Не выходи из комнаты...

Чу Ваньнин ненавидел утро. Вернее, не само утро, а раннее пробуждение, когда солнце всё ещё прячет свои первые лучи, а птицы за окном даже не проснулись. Особенно тяжело было отбрасывать одеяло, хранящее в себе блаженное тепло, и заставлять расслабленное тело подниматься. Прохлада спальни тут же пустила по Чу Ваньнину рой мурашек. Он мелко задрожал и вялой, сонной походкой добрался до своего любимого халата с толстым белым ворсом. Сиюминутно согреться, к сожалению, не вышло: халат за ночь вобрал в себя холод комнаты и теперь ненасытно пожирал с дрожащего тела скудные остатки тепла. Как обычно посчитав завтрак бесполезой тратой времени, Чу Ваньнин направился в ванную, где потом долго стоял напротив зеркала и придирчиво разглядывал своё, как он считал, некрасивое лицо. А ведь раньше он плевать хотел на свою внешность... Нет, Чу Ваньнин всегда за собой следил и выглядел опрятно, но его совсем не волновало, что о нём думают окружающие. Пару раз в своей жизни он даже счёл свою внешной неплохой. Но это было давно. Всё больше изъянов в себе Чу Ваньнин стал находить восемь лет назад, в то время, когда к нему в класс перевёлся один шумный, улыбчивый мальчик. Мо Жань. Тогда-то Чу Ваньнин осознал, что уже старый и некрасивый. А ещё осознал, что, возможно, надо срочно записываться на приём к психологу, потому что нормальные взрослые мужчины не влюбляются в несовершеннолетних мальчиков. К психологу Чу Ваньнин, конечно, так и не пошёл, а от Мо Жаня старался держаться как можно дальше. Честно старался. А Мо Жань, будто чувствовавший что-то интересное, летел к учителю, как мошка на яркий фонарь. Чу Ваньнин, естественно, злился каждый раз и на этого любопытного ребёнка, и на себя (больше, конечно, он ненавидел в таких случаях себя, ведь как можно злиться на Мо Жаня?..), поэтому сугубо в качестве воспитательной меры применял успокаивающий подзатыльник. Кого эти подзатыльники больше успокаивали, остаётся загадкой, но Мо Жань, словно камикадзе, подбирался к учителю всё ближе, тем самым заставляя Чу Ваньнина ещё яростней отбиваться и сходить с ума. У них были очень странные отношения. Все знали, что Мо Жань, который оказался племянником директора Сюэ, будто маленький демон пытался найти границу терпения своего классного руководителя, а эта самая граница у Чу Ваньнина вдруг оказалась эфемерной, как экватор у Земли. Вообще Чу Ваньнин каким-то образом стал местной знаменитостью, хотя сам он об этом не догадывался: в него были влюблены больше половины учеников и некоторые коллеги, а его фотографии (сделанные втихую, потому что Чу Ваньнин ненавидел фотографироваться) стали своеобразной школьной валютой. Например, за одну такую фотографию хорошего качества можно было купить готовую домашку по любому предмету или булочку в столовой. И, конечно, больше всего "Ваньниновских купюр" добывал Мо Жань. То, что Чу Ваньнин жестоко наказывает тех, кто пытается его сфотографировать, было общеизвестным фактом. Но Мо Жаня это ни разу не останавливало. Что он только не пережил из-за этого: получал болезненные подзатыльники, писал в пять раз больше домашки, убегал от летящих учебников, стоял наказанным в тёмной подсобке... Со стороны могло показаться, что Чу Ваньнин больше всего на свете ненавидел Мо Жаня и всеми возможными способами старался заставить паренька страдать. А ведь на самом деле... Чу Ваньнин встряхнул головой, возвращаясь мыслями из прошлого в свою небольшую холодную квартирку. Мо Жань закончил школу пять лет назад, и с тех пор о нём ничего не было слышно. Чу Ваньнин специально не хотел спрашивать у Сюэ Чжэнъюна, как дела у Мо Вэйюя и всячески переводил тему, когда разговор касался племянника директора. Он просто хотел забыть этого мальчишку и, наконец, перестать страдать из-за своей ненормальной любви. У Чу Ваньнина почти получилось выбросить его из головы. Почти... Теперь на работу он шёл каждый день в прескверном настроении. Да и всё, что раньше приносило радость, вдруг оказалось раздражающим и скучным. С исчезновением Мо Жаня Чу Ваньнин, кажется, потерял самую важную частичку своей души. Этот день с самого утра начинался по-настоящему хреново. Сначала Чу Ваньнин забыл дома зонт (по надвигающейся на город чёрной туче можно было понять, что погода обещает быть крышесностно отвратительной), потом грёбаный гонщик устроил ему внеплановый бодрящий душ, а окончательно добила какая-то тринадцатилетка в школе, которая "случайно" споткнулась на ровном месте и также "случайно" влетела в него, цепляясь своими руками за учительскую талию. Девчонка тут же получила порцию цензурных проклятий и отправилась к директору, а Чу Ваньнин прокрался к себе в кабинет и тяжело опустился за свой стол. Как же сильно ему не хватало сейчас Мо Жаня. Мальчик всегда приходил либо раньше всех, либо с опозданием на пол-урока. Чаще, конечно, он врывался в кабинет весь красный и тяжело дышащий, под тихие смешки одноклассников бежал на своё место, которое находилось прямо напротив учительского стола, улыбаясь, извинялся за опоздание и клялся, что такого больше никогда не повторится. Чу Ваньнин ему, естественно, не верил; только кричал возмущённо, несильно стукал линейкой по макушке и оставлял после уроков, чтобы всё-таки объяснить тему. Ох, как же Чу Ваньнин любил оставлять его после уроков... Да и Мо Жань, казалось, только этого и добивался. Когда большинство учеников разбегались по домам, Мо Жань тихо проскальзывал к Чу Ваньнину в кабинет, садился за своё место и протягивал учителю пакетик с конфетами в качестве извинения. Чу Ваньнин, как воспитанный человек, первое время отказывался от сладких подарков, но уже спустя месяц таких возмутительных опозданий сдался и стал считать конфеты компенсацией морального вреда. Спустя полгода Мо Жань мог сам пойти и нагреть воду в электрическом чайнике в подсобке, а потом пить вместе с Чу Ваньнином зелёный чай с конфетами. Сладостей, кстати, Мо Жань с каждым разом приносил всё больше, так что за один раз они не съедались и приходилось прятать их в ящике. Вообще Чу Ваньнин был очень жадным человеком и не любил делиться ни с кем своими сладкими подарками. Исключением был только Мо Жань. Однако даже конфеты не спасали Мо Жаня от взбешённого учителя. А Чу Ваньнин был страшен в гневе. Причём с большей вероятностью под горячую руку попадал именно Мо Жань. Стук в дверь вырвал Чу Ваньнина из тёплых воспоминаний. – Учитель? Учитель Чу, нам можно войти? Звонок только что прозвенел...

