвивает тёплый хвост. Текстура прочных и крупных чешуек ощущается кожей и лежит приятной тяжестью.       Хвост несколько ограничивает маневренность Итера, но он с этим быстро смиряется: всё-таки, он знает, насколько для них обоих важен тактильный контакт. А за то время, которое Итер вязал каркас на торсе, Чжунли явно изголодался по близости. Особенно в такой интимной обстановке: даже у Итера тяжесть внизу живота совсем скоро станет нестерпимой. Но пока что соблазну поддаваться нельзя.       Однако самым важным становится то, что с хвостом на талии Итер чутко чувствует любые перемены в состоянии Чжунли. Восторг и волнение захлёстывают с головой: Итер даже ловит себя на том, что иногда прикрывает глаза и действует, руководствуясь лишь тем, что ощущает сам и как реагируют хвост и мышцы под пальцами. Неповторимое чувство единения кажется чем-то очень-очень личным.       Итер вновь усаживает Чжунли и, мягко поглаживая по плечам, осматривает свою работу. Руки зафиксированы за спиной, узорная вязь каркаса-беседки оплетает весь торс от плеч до паха, правая нога связана. Левая нога пока что свободна, но это не надолго.       Приникнув носом к месту между шеей и плечом, Итер приобнимает Чжунли, продолжая гладить-убаюкивать, пока не убеждается в том, что тот расслаблен.       – Сейчас мне нужно, чтобы ты отпустил меня, расслабил хвост и тело, – негромко говорит Итер под ухо, спускает одну руку и мягко гладит основание хвоста, – и доверился мне.       Кисточка неопределённо шаркает по полу, а затем Чжунли явно нехотя отпускает Итера. Оставив в награду лёгкий поцелуй на скуле, Итер поднимается, убеждается в том, что Чжунли сидит уверенно и ничего его не беспокоит. Хвост несколько секунд взволнованно извивается вдоль пола, а затем укладывается кольцом. Итер берёт длинные свободные концы, идущие от беседки на торсе и бедра, на пробу несильно тянет вверх, внимательно всматриваясь в лицо Чжунли, его реакцию. Похоже, всё в порядке.       Итер, поднявшись выше на геоконструкциях, пропускает верёвки через вмонтированные в потолок петли, сразу же закидывает в третью петлю верёвку на будущее, затем пропускает их через облегчающие вес блочки, вновь спускается на пол и несильно тянет. Он внимательно подбирает расстояние: с двумя – а скоро и тремя – точками подвешивания чрезвычайно важно грамотно распределить вес. В противном случае будет как минимум неприятно.       Чжунли податливо расслабляется, повисает на верёвках, и это как раз то, что нужно: пусть он всё ещё сидит на полу, но Итер понимает по его поведению, какую именно высоту подобрать.       – Расслабься и ничего не бойся, – напоминает Итер, принимая более устойчивую позицию. – И, пожалуйста, не дёргай хвостом.       Получив в ответ кивок, Итер взволнованно вздыхает и на всякий случай концентрируется на Гео частицах в верёвках. Он ещё раз оглядывает Чжунли, убеждается в том, что тот готов, и плавным движением тянет. Итер обращается во внимание, он надеется, что правильно сумел распределить вес с учётом хвоста, на который изначально не рассчитывал, но, кажется, всё идёт по плану: Чжунли отрывается от пола, мышцы не напрягаются, никакого перекоса нет, и взгляд янтарных глаз продолжает быть возбуждённо-заинтересованным.       Итер закладывает верёвки на крепление в полу: Чжунли висит, не двигаясь, и выжидающе смотрит. Он всё ещё касается пола свободной ногой, явно слегка на неё опираясь, но это и есть последний штрих: Итер подходит, берёт очередную бухту и принимается связывать голень и бедро.       Итер привязывает к бедру свободную верёвку, идущую от потолка, и закладывает на крепление в полу так же, как предыдущие. Чжунли чуть ведёт хвостом, поправляя баланс, но затем податливо замирает, полностью расслабившись. Итер отступает на шаг и медленно обходит Чжунли, глядя на проделанную работу. Волнение, которое сплелось внутри со жгучим возбуждением, перекатывается под рёбрами и внизу живота, заставляет дыхание тяжелеть.       Создаётся ощущение полного единения: Итер неотрывно смотрит в блестящие янтарные глаза, как будто делится своим волнением и принимает волнение Чжунли. Они даже дышат в унисон: едва слышно, но горячо и протяжно.       