Реконструкция

Цунаде Сенджу сидит за своим рабочим столом в кабинете Ратуши Конохи и устало трет виски, сложив локти на толстую деревянную поверхность столешницы. За этим столом каких-то несколько лет назад Третий работал, макал кисти в чернила, обдумывал стратегии переговоров и просто был отличным дядькой, сенсеем, которого любили и уважали как в деревне, так и за ее пределами. А до него за этим столом совсем немного, но успел проявить себя Намикадзе Минато, такой добрый, открытый и честный, что у Цунаде он до сих пор находится в ее личном топе всех существовавших каге на верхних строчках. За этим же столом когда-то сидел и ее дедушка, хоть и застала его правление она совсем немного, зато Цуна точно помнит, как несколько раз сидела напротив него в бархатном темно-красном кресле и смотрела, как дедуля принимает посетителей, раздает поручения и как менялся его тон - ласково любящий при обращении к ней, но строгий и сдержанный для подчиненных. Его знала и любила вся деревня, и именно это сделало ее Принцессой Листа. Цуна всегда прекрасно осознавала свои возможности и свою силу, те вещи, что она делала и ее уровень мастерства. Ее таланты и выработанные упорством результаты, ее победы, все это не было дедушкиной заслугой, но в далеком детстве она ходила по деревне с высоко поднятой головой и была особенной, просто потому что за ее хрупкими детскими плечиками был он - Первый хокаге, создавший Коноху. Он никогда не учил ее быть хокаге, не желал ей быть правительницей, лишь говорил, что она особенный ребенок, но никогда не объяснял, почему. На все ее заискивания просто удовлетворенно поджимал губы и говорил: "Всему свое время, дитя. Ты еще удивишь весь мир". Цунаде, конечно, удивила, но совсем не так, как она и Хаширама Сенджу могли хоть когда-то представить. Зато теперь, спустя много десятков лет, она сидит за его столом в его кресле, продолжает его дело и силится заставить мозг принимать решения правильные, а не легкие. - Вызывала, госпожа Пятая? Уже вечереет, но Шитсунэ сказала, что ты ждешь меня прямо сейчас, так что, надеюсь, дело стоит того, чтобы я оставил несъеденными свои моти, - слышится из дверей входа в кабинет сначала стук кулака Джирайи, затем его недовольный голос. - Интересно, могу ли я посадить тебя в темницу за твое поясничество? - отвечает Цунаде, оторванная от своих мыслей, - Присядь. То задание, что я хочу тебе поручить, не попадает под категорию миссии, но справиться с ним можешь только ты. Мужчина формулирует очередную острую шутку о том, что индивидуальные задания от такой женщины он готов выполнять хоть каждый божий день, но держит язык за зубами и все же садится напротив нее, напуская на себя более серьезный вид, потому что знает, что такое ее серьезное выражение лица не сулит ничего легкого и простого. - Итак, ты что-то хотела? Джирайя и Наруто два года не появлялись в Конохе, и малой до сих пор не знает, что учитель здесь, потому что следующие две недели он проведет на горе Миёбоку ради своей собственной силы и безопасности. Там Акацуки его точно не найдут, зато пользы от пары недель тренировок с жабами больше, чем от двух месяцев накручивания рассенгана. - Обсудить кое-что. По правде, Цунаде бесконечно счастлива видеть старого друга, как оказалось, в ее жизни осталось не так много людей, которым она действительно может довериться, и если изначально она с легкостью отпустила Джирайю и Наруто из деревни хоть на три, хоть на пять лет, то позже быстро поняла, как сложно ей здесь оставаться без такой мощной поддержки. Не то чтобы она сдает свои позиции, просто... все становится легче, когда этот старый придурок рядом. Где-то в недрах своего пышного сердца Цунаде искренне по нему скучает. - На самом деле, я собирался зайти к тебе завтра и сам, - говорит Джирайя, чувствуя, что хокаге напряжена, а значит, ей нужна поддержка, - Видишь ли, всегда есть