***

Как только уроки закончились, а тетради были проверены, Чу Ваньнин лениво поднялся со своего стула и потянулся. В кабинете было душно, хотелось открыть окно, но на улице дождь лил как сумасшедший; дверь Чу Ваньнин всегда закрывал и бесился, когда некоторые ученики оставляли её открытой. Поэтому из-за грёбаной погоды приходилось задыхаться. Чу Ваньнин не хотел здесь оставаться дольше положенного, но и домой идти тоже не особо хотелось. Всё равно в этой холодной квартире его никто не ждал. Чу Ваньнин неосознанно потянулся к выдвижному ящику, но только сильнее расстроился, вспомнив, что конфет там давно уже нет.

***

Крупные капли дождя всё ещё стучали в окно, но теперь не грозили смыть кого-нибудь в другой район. Чу Ваньнин неспеша оделся, мысленно выругался из-за того, что не взял зонт и направился к выходу из школы. Чу Ваньнин понимал, что точно заболеет, если будет добираться до дома слишком медленно. Жил он не далеко: идти минут десять пешком, а если сократить через парковку, то всего-то получится семь минут быстрым шагом. Когда Чу Ваньнин выбежал из школьных ворот, щурясь от ветра и дождя и сильнее кутаясь в плащ, в его кармане зазвонил телефон. – Юйхэн! Юйхэн, ты что, только вышел? – Я иду домой, директор Сюэ. – Давно пора! Я надеюсь, ты взял зонт... ты же взял зонт? – Хм... – Юйхэн! Ну сколько можно?.. – Я быстро. – Ну да, конечно... Чу Ваньнин страдальчески вздохнул и прикрыл телефон рукой, защищая от капель дождя. – Вы что-то хотели, директор Сюэ? – Ах, да! Я прекрасно вижу, в каком состоянии ты находишься последнее время... – Со мной всё в полном порядке. – Так я тебе и поверил! Очень надеюсь, что это из-за какой-нибудь горячей красотки... – Нет. – Найди уже себе кого-нибудь! – Мне и так хорошо. – Вижу я, как тебе "хорошо"! С каждым днём всё больше похож на мертвеца... – Я в порядке. – А вот и нет. Я отправил тебя в отпуск. – Нет. – Да. Это приказ начальства. Отдохни пару недель, потом посмотрим. – Но!.. – Пока, Юйхэн! Надеюсь, ты найдёшь себе за это время подружку! Сюэ Чжэнъюн сразу бросил трубку, чтобы не слышать возмущённых криков Чу Ваньнина. До дома оставалось совсем немного. Вот уже за поворотом через пять метров будет парковка. Потом вперёд, налево, вверх по лестнице, ещё раз налево, вперёд, обойти продуктовые магазинчики, потом направо и будут знакомые ворота, ведущие во двор. Чу Ваньнин даже улыбнулся краешком губ. Наверное, ему правда стоит немного отдохнуть. Отвлечься. Не думать, не думать о Мо Жане. Вот уже Чу Ваньнин повернул за угол и вышел на парковку, как вдруг ему показалось, что чей-то тяжёлый взгляд вонзился ему в спину, причиняя ощутимый дискомфорт. Он даже обернулся, но не увидел никого поблизости. Чу Ваньнин скинул это на разыгравшееся воображение, но шаги ускорил. Непонятное чувство приближающейся опасности то резко появлялось, то исчезало, подавляемое скептической натурой Чу Ваньнина. Чем больше шагов он делал, тем чаще стучало взволнованное сердце. Он уже сотню раз ходил здесь, всё было отлично, так почему же сейчас должно было случиться что-то плохое? Чу Ваньнин глубоко вздохнул и решил ещё раз обернуться. Так, на всякий случай, чтобы убедиться в неправоте сбесившихся инстинктов. Сквозь дождь он разглядел расплывчатую чёрную фигуру, которая быстро приближалась к нему. У Чу Ваньнина всё внутри похолодело от ужаса. На эту парковку редко кто заходит, сюда не выходят окна жилых домов, из-за дождя его никто не