Итер отходит на несколько шагов, отодвигает ширму и открывает зеркало. Тут же слышит, как шаркнула кисточка хвоста по полу. Итер отходит за спину Чжунли, мягко оглаживает чешую плеч, а затем тянется силой: Гео в верёвках начинает тускло светиться, вторя узорам на руках. Чжунли скользит заворожённым взглядом по вязи на теле, чуть склоняет голову, часто моргая, тихо вздыхает.       – Как тебе? – Итер приникает губами к плечу, глядя в глаза через зеркало, и невесомо ведёт пальцами от острой ключицы вниз: по груди, вдоль пресса, мимо тазовой косточки. Он осторожно обходит узлы, вырисовывает незамысловатые узоры, вторящие вязи. Верёвки под ладонью светятся чуть ярче, и он слышит, как тяжелеет дыхание Чжунли.       – Это прекрасно, – Чжунли прикрывает глаза и ластится скулой с проступившими полупрозрачными чешуйками к щеке Итера, а затем едва заметно касается лодыжки кончиком хвоста. Он знает, что ему не положено большее, но он хочет быть ближе, теснее, кожа к коже, и Итер отвечает: гладит, касается, обнимает, ластится, нежно-нежно приникает губами.       – Ты прекрасен, – поправляет Итер и чувственно целует в скулу. Он ощущает, как Чжунли плавится под его ласками, и Итера от этого неприлично ведёт. Вечно строгий и педантичный, ведущий и непреклонный, сейчас Чжунли в кои-то веки расслабился и отдал бразды правления. Значит, Итер сумел достичь своей цели.       Итер чувствует, как вибрируют верёвки: мышцы Чжунли подрагивают в сладкой судороге от непривычных ощущений. Он совсем не стесняется срывающихся с губ стонов, тянется к руке, едва Итер касается волос, почти не открывает глаза, чтобы тактильные ощущения были ярче.       Смена текстуры под пальцами сводит с ума: за мягкой кожей следует чуть шершавая чешуя, и они то и дело сменяются жестковатыми верёвками. От них обязательно останутся следы на торсе и ногах, и Итер практически содрогается от мыслей об этом.       Итер обходит Чжунли, невесомо целует, шепчет что-то, касается-трогает-гладит, стремясь выразить всю свою нежность, и вдруг отходит. Он затаивает дыхание и наблюдает за реакцией, встав за спиной, чуть поодаль. Сердце волнительно стучит под рёбрами: как же Чжунли отреагирует на резкий контраст внимания?       Проходит несколько долгих секунд, прежде чем Чжунли ведёт головой, явно пытаясь найти Итера. В абсолютной тишине прекрасно слышно, что темп его дыхания не сменился, но волнение выдаёт хвост: кисточка хлопает по полу и принимается беспокойно заворачиваться – Чжунли помнит, что резко дёргать хвостом нельзя, чтобы не нарушить баланс.       Мышцы спины слегка напрягаются, Чжунли дёргает пальцами, поворачивает голову в другую сторону, и дыхание слегка учащается. Итеру стоит больших усилий держать себя в руках: он бесшумно перемещается, не позволяя себя обнаружить, и продолжает смотреть. Он стоит так, что его не видно даже через незакрытое зеркало. Волнение в груди отдаётся практически болезненным возбуждением в паху, но Итеру очень хочется довести это маленькое испытание на доверие до конца.       Кончик хвоста вновь хлопает по полу, и Чжунли издаёт тихий клёкот, но вдруг словно осекается. Он расслабляется, откидывает голову на отходящую к потолку вязь, и протяжно вдыхает. Итер улыбается: ну конечно, Чжунли пытается по запаху убедиться, что он всё ещё здесь. Амплитуда движения кисточки становится более спокойной, и Чжунли снова урчит, но в этот раз умиротворённее: он учуял Итера.       До Чжунли остаётся всего шаг, когда тот поворачивает голову и распахивает глаза. Итер доволен: янтарь радужек плавится и предстаёт доказательством того, что импровизированное испытание пройдено. Он касается щеки, но Чжунли утыкается в ладонь носом, вновь протяжно вдыхая. В поведении открыто читается просьба больше не отходить, и Итер вскоре её с радостью выполнит.       – Мне нужно оставить тебя ещё ненадолго, – шепчет Итер, мягко перебирая тёмные пряди, и улыбается, когда щиколотки касается кончик хвоста: Чжунли явно против. – Я скоро вернусь, обещаю.       Он щёлкает пальцами, и на полу появляются несколько больших мягких подушек. Итер нежно целует под рогом, а затем отходит к креплению в полу, начинает отвязывать верёвки. Теперь он в поле зрения Чжунли, и тот неотрывно наблюдает, заинтересованно закручивая кончик хвоста, но ничего не говорит. Итер осторожно опускает того на подушки, а затем вновь закладывает верёвки, но только те, что держат левую ногу: так, чтобы она не лежала, а лишь была приподнята и при этом не доставляла дискомфорт.       