последствия, когда меня лечит кто-то, кто не ты. Цунаде еле сдерживает улыбку, но все же чувствует заметное облегчение, когда Джарийя сам переводит их разговор от хокаге и подчиненного до двух старых друзей. Сама она такие вещи допускать не может, но когда так делает он, почему-то сдается. Наверное, это сентиментальность их возраста. То, что она хотела сегодня обсудить, никакая не миссия, но наоборот, что-то нетипичное и важное. - Ладно. Сними верхнюю одежду и сядь на диван, - командует она, зашторивая окно. Джирайя удивлен такой быстрой реакции Цунаде, но не возражает, послушно выполняя указания. На груди и поперек торса виднеются глубокие шрамы от ожогов и ему становится сложно делать глубокие вдохи. Цунаде активирует медицинское джитсу одной рукой и чувствует, как горит зеленая чакра в ладони, обдавая кожу уже привычным ощущением тепла. По-хорошему, лучше бы заставить Сакуру осматривать Джирайю, потому что если Цунаде уже в своей жизни набралась опыта, то Сакуре не помешает увидеть последствия серьезных ранений у шиноби высокого уровня. - Как давно произошел инцидент? - спрашивает она. - Я бы не назвал это инцидентом, произошедшее являлось моей ошибкой, мне и платить. Наруто не был к этому готов, я чудом запечатал Лиса обратно, и под чудом я имею в виду половину своих органов в теле. Мне повезло, что успел вовремя, и что госпиталь был неподалеку. Цунаде проводит рукой по его телу, как сканером, и сходу определяет, что и где не так. - Как Наруто? Может, его тоже надо осмотреть? - Нет, - резко отвечает Джирайя, - Ему лучше не знать, что я в Конохе. Наруто сложно сосредотачиваться, если он увидит дом и друзей, месяц будет в себя приходить. С ним все в порядке, его чакра регенерирует любые травмы. После, как ты выразилась, инцидента, у него сплавилась кожа практически на всем теле, и на восстановление потребовалось всего несколько дней. Другой бы помер на его месте, нет? - Он джинчурики, конечно, тем более, сколько в нем его собственной чакры? Даже если не брать в расчет биджу? - Никогда столько не видел. Потому ему и сложно управляться с таким огромным количеством силы. В академии его ругали за то, как плохо он может сосредотачиваться, но на самом деле, знаете, когда вы даете другим детям воспитывать щенков, то не надо ругать Наруто за то, что он не может управиться с драконом. На нем сейчас лица нет, когда он понял, что потерял контроль и увидел мои ранения. Я объяснил, что это моя ошибка, но он ни в какую, винит во всем себя. Кушина была такой же. Вечно все на себя брала. Голос Джирайи звучит грустно, и Цунаде понимает, почему. - Ты снова слишком привязываешься к ученику, будто это твой ребенок. - Он ребенок Кушины и Минато, который был мне как сын. Понимаешь? Наруто мне как внук, а внуков любят больше, чем детей. Может, это неправильно, но я действительно хочу сделать для Наруто все, что могу. Смотрю на него, а вижу его родителей. Внешне он Минато, но внутренне полностью перенял характер Кушины, даже говорит также. Извини, что развожу такую тему, но я действительно каждый день это наблюдаю, и просто если бы только они были живы, если бы могли видеть то, что вижу я... - его голос немного осекается. Цунаде рукой-сканером заходит за его плечо и переходит к лопаткам. Она не видит глаз мужчины, но скорее чувствует, что они вот-вот соберутся слезами. Джирайя всегда был слишком чувственным человеком, это его однажды и погубит. - Все в порядке, - невозмутимо отвечает Цуна, - это одна из тем, которые я хотела обсудить. Джирайя стискивает зубы от боли, когда Цунаде давит пальцами на его нижнее ребро, и это заставляет ее нахмурится. - Что ты хотела обсудить? - спрашивает он, - Ты говорила про какое-то задание. - Да, - отвечает она, но сама идет к своей тумбочке, чтобы снова рассмотреть рентгеновские снимки, которые прислали из госпиталя деревни Рифуто, где Джирайя и Наруто проходили лечение