Собственность

—Умоляю, пощадите! — очередная дикая ведьма стояла на коленях перед императором, что смотрел на неё сквозь маску, — Я вступлю в ковен, только не надо! —Начать процесс окаменения, — голос императора мог бы заморозить сердца всех вокруг, если бы они давно не были погружены в сталь. Лишь одно сердце в этот день биться перестало, — К остальным. Три солдата императорского ковена взяли статую агонизирующей ведьмы на коленях, после чего осторожно понесли её в сад. Каждый боялся оступиться, потому что в таком случае в ковене появится свободная вакансия, а сад будет украшать статуя пытающегося убежать несчастного солдата. —Хантер, ты знаешь, что делать, — вышедший из тени Золотой Страж направился к выходу с тронного зала. Сам Белос тоже ушёл к себе в спальню. Там не было никого, даже за попытку открыть дверь можно было погибнуть без права на индульгенцию. Там он снял с лица маску, глядя на своё искажённое лицо. Смотреть на свои уши было больно. Это было напоминанием, какую же плату он отдал, чтобы привести свой план очищения мира от ведьминской заразы к действию. День Единства далёк, но становится всё ближе. До этого нужно успеть сделать очень многое. Наверное, он может быть не прав. Может, эти ведьмы не злые, может, все его убеждения — ошибка. Именно так говорил каждый предыдущий золотой страж, за что оказывался выброшен, заменён другим, что точно также причинял ему сильнейший удар в сердце своим предательством. Ему приходилось десятки раз убивать своего брата, пусть он и не был более ему братом. Тем не менее это было больно. Особенно больно было в самый первый раз. В тот день он рыдал, умолял, чтобы прошедшее время пошло вспять. Но путешествовать во времени невозможно. Вернее, он мыслил так ранее. В дни после убийства своего предателя-брата Белосу встретилась девочка лет семнадцати, Луз. В тот же день он встретил Коллекционера. Как же мальчишка удивится, когда вместо обещанной свободы полетит в пропасть, как и все Золотые Стражи. Наверняка эта судьба ждёт и Хантера, но пока тот полезен — он будет жить. Наверное, его можно назвать ужасным родителем, ведь мальчишка не заслуживал такого отношения, какое получает, но Филипп не думал об этом. Для него он имеет внешность убитого брата. Брата, что предал его. Брата, что полюбил мерзкую ведьму. Было больно, он всё ещё мучается от чувства вины, но также он винит и умершего. —Золотой страж вернулся… — Кикимора осторожно постучала в дверь спальни. Маска императора Белоса снова надёжно прикреплена к лицу. —Пусть поступит согласно плану, — голос незаметно для самого Белоса дрогнул. Он испытывал волнение. —Хорошо… — шаги постепенно удалились. Филипп же снял маску, положил ту на край двуспальной кровати, после чего сел на неё. Он закрыл лицо руками, нервно посмеиваясь. Всё идёт слишком хорошо. Точно что-то должно пойти не так, всегда была и будет ложка дёгтя. Пусть иногда и столь сладкая, что можно вкушать, даже под страхом получить смертельную дозу токсинов. Иногда оно того стоит. —Всё готово, — уже Хантер говорит ему под дверь, после чего Белос вновь надевает маску и открывает дверь в коридор. На него сквозь золотую маску смотрел Хантер, что ожидал похвалы. —Можешь отдохнуть до завтра, — только и бросает Белос, направляясь по известному ему маршруту. Сердце колотилось, словно готово выпрыгнуть в любую секунду. Пульс был настолько сильным, что удары ощущались горлом. Но отступать было нельзя. Точно не сейчас. Раньше можно было передумать. Но теперь он не может сменить курс. Он всегда прав. Всегда выживает. Всегда достоин лучшего. Именно поэтому сейчас он император. Потому что он сильнее остальных. Удары шагов были почти ритмичны сердцу, что стучало так быстро только в день убийства брата. Мысли все были заняты тем, что совсем скоро плоды его работы взойдут, он вкусит их. Осталось самую малость подождать. Немного. Началось всё на прогулке по ночному рынку. Белос был скрыт рядом иллюзорных заклинаний, так что на него никто не обращал внимания. В тот день он увидел её. Луз. Ту самую девчонку, что видел сотни лет назад, ту самую девчонку, из-за которой он поверил, что выход действительно есть. Ту самую девчонку, что заставила биться его давно гнилое сердце. Именно она была той, что двигала историю. Именно благодаря ней появилась возможность избавиться от ставшей ненужной Лилит. Идалин больше не опасна. Он увидел её во всей красе. Тогда она поскользнулась и разодрала в кровь колени. Он ощутил запах металла, подобно хищнику. В тот самый день он захотел, чтобы она принадлежала ему. Была его собственностью, как и всё на этих островах. Но она его игнорировала. Игнорировала его попытки привлечь внимание. Впрочем, он не пытался. Он хотел, чтобы она не обратила на него внимания, ведь тогда он сможет объяснить самому себе свою жестокость во время перевозки. Для него нет кого-то опасного на островах, потому он взял то, что по праву ему принадлежит. То, что принадлежит ему по праву сильного. —Четыре эликсира от проклятия, — тогда она купила зелья для своей проклятой во всех смыслах наставницы. Если кто-то будет против — он окажется очередной жертвой на его пути. Ничего личного, просто цель оправдывает абсолютно любые средства, даже самые жестокие и безумные, даже убийства. Именно это когда-то испытал Калеб, именно из-за этого он тогда умер. Но в тот день Белос влюбился не в нечто уродливое, а в человека. Её голос казался ему чем-то далёким, но столь родным… Голос родины. —Император совсем обезумел, — он отчётливо слышал разговоры у себя за спиной, несмотря на шум шагов, что рос с увеличением скорости приближения к своей цели. Белос уже пожалел, что не попросил Хантера принести ужасно нужное ему прямо в спальню, а приказал запереть в темнице. Но до нужного места осталось совсем немного. Желание увидеть столь нужное ему было сильнее, чем волнение за свою репутацию среди подданных. —Он просил Золотого Стража принести, — император ничего не слышал. Он смотрел только вперёд, готовый уничтожить любое препятствие на своём пути. Вскоре он пришёл к темницу. Кровь ведьм и демонов тут была едва ли не всюду. С одной из камер звучал детский плач. Но в центре на него смотрела с огромной птичьей клетки девушка, что так запомнилась императору. —Белос… — только и говорит семнадцатилетняя девушка, глядя на того, кто сковал её и запер в узкой клетке. Он смотрел на неё, как на самый ценный свой трофей. Он был сильным. —Луз Носеда.