услышит, даже если он и будет орать во всё горло. Он не был уверен, что доберётся сегодня до дома. Чу Ваньнин на ватных ногах бросился бежать. Он быстро вытащил телефон и в панике набрал последний входящий номер – Сюэ Чжэнъюна. Оборачиваться снова было страшно. Чу Ваньнин молил небеса о том, что он банально устал или сошёл с ума, а тот человек в чёрном просто идёт по своим делам и его вообще не волнует какой-то там одинокий учитель Чу. Как назло Сюэ Чжэнъюн не брал трубку. Видимо, директор решил, что Чу Ваньнин хочет высказать ему всё, что думает о внеплановом отпуске, поэтому теперь всячески игнорирует его. Впереди уже виднелась лестница, ведущая во двор старенькой шестиэтажки, где люди ходили намного чаще или хотя бы смотрели в окна, поэтому Чу Ваньнин позволил себе немного расслабиться. Если бы его хотели ограбить и убить, то намного легче было сделать это на пустой парковке без свидетелей. Чу Ваньнин даже улыбнулся. Ну не мог же он в самом деле стать жертвой преступника? Обычно нападают на красивых молоденьких девушек, стариков и маленьких детей, которые не могут постоять за себя; ограбить могут тех, кто выглядит богато и, следовательно, появляется шанс отнять приличную сумму. Чу Ваньнин не причислял себя ни к одной из этих категорий людей. Он не считал себя красавцем и одевался просто и достаточно скромно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И с чего он только решил, что находится в опасности?.. Чу Ваньнин поднимался по лестнице, когда из его дрожащей руки выскользнул телефон, который стремительно полетел вниз, обратно на чёртову парковку. Закатив глаза от раздражения, Чу Ваньнин развернулся. Телефон откатился метра на два от лестницы (он вообще будет ещё работать после такого?..) и лежал рядом с огромной лужей. Человек в чёрном как раз дошёл до этого места. Он опустил голову, задумавшись о чём-то, неспеша наклонился и поднял телефон. Чу Ваньнин как раз подбежал к нему. – Вы уронили. Теперь, когда Чу Ваньнину удалось рассмотреть его лучше, ушедшее беспокойство вновь стало стремительно наростать. Это определённо был взрослый широкоплечий мужчина, который где-то на добрых десять сантиметров возвышался над Чу Ваньнином. Оделся он так, будто плевать хотел на погоду: короткая куртка и обтягивающие штаны совершенно точно не могли защитить его от дождя или согреть, на голове у него была чёрная кепка со сдвинутым немного на бок козырьком, словно он так торопился, что в зеркало ни разу на себя не посмотрел; его нижнюю часть лица закрывала обычная медицинская маска, уже насквозь промокшая. Тёмные глаза странного человека блестели, как будто он не мог сдержать свою радость внутри и избыток бурлящих эмоций выливался наружу. – Вот, возьмите, – он протянул телефон, а Чу Ваньнин заметил на нём кожаные байкерские перчатки. – Спасибо. Чу Ваньнина трясло, но явно не от холода. Он развернулся и снова стал подниматься по лестнице. Человек в чёрном шёл сзади. Слишком близко. Но этот странный мужчина ничего не пытался сделать, поэтому Чу Ваньнин вновь начал успокаиваться. Что за глупости лезут в твою голову, Чу Ваньнин? Это просто какой-то мужик, которому ты совершенно не нужен. Не нужен. Совсем не нужен... Вдруг послышалось шуршание и прежде, чем Чу Ваньнин успел обернуться, его затылок онемел от боли, а в глазах потемнело. Неужели?.. Перед тем, как потерять сознание, Чу Ваньнин услышал что-то вроде: "Прости, Ваньнин." Скорее всего ему просто послышалось.