после инцидента, - У тебя ребро неправильно срослось. Придется вставить туда пластину, на ее изготовление уйдет несколько дней. Основной удар Лиса пришелся на это место, удивительно, что у тебя вообще легкие целы. Джирайя только жмет плечами, будто не понимает, как такое возможно, и от этого движения ему снова становится больно. - Ясно. Я планировал остаться тут на пару недель, так что... хорошо. Значит, успею выполнить твое задание, если ты мне, наконец, расскажешь, что тебя беспокоит. Цунаде карандашом на бумаге отмечает некоторые заметки по операции и по пластине для ребра Джирайи, и садится около него, все еще задумчивая. - Да, нужно обсудить. В последнее время много всего происходит, и я все больше беспокоюсь о будущем деревни. Джирайя, после смерти Хирузен сенсея тебе ведь предложили занять пост хокаге? - И очень быстро согласились с тем, что я не лучшая кандидатура, когда есть ты. - Почему ты решил, что я лучше? - невозмутимо спрашивает она. - Цунаде, ты о чем вообще? - голос Джирайи переполняет недоумение, - Ты - легендарная куноичи Конохи, основатель медицинской школы, героиня Третьей войны шиноби, последняя из великого клана основателей Конохи, мне продолжать? В тебе буквально течет кровь Первого хокаге. - Нет, я не об этом, - тут же отбривает она, - По каким конкретно критериям ты понял, что именно я подхожу на пост хокаге и что люди меня воспримут, как главу деревни? Джирайя, кажется, все еще недоволен вопросом. - По каким? Да ты самая лучшая во всем, кроме азартных игр! Цунаде, кто, если не ты? Ты и лидер, и воин, и гениальный медик, и в отличии от других ты действительно знаешь цену человеческой жизни. Ты - это тот человек, благодаря которому жители Конохи могут спать спокойно. - Я хочу сейчас начать готовить следующего хокаге. На лице Джирайи отражается крайняя степень удивления. - Чего? Какого еще следующего хокаге? - Сейчас сложные времена и мы не знаем, что нас ждет дальше. Никто из нас не был готов к смерти как Четвертого, так и Третьего. Если со мной что-то случится, конечно, главой деревни должен будешь стать ты. В этом случае, я бы хотела, чтобы следующего хокаге приготовил ты. Если же это буду я... - Это будешь ты, Цуна. Пока я жив, ничто тебе не угрожает, запомни, - тут же вскипает Джирайя, - А по поводу следующего, надеюсь, это будет Наруто? Цунаде одаривает его нетерпеливым строгим взглядом. - Мы не знаем, что нас ждет впереди. Я знаю, что ты готов пожертвовать собой ради безопасности близких, и я также знаю, что готова сама отдать жизнь за благополучие деревни. И если это произойдет в этом десятилетии, то нам нужен кто-то, у кого будет в запасе время на подготовку. Наруто будущий лидер, да, но у него впереди долгий путь к посту хокаге. Сейчас он о самом себе толком позаботиться не может, ему многому предстоит научиться. - Я понял, к чему ты клонишь, - отвечает Джирайя, - Какаши Хатаке. Он отличный лидер, его любят в деревне, талантливый шиноби. Любимый ученик Минато, бывший глава Анбу, сын знаменитого Белого Клыка. Он подходит, разумеется. - Да, я тоже так подумала. На самом деле, даже без всех этих заслуг, я вижу, что он лучшая кандидатура. Он станет следующим хокаге, а после передаст свои полномочия Наруто, когда они оба будут готовы. Вот только я заглянула в его личное дело и нашла там заметки от Минато. - Заметки в личном деле? - Да, - подтверждает Цунаде и тянется за черной кожаной папкой к своему столу, снимает джитсу печати и показывает Джирайе, - я пока храню его у себя в столе. В кабинете хокаге хранятся личные дела тех шиноби, кто находятся у него в подчинении. Личное дело Какаши лежит здесь уже более двадцати лет, никто, кроме хокаге, не имел к нему доступа. Зато в нем хранятся отметки как Минато, так и Хирузен сенсея. - И что же там написано? - спрашивает Джирайя. - Можешь почитать, ознакомиться. Это станет частью твоего задания. Мне