Сняв лишние длинные верёвки, в которых больше нет нужды, Итер пристраивается за спиной Чжунли, вновь принимается гладить и выводить узоры на коже и чешуе.       – Можешь обвить меня хвостом за талию, – разрешает Итер и тут же ощущает, как по животу и пояснице скользит, смыкаясь, чешуйчатое кольцо.       Чжунли лежит спиной на груди Итера, вновь полностью расслабившись, прикрывает глаза и откидывает голову на плечо, продолжая тонуть в ощущениях. Итер чувствует, как сокращаются и подрагивают под пальцами мышцы, слушает протяжное дыхание. Каждое движение находит отклик, и это будоражит и пьянит, практически затуманивает разум сумасшедшей близостью.       Касания постепенно становятся всё более откровенными, Чжунли отводит правое бедро, не подвязанное к потолку, а потом вслепую утыкается носом в место под ухом. Итер чувствует шеей горячее тяжёлое дыхание, в котором то и дело звучат урчащие нотки, и мягко, едва-едва касаясь, ведёт пальцами по внутренней стороне бедра. Мышцы напрягаются, ещё сильнее натягивая переливающиеся Гео верёвки, и тут же расслабляются, стоит только отвести ладонь – Итер как загипнотизированный наблюдает за реакцией. Такая искренность – лучший и самый желанный подарок.       С губ Чжунли срывается протяжный стон, когда Итер наконец обхватывает ладонью головку члена и начинает короткими движениями скользить по ней. Пальцы второй руки он ввивает в волосы, убирая чёлку с горячего лба, и мягко массирует кожу головы у рогов. Из-за пут Чжунли почти не может двигаться, он полностью во власти Итера, и от этого только больше подставляется и ластится. Внутри что-то очень приятно трепещет от одной лишь мысли о том, что Чжунли готов настолько довериться.       Чешуйчатое кольцо плотнее смыкается на пояснице, даже немного доставляет дискомфорт, но вдруг конец хвоста проскальзывает между ног и абсолютно однозначно начинает двигаться, лаская напряжённый член через ткань штанов. Итер рвано вздыхает – конечно, он не разрешал, но протестовать не собирается, – а затем осторожно направляет голову Чжунли за рог, приподнимает, чтобы прервать новый стон и протестующее урчание поцелуем. Мышцы перекатываются под кожей, хвост шуршит кончиком по подушкам, и Итер скользит рукой быстрее, лаская практически только головку, чуть сильнее давит на уздечку.       Чжунли целует жадно, наслаждаясь каждой секундой, и вдруг замирает, отстраняется и напрягается – Итер тут же закрывает головку члена ладонью, не давая сперме ничего запачкать, и прикрывает глаза, содрогаясь следом: он сумел кончить лишь от ласк хвоста. Когда Чжунли протяжно выдыхает, податливо растекаясь по груди, Итер проводит пальцами по верёвкам, активируя в них Гео. Они тут же рассыпаются пыльцой – Чжунли лениво обмякает, даже не утруждаясь поначалу тем, чтобы вытащить руки из-за спины.       Мерно выдыхая, Итер расслабляется в подушках, увлекает за собой Чжунли. Тот несколько секунд лежит, лениво ластясь к плечу, а потом переворачивается на бок и обнимает, тесно прижимает к себе, обвивает хвостом, переплетает ноги.       – Мне, определённо, понравилось, – рокочет он в ухо и оставляет россыпь лёгких поцелуев на скуле.       – Я очень рад это слышать, – теперь пришла очередь Итера плавиться под ласками, которые оказывает изголодавшийся по возможности касаться Чжунли. Тот ведёт руками по груди и плечам, обвивает хвостом тело и ноги, будто дикий плющ – как же быстро он вернулся в амплуа ведущего, даже не даёт полюбоваться шикарными следами от верёвок. Приходится довольствоваться малым: Итер мягко гладит Чжунли по боку, следуя подушечками пальцев по рельефным следам.       – Как-нибудь обязательно повторим… Хм-м… – Чжунли зарывается носом в волосы и шумно дышит, явно наслаждаясь запахом. Итер не сдерживает смешка: всё-таки Чжунли в полудраконьей форме иногда ведёт себя забавно со своим обостряющимся нюхом. – Шибари… Я запомню.       О, Итер не сомневается, что запомнит. Как и в том, что, вероятно, в следующий раз связывать будут уже его. Но… это в следующий раз.