rookie therapist notes

×

whalien и kore ким намджун и ким сокджин

У них не все вышло сразу. Точнее говоря, не вышло ничего. Намджун не знал, чего хотел, а потому не стремился к чему-то конкретному, позволяя подвешенному состоянию разрастаться и укрепляться. Позволяя недосказаннностям стать правдой, которая на самом деле — ложь. Сокджин не хотел ничего вообще — он лишь мечтал, чтобы его оставили наконец в покое. От него самого не осталось ничего, так он думал. От этого ничего хотеть и нечего, так он думал. Намджун думал по-другому. У них не все вышло сразу. Путь проб и ошибок, исступления и разочарования занял долгих четыре месяца, после которых давать себе шанс казалось непозволительной для возраста глупостью. После которого давать шанс — это возрождать давно покрытые пеплом надежды, гарью въевшиеся на языке. Но Намджун так просто, оказывается, не сдаётся. А Сокджин, оказывается, так просто отпустить не может. Намджун для Сокджина смог стать не очередным случаем, который нужно было разрешить во что бы то ни стало; он не стал тем, кто отчаянно требовался в руке помощи и чудесном шансе на исцеление от самой Судьбы. Намджун стал тем, кто эту руку протянул сам. Протянул и исцелился сам, а за ней — утянул за собой и Сокджина.

×

Сокджин привык, что впускать чужих в свою жизнь всегда значилось эквиваленту проблема. Сокджин не хотел ничего решать и тратить последние остатки себя на того, кто совершенно случайно узнал его самый большой секрет. Но ему и не пришлось. У них не все вышло сразу. Привыкать к новому себе оказалось трудно и странно. Странно вновь чувствовать прилив сил и высыпаться. Странно чувствовать крепкое плечо рядом. Странно снова хотеть смеяться — искренне, а не по долгу службы. Трудно — доверять и довериться. Поверить, что действительно не сам по себе. Понять, что больше не одинок. Намджун говорил, что каждый человек заслуживает счастья. Сокджин слабовато верил в то, что он все ещё — человек. Намджун смог стать не только наблюдателем, но и участником. Сокджин научился вовремя отступать и в участники сломя голову не бросаться — пускай и под давлением чувства вины и ответственности. Когда Намджун говорил, что Сокджин красивый, то это поначалу казалось шуткой. Ты видел самое худшее во мне, что это, красиво? А потом Сокджин почти поверил. Когда Намджун подвёл его к зеркалу и крепко обнял со спины. Когда оставил мягкий поцелуй в висок и засветился такой распирающей гордостью, что закололо аж под рёбрами. Намджун не перестал приносить кофе с утра и задавать это ужасно открытое как ты?. Намджун стал заваривать по две чашки прямо в квартире Джина, потому что зачастил там ночевать. Намджун бросил курить, но не перестал выходить с Джином на внутренний дворик — просто для того, чтобы переброситься парой фраз или посидеть в молчании. Дать передышку, отдохнуть от извечного круговорота хлопот. Намджун не перестал помогать — для команды K O R E он все так же выступал негласным лидером, перебрасывая себе на плечи половину Джинова груза. Поначалу это было неловко — все-таки, он справлялся и сам, помощи никогда не просил. Потом стало частью рутинного распорядка. Рутинного, но такого приятного. Намджун не перестал предлагать прогуляться или подставлять свое плечо, чтобы Джин смог нормально поспать. Только спали они теперь не на жестком диване в баре, а в квартире на удобной кровати. Намджун гулял с Джином в любое время дня и ночи. Иногда шутил, называя это свиданиями. Джин закатывал глаза, но не спорил. Намджун не перестал провожать его до перекрёстка. Просто теперь его путь стал немного длиннее — прямиком до дверей квартиры и дальше по коридору, на кухню или в спальню. Джин как-то оговорился, что его квартира стала Намджуновым домом. Намджун пожал плечами и сказал, что будет не против называть его нашим. Джин отмахнулся, пряча слишком уж довольную улыбку за тонкой ладонью. Этот невозможный Ким Намджун и его дебильные шутки. Впрочем, Намджун тогда не шутил. Это Джин понял, когда обнаружил, что его рубашки и брюки стали соседствовать с толстовками и джинсами, которые совершенно точно он не покупал. И размером они оказались побольше. Это подтвердила и вторая зубная щетка в ванне. И ноутбук на обеденном столе, мерцавший стройными буквами новой книги.

×

Сокджин не пытался больше отрицать. Не пытался сбегать. Не пытался спрятаться. Намджун никогда в душу сам не лез, давал свободу и комфорт — слушал тогда, когда Джин говорить действительно хотел. Но поддерживал — всегда. Джин думал, что такого особенного отношения он правда недостоин. То есть, что хорошего он принёс настолько, чтобы у него теперь под боком спал без футболки Намджун, крепко прижимая к себе за бок? За жалость к себе — стыдно. И жалким быть стыдно тоже. Слабость приносит неустойчивость, нервозность и тревогу. Держаться за Намджуна, как утопающий за сброшенный в воду спасательный круг, и совсем ничего не давать в ответ — это слишком эгоистично. Так — он не может.

×

У них не все вышло сразу. Джин снова не спит по ночам. Натянутым нервом отчаянно пытается провести границы, но вовремя вспоминает: прошлая попытка принесла столько боли, что вспоминать о ней до сих пор неприятно. Руки тянутся к соджу, но он старается себя сдерживать — ради того чудесного Намджуна, что ворочается рядом. Когда накатывает так, что терпеть больше невозможно, приходится решиться на отчаянный шаг. Страх снова утонуть оказывается сильнее. Он будит Намджуна в шесть утра. Взъерошенно и напуганно сжимает его ладонь и совсем тихо говорит: — Помоги мне, пожалуйста. Намджун поджимает губы и кивает. Прижимает к себе крепче и рук не расцепляет. Он не обещает, что все будет хорошо — это не в его стиле. Он обещает, что попытается — и от этого Джину становится немного легче. Сходить к специалисту удалось только с третьей попытки и то — вместе с Намджуном. У него самого бы духу не хватило. Тогда, кажется, он впервые со средней школы прорыдал навзрыд — лились отвратительными толчками хаотичные слова, разбивались о грудную клетку и пустым звуком отдавались в самую глубину. Намджун прижимал к себе и успокаивающе гладил по плечам. Говорил едва слышно — это нормально, хён. Это пройдёт, ты молодец. И Джину действительно хочется в это верить.

×

У них не все вышло сразу. Сначала ему никак. Потом хуже прежнего настолько, что тянет все послать к чертям. Сдерживает одно — Намджун. А затем становится понемногу легче. И Джин правда старается. Он аккуратен, словно боится спугнуть присевшую на балкон птицу, он идёт вперёд совсем небольшими шагами — не хочет оступиться и провалиться. Рядом его поддерживает Намджун — подсказывает дорогу и не даёт отступить назад. Джину становится проще — с собой. И он начинает светить и отдавать в ответ — без противного давления уколов вины или убеждения, что должен. Он начинает светить и отдавать в ответ, потому что ему хочется, чтобы Намджун почувствовал то же, что чувствовал и он сам. Потому что Намджун тоже — не одинок. Потому что Намджун тоже заслуживает счастья.

×

Книга «Так живут люди: дополнения» выходит год спустя и имеет оглушительный успех в кругах литературных и обывательских. Она включает в себя сказку про двух одиноких китов, а ещё — записки о жизни терапевта, у которого все и правда сложилось хорошо. Который смог вылечить не только других, но и себя, поставив твёрдое заключение. Ситуация разрешена.

×

p/s я люблю тебя, Намджун.