важно, чтобы ты посмотрел на него глазами хокаге, моими глазами и глазами того, кто искренне заботится об этом мальчике, потому что... это тоже оставшаяся воля Минато. Ты знал, что Минато отстранил Какаши от службы в Анбу на период всей беременности Кушины, чтобы у него была возможность пережить утрату своих друзей? Оба члена его команды погибли во время миссии. Его шаринган ранее принадлежал Учихе Обито, они были друзьями, и Обито передал Какаши свой глаз перед смертью. Спустя совсем недолгое время Нохара Рин погибла от руки Какаши, налетела на его Чидори, хотела таким образом защитить Коноху от того проклятья, что на нее наложили в плену. Какаши не показывал никаких признаков, что с ним что-то не так, но Минато принял решение отстранить его от дел и назначить охранником для Кушины во время беременности. Конечно, ей не требовалась охрана, для Какаши это была просто возможность передохнуть. И после смерти Кушины и Минато, он продолжал приглядывать за Наруто, несмотря на строгий запрет говорить ребенку правду. Спустя долгое время, Третий снова пришел к выводу о том, что Какаши необходимо отстранить от миссий Анбу и дал ему и Майто Гаю возможность стать наставниками для генинов. Гай получил свою команду и стал их обучать, но Какаши не сразу смог найти общий язык с детьми. Он сменил несколько команд прежде, чем принял Наруто, Саске и Сакуру. Думаю, в них он сразу узнал своих старых знакомых. Наруто сын Минато и Какаши это знал с самого начала; Сакура напомнила ему Рин, они так похожи, я знаю это, я помню малышку Рин. А Саске... напомнил ему его самого. Третий отметил, что Саске является его любимым учеником, и я склонна этому верить. - Спасибо за пересказ биографии Какаши, конечно, но что ты хочешь сделать со всем этим? Цунаде молчит несколько секунд прежде, чем ответить то, в чем она совсем, совсем не уверена. - Знаю, это совсем не мое дело, но Какаши слишком травмирован, и Минато это знал. Он скрывает свои эмоции за маской, но на протяжении всей своей жизни он только и делает, что теряет тех, кого любит. Он делает вид, что его это не заботит, но последнее время, с тех пор, как вы с Наруто ушли, он закрылся еще больше. Почти не разговаривает, даже с Гаем. Я боюсь, что на фоне глубокой депрессии он может повторить судьбу своего отца. - Цуна, но... Я не спорю, его ситуация бы кого угодно могла в могилу согнать, конечно, вот только... что мы можем поделать? - Я отправлю вас вдвоем на миссию и ты поговоришь с ним. Обо всем, что и как он думает, чего хочет, скажешь ему, как он нужен Наруто и Сакуре. Джирайя, тебе просто нужно будет узнать, что или кто для него дорог и важен. Если будем знать, за что зацепиться, дальше придумаем, чем сможем ему помочь. - Дорогая Пятая, скажи, ты сейчас серьезно? Вывести Какаши на задушевный разговор? - Просто сделай то, что просят, дальше вернешься к тренировкам Наруто, а я сама продолжу с ним, - с нажимом говорит Цунаде, - У него отобрали все, даже учеников. Должно быть хоть что-то, что спасет его сердце. - Думаешь, справедливо лезть в душу к своим подчиненным, какими бы благими ни были твои намерения? Цунаде резко встает с дивана, схлопывая в руках папку личного дела Какаши. Ей неприятно недоверие Джирайи, но она скорее переломает ему оставшиеся ребра, чем позволит себя в чем-либо переубедить. - Я делаю это как ради него самого, так и ради Конохи. - Ладно, ладно, - сразу откликается Джирайя примирительным тоном, - Чего ты так вскипела? Миссия есть миссия, моя хокаге. Я все сделаю. Цунаде смотрит на него все еще строго, несмотря на то, что мужчина сразу приподнимает ладони с выражением лица, означающим белый флаг. Он не понимает, просто не понимает, он терял близких и осознает эту боль, но то, через что уже прошел Какаши и через что ему предстоит пройти... если он не начнет получать необходимую поддержку уже сейчас, то потом станет попросту поздно.

***

Комната Какаши заливается золотистым светом первых утренних лучей. Квартира, что ему выделили, как главе Анбу, находится на верхнем этаже высокого дома в центральной части деревни, поэтому солнце проникает в его спальню беспрепятственно. По молодости его это раздражало, яркий свет бил в глаза и не давал выспаться, когда он приползал с миссий ближе к утру, но сейчас он уже привык. Технически, Какаши способен уснуть в любом месте и положении, но всё же предпочитает свою комнату, за столько лет пропитавшую его личность от и до. Высота этажа позволяет чувствовать приватность, потому что у него нет соседей в доме напротив, обстановка в квартире и вечный полный порядок отражают его дисциплину и комфорт в чистоте. Какаши понимает, что в своей квартире знает каждый угол, каждый сантиметр, но одна деталь всегда приковывает его внимание, даже спустя столько лет. Он подходит к письменному столу в спальне и в сотый раз берет в руки сначала одну рамку с фотографией, затем вторую, и тратит огромное количество времени, чтобы снова рассмотреть их. Первая фотография команды номер семь из его детства. Он на ней просто высокомерный недовольный ребенок, не понимающий, почему ему необходимо сходиться с кем-то вроде этих двоих. Обито он тогда на дух не переносил, да и Рин, на самом деле, тоже уважения у него особо не вызывала, пока гораздо позже он все же не понял, какое место в его сердце эти двое успели занять за короткое время. Минато сенсей же был его кумиром, хотя гордыня никогда не позволяла это показывать. Он заменил Какаши отца после смерти, заменил несуществующего старшего брата, был и учителем, и наставником, и лидером, и заботливой семьей. В периоде времени между этими двумя снимками Какаши успел полностью изменить каждую установку внутри себя: от "всегда полагайся только на свои силы" до "нет ничего важнее товарищей", от "миссия превыше всего" до "в нас важны не мы сами, а те связи с другими, что мы имеем". Каждая потеря близкого обрастала внутри него стеной и намертво костенела, и со временем рушить эти стены внутри становится все труднее. Вторая фотография была сделана всего несколько лет назад и, если честно, Какаши на тот момент даже не осознавал, какое она будет в будущем иметь значение. Он никогда не хотел быть чьим-либо учителем и когда Пятая предложила взять ему новую команду генинов, он отказался. Эта троица на фотографии в его руках стала для него той семьей, где он сам выполняет ту же роль, что когда-то Минато сенсей. Сакура настолько похожа на Рин, что во время их первой совместной миссии Какаши ловил бесконечные флешбэки. И вот теперь, пожалуйста, медицинские джитсу, о которых она никогда даже не думала. Наруто самый опасный из всех детей Конохи, потому что обладает уникальной способностью забираться в сердце и оставаться там навсегда. Изначально Какаши было даже интересно посмотреть на его боевые навыки, но он очень быстро понял, что в новой команде номер семь Наруто, несмотря на свою мощную наследственность и биджу, первое время будет выполнять лишь функцию двигателя. Если бы только Обито дожил до этого времени, Какаши готов поклясться, они с Наруто стали бы лучшими друзьями. Да что там, Обито сам стал бы наставником Наруто, если бы не был уже занят важными делами на посту Шестого хокаге. Взгляд останавливается на недовольном лице одиннадцатилетнего Саске на фотографии и затем перетекает на свое собственное лицо с первого фото. Одинаковая надменность, одинаковое высокомерие, одинаковое осознание своих талантов и неуважение к своим товарищам. Стоит отдать Саске должное, он гораздо быстрее принял свою команду, нежели Какаши в его возрасте. Вот только для Саске он не смог стать той опорой, что когда-то был для него Минато сенсей. И теперь уже никогда не сможет. Хоть Какаши навсегда запомнит и будет бережно хранить в памяти то чувство, что родилось в нем, когда один раз он смог достучаться до Саске. Это была одна из первых их совместных миссий, и Саске абсолютно отрицал Наруто, с пренебрежением заявляя, что от такого идиота больше обузы, чем помощи. Какаши усадил его на камень и он даже не помнит, что конкретно сказал, но помнит, как изменилось выражение лица Саске, когда они встали и вернулись обратно к Наруто и Сакуре. Тогда Саске не полюбил их, как друзей, но сделал первый шаг к тому, чтобы изменить свое отношение, и Какаши не знал, как выразить свою гордость за этого хмурого мальчишку, которого понимал больше, чем любого другого человека в мире. От воспоминаний о близких его отвлекает короткий звон будильника. Это значит, что скоро пора выходить. Джирайя сан определил быть у ворот в девять часов, и оставшееся время Какаши тратит на завтрак и собрание вещей на следующие три дня. В чем заключается миссия хокаге осведомила его вчера, так что главной задачей Какаши сам себе ставит сосредоточиться на деле и не позволять мыслям возвращаться к тем, кого он уже потерял. Ну и тем более, тем более он запрещает себе думать об еще одном человеке, который окончательно дестабилизирует его состояние одним своим добрым